Регистрация Вход
Город
Город
Город

Письмо дочери.-Маленький урок истории

Привет, дочка! В последнее время что-то редко стали видеться с тобой. Вроде и живем в одной квартире, но - то я на работе допоздна, то  ты в бесконечных  вконтактах в интернете. А поговорить  то хочется. Вот и подумал, -  а может через интернет  я быстрее до тебя достучусь,  да и с экрана теперь вам читать удобнее, нежели чем нам, вашим родителям. – Попробую…

        …Помнишь, месяца три назад ты произносила гневно-обличительную речь про историю, как предмет, её ненужность, невозможность запоминания исторических дат и прочая и прочая и прочая. Я, помнится, при этом бурно веселился, и на фразу про то, зачем тебе знать дату начала Первой Мировой авторитетно заявлял, что Первая Мировая началась с фразы, произнесенной пани Мюллеровой  «Убили нашего Фердинанда-то!», на что Йозеф Швейк ей отвечал «Это какого Фердинанда?..» , и далее, как говорится, по тексту. Юмора ты, конечно же, не поняла, но еще больше распалилась в праведном гневе по поводу истории. А ты знаешь, подумалось мне тогда, что не так уж ты и не права, что от истории порой в учебниках и остается только черточка между датами, безликая черточка. И вроде как ничего не происходило на протяжении этой черточки, какая-нибудь  фраза типа «боевые действия в эти годы носили затяжной позиционный характер…». И всё…    А давай попробую я, в силу своих способностей, чуть-чуть раскрасить безликую историю из учебников, попробую вдохнуть жизни в так тобой нелюбимый предмет! Идет?

      … В начале января 1946 года, как раз где-то между Рождеством и Крещением, на главной улице глухого сибирского села Дзержинское, что километрах в четырехстах от Красноярска, остановилась потрепанная бортовая полуторка. Село то, надо признать, и до сих пор бы, наверное, носило название безвестной Белоярки или Погореловки, не будь в свое время сюда сослан царской властью на вечное поселение будущий «Железный Феликс».  Кто такой тот «Железный Феликс» -Гугл, как говорится, тебе в помощь, не про него речь. Из кабины, в белом овчинном тулупе, валенках и ППШ наперевес вылез, матерясь на свою незавидную долю, охранник, и, подойдя к заднему борту, зычно крикнул – Эй, вражина, вылазь, и выблядков своих вытряхивай, приехали!  Из кузова на негнущихся от холода ногах выпрыгнули  крохотного роста молодая женщина и трое ребятишек – двое мальчиков, восьми и шести лет, и девочка четырех лет. –  Вам назначено здесь на поселение, выживешь – твое счастье, а сдохнешь – туда тебе и дорога  с твоим отродьем! И полуторка уехала…

      Эта миниатюрная женщина тридцати двух лет отроду, в тоненьких хэбэшных чулочках и легеньких осенних ботиночках  – «враг народа». Врагом своего народа она стала тем далеким уже июлем сорок первого, когда с двумя маленькими  ребятишками, беременная, не смогла убежать из оккупированного  фашистами Могилева. А если жил на оккупированной территории – значит был пособником оккупантов, вот такая нехитрая государственная логика.  И как только отгремел салют Победы, по всей бескрайней стране покатились знаменитые «столыпинские вагоны», увозя к новому месту жительства далеко-далеко в Сибирь новоявленных «врагов».  И что, спросишь ты, тебе от этого знания? Наверное ничего…   А впрочем, давай я тебе их представлю – эта обессиленная, бредущая по ледяной заснеженной улице женщина – твоя прабабушка, баба Зина.  Двое мальчиков – твои двоюродные деды, Лёня и Володя.  А маленькая, закутанная с ног до головы в какие-то тряпки, непрерывно плачущая девочка – твоя бабушка, баба Валя.

      Слушай, дочка, ты знаешь, я свято верю в то, что всё, что происходило с нашими предками, записано в наших генах.  Я точно знаю, что где-то на каком-то кусочке моего и твоего ДНК записан тот животный первобытный страх смерти, испытанный твоей прабабушкой на той темной, замороженной улице. Впусти на секунду в себя этот страх, этот ужас – что делать, у кого просить помощи, за что им весь этот кошмар? … и нет ответа…  представь  себя на миг на её месте. Представь, что должна была ты сказать тем не сильно охотно открывающим  двери людям, как просить Христа ради незнакомых тебе людей не бросить тебя с ребятишками на заснеженной улице, впустить в тепло, не дать замерзнуть малым деткам? И что должен был сказать тот безвестный хозяин того дома, что не взял на душу грех, и впустил  замерзающую семью в баню, и дал дров для печки, и какой-никакой еды? 

      В следующий  раз, когда пойдешь к бабе Вале подтягивать математику – расспроси её о том времени…    И увидишь, как изменится в лице твоя бабушка,  как заплачет сперва, а потом, сквозь слезы, начнет рассказывать, как долгих четыре месяца везли их в теплушке  из благодатной теплой Белоруссии в богом забытую Сибирь, как полтора месяца жили в пересыльной тюрьме на станции Орша… Расскажет, как до восемнадцати лет она падала в голодные обмороки, и какой вкус  у первых весенних диких луковичных – саранок.  И долго, дольше всего, будет рассказывать она о тех замечательных, образованнейших людях,  волею судеб и людей  закинутых в сибирскую ссылку.  И расскажет, как она в возрасте чуть больше четырех лет со старшими братьями (старшими – сильно сказано, одному  шесть, другому восемь!) помогали маме, которую взяли в сельскую школу уборщицей,  мыть классы и топить 6 школьных печек.

      И может, среди того рассказа, вдруг покажется тебе самой нелепыми твои истерики по поводу того, что твоя мама сказала тебе вымыть посуду или пол? Может быть знание того, что может быть  в жизни гораздо хуже, убережет тебя от резких слов, от  крайних оценок? Как знать, дай то Бог…

      Эх, не смогу я тебе рассказать, за что и почему людей тысячами арестовывали, ссылали и отправляли в лагеря. А знаешь, возьми на книжной полке синюю такую книжку – Губерман, «Штрихи к портрету». Очень там хорошо про то время написано, и не так сухо и вскользь, как в учебнике истории.

      Вот и получается, дорогая, что историю государства нашего  Российского с сороковых годов прошлого века тебе могут рассказать твои родные. И пусть это будет повествование без точных дат, зато наполнено  реальной, непридуманной  жизнью.  Да что там с сороковых годов!  Если, сударыня, у Вас не будет страшно неотложных дел в Вконтакте,  и Вы соизволите съездить с нами в середине марта к  твоей прабабушке, бабе Дусе, на день рождения - 91 год, то там ты сможешь порасспрашивать  бабулю о временах уж совсем далеких – практически с революции. Какой, спросишь, революции?  Да нашей. Великой, Октябрьской, Социалистической…   годовщина которой празднуется 7 ноября (тоже ведь интересный вопрос, почему Октябрьская революция празднуется в ноябре, а ведь и на него есть ответ в этой нелюбимой тобой истории…) И я буду искренне счастлив, если спросишь ты у бабули – чей это портрет молодого, красивого мужчины в форме с кубиками в петлицах и буденовке, висящий на ковре?  И скажет тебе сухонькая, сгорбленная временем старушка, и даже наверное уже без слез, - что это её муж, Яков Иванович, отец твоего деда,  пропал без вести  в далеком сорок первом. И что был он в их селе уважаемым учителем математики, и провожали его в армию всем селом. И много чего может рассказать, ты только слушай, и впитывай в себя эти бесхитростные рассказы – вот это и будет та история, которую надо знать…

      Тут только есть одна жизненная закавыка, против которой, как говорится, не попрешь. -  как говорил подозрительный гражданин Воланд своему визави Берлиозу в тот памятный вечер на Патриарших:  «- да,  человек  смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то,  что  он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»  А Аннушка, как мы все знаем, уже пролила злополучное масло…

      Вот так вылезешь однажды из вконтакта, и захочешь о чем -нибудь   спросить – глядь, а спрашивать-то уже и не у кого… Те, у кого можно было спросить, уже «присоединились к большинству», как говорили древние римляне. А они, те римляне, хоть и были, по нашим понятиям, древние, но очень хорошо представляли, где находится  то самое большинство.  Ээх, и станет тебе горько и обидно, и будешь себя корить, за то, что не слушала в свое время, за то, что не сказала в свое время добрых слов, что-то не сделала, что-то отложила на потом… а потом, получается, и не случилось….

      Люблю тебя, твой папа.

 



Источник: самолепно

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

урок истории

 

Комментарии:

Вот и я такой же - заинтересовался о реальной жизни начала 20 века, а спросить то уже не у кого было, так как бабушки умерли...

Ответить

Мой дед практически до смерти помалкивал про своего отца.

Ответить

Вспомните, до какого года раскулаченным и сосланным тыкали этим в лицо. А Сталин назвал цифру раскулаченных 10 миллионов СЕМЕЙ. Сколько это человек, кто считал. Мой дед умер от голода в Палочке на Кети в 32 году, а в 89 году из КГБ прислали справку, что он не репрессирован, а только в 35 г лишался избирательных прав

Ответить

Он раскулаченным не был, но всегда темнил на тему старших родственников. Перед смертью рассказал.

Ответить

Пушкин прав - мы ленивы и нелюбопытны. Сейчас ветеранов войны отыскивают чуть ли не поштучно, а ведь мы могли в 60-х,70-х пораспросить их . Но, по правде говоря, они и сами не стремились рассказывать, только темнели лицом и матерились, да и не воспринимались они как ветераны - мужики 40-50 лет и чуть постарше. А сейчас уже не спросишь, не только как было на войне, но и как в тылу было. А по поводу оккупированной территории , в 73-м заполнял анкету при поступлении в НИИ, там был вопрос - находились ли вы или ваши родственники на оккупированной территории.

Ответить

В урну письма ветхие -
не было как будто...
"В новый век приехали!" -
говорит Кондуктор.
Жиди-были - сгинули.
Серенькая проза.
Остановка имени
Миши Берлиоза.

Ответить

BMW735i

а дочка то тут была, стесняюсь спросить ?...

Ответить

        Кристна

и дочка была,и племянница тоже.

Ответить

...Люблю тебя, твой папа - вот это самое главное, девочка. И как же тебе повезло, что он у тебя есть - любящий и очень мудрый.

Ответить

Хороший пример другим родителям достучаться до отпрысков,к кому через интернет,к кому через наушники,...через игровую приставку....

Ответить

Пьяный мачо - если до детей надо "достукиваться" через что-то - это уже не здорово :(

Ответить

А я и не говорил ,что это здорово.Потом жизнь сама всё расставит на свои места,конечно,если не будет поздно из за совершённых ,в жизни,ошибок...

Ответить

BMW735i

а у нас есть варианты? кто из здесь присутствующих может похвастаться тем, что его ребенок подрывается от первого же слова родителя в повелительном наклонении (не говоря уж о просительном), сказанного тихим шепотом?... то что мы в них вкладываем тут же забивается зомбоящиком с американскими мультяхами и веб-мусоркой с демотиваторами (тоже кстати оттуда же, с земли Обамы)

Ответить

Крупный Еж

Как удобно, неумения найти общий язык со своим ребенком, объяснить дурным влиянием США

Ответить

А мне повезло. Бабуля моя дожила до 98 лет. Много чего она мне рассказывала. О царском времени, о революции, о войне, о Сталине и Хрущевском времени. Я говорит, при царе жила, при Ленине, при Сталине жила, При Хрущеве да при Брежневе жила. Сохранились у меня и фронтовые письма деда и дяди. Треугольнички. Ага. И надпись есть: проверено цензурой. Ветхие такие. А возьмешь в руки-тепло так становится на душе... Она даже мне марки сохранила и царские, и с ранней советской символикой.
Ну а у меня уже дочь взрослая и я ей все рассказываю, что услышала от своей бабули. Она слушает. Не брыкается. Письма те фронтовые все в порядок сама привела, все в альбом разложила, да пергаментной бумагой обернула. Она в нашей семье хранитель.

Ответить

Хорошо написано, с любовью, тепло. Вот так историю и нужно учить. Автору глубокий респект - на одной волне.

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.