Регистрация Вход
Город
Город
Город
Stepan-studio.ru

Stepan-studio.ru

Оригинальная музыка к спектаклям и мюзиклам. Качественная звукорежиссура и стильные аранжировки. Напишите: vk.com/stepan_studio или stepka68@gmail.com
Подробнее
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7 (499) 350-07-30 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Русско-китайские посольские отношения в 17 веке. Часть 1. Накануне. Сибирские служилые люди в ставке монгольского Алтын-хана

Западная Сибирь была завоёвана всего пятью казачьими сотнями под началом Ермака Тимофеевича, и ещё долгие десятилетия количество русских служилых людей в Сибири исчислялось немногими тысячами. Эти немногочисленные послужильцы занимались решительно всем: рубились с врагами, строили крепости, дороги и суда, ходили с рогатиной на медведя и стреляли птиц из лука, били шишку и собирали ягоду, бортничали и пахали землю, добывали руду и ковали железо. Нередко приходилось им исполнять и посольские поручения. И если в Европу послами отправлялись родовитые столичные бояре, то к народам Сибири и даже в такое огромное государство как Китай в этом качестве отправлялись воины, которые выслужились в десятники и сотники из простых казаков и в большинстве своём не умели даже читать. Не знали грамоты и атаман Тарского города Василий Тюменец и десятник Иван Петров, посланные в 1615 году к монгольскому Алтын-хану Шолою Убаши-хунтайджи. Тем не менее, эти неграмотные казаки с честью выполнили возложенное на них поручение о принятии Алтын-хана в русское подданство (да-да, в подданство!) и, воротясь в Москву, дали в Посольском приказе подробное описание своего путешествия и хода переговоров. Однако обо всём по порядку.

 

Летом 1615 года Василий Тюменец и Иван Петров выехали из Москвы в Тобольск, имея при себе наказ Тобольскому воеводе о том, чтобы снарядить их в посольство к Алтын-хану. Долог был путь до Тобольска, небыстры и сборы в дорогу ― лишь 10 мая 1616 года отплыли казаки вниз по Иртышу. Перейдя в Обь и поднявшись ― где на вёслах, а где под парусами ― вверх по течению, через 5 недель послы прибыли в Томск. Здесь кончалась Русская земля и начинались владения иных народов, проход через земли которых был сопряжён с опасностью: многие могли позариться на везомые к хану дары и ограбить, полонить, а то и попросту перебить немногочисленный русский отряд, не позволив ему достичь цели своего путешествия.

 

Для обеспечения безопасного проезда вперёд выехал «без государевы казны» десятник Иван Петров. Он обратился к правителю енисейских киргизов Немеку с просьбой обезопасить посольство от нападений и дать провожатых. Немек же, узнав, что едут они по поручению самого царя, заверил, что послы могут «ехать безо всякого страхованья», в залог чего послал в Томск своего знатного человека.

 

Дождавшись прибытия основной части посольства, шедшей «ис Томского острогу в Киргитцкую землю сухим путем на лошадех со вьюки» 3 недели, десятник присоединился к товарищам и вместе с ними направился в Монголию через Табынскую, Саянскую и Матцкую земли. Во всех этих землях (как и в земле енисейских киргизов) послы убеждали местных правителей принять русское подданство, и, видимо, лишь отсутствие у казаков соответствующих полномочий послужило препятствием для вхождения всех этих земель в состав России. Во всяком случае, сибирские князья радушно принимали послов, снабжая их в достатке едой и подводами.

Не забывали путники наблюдать природные условия, хозяйственный уклад и прочие обстоятельства жизни местных народов. Так, жители Табынской земли «живут особе, а дань дают в Киргизскую землю и к Алтыну-царю: хто к ним ни приедет, тому и ясак дают. А живут оне по лесом меж гор в ослонех [в шалашах ― И. К.], переходят, где кому место полюбитца, а шубы носят оленьи и козьи, а кормятся зверем, бьют лоси и олени и козы; мясо едят, а в кожах делают платье. А угодей у них никаких нет, и хлеб не родитца, и коров и овец нет, только одни лошеди да олени. А сколько их всех, того сметить было им [послам ― И. К.] немочно, потому что ехали мимоездом; а оне живут по лесом, а, дорогою едучи, видели их по станам человек с 300 и с 400. А леса и горы в Киргизской земле камены, велики. А шли оне до тое Табынские земли от Киргиз 3 ден сухим путем на лошадех, вюки; речки были невеликие, бродовые».

 

В Саянской земле природные условия и хозяйство такое же, что и в Табынской, только дань платят уже не всякому, кто к ним придёт, а только Алтын-хану. Оно и понятно, учитывая, сколь трудно ходить в Саяны: «перешли оне в те 7 ден трои горы каменные, а лежат на них снеги зимою и летом безпрестанно, и оболока на тех горах лежат, и стужа на них живет во все лето».

 

Дальше дорога пошла равниною, горы были только по сторонам. Изменился и характер хозяйства: в Матцкой земле послов кормили уже не олениной, а бараниной, да поили молоком коровьим и кобыльим, а заодно и кумысом. К тому же правитель этой земли не просто платит дань, а «служит со всею землею Алтыну-царю».

 

Наконец, более чем через 6 недель после выхода из Томска, послы прибыли в кочевья Алтын-хана, правителя одного из крупных монгольских княжеств (Монголия в то время отнюдь не была единым государством). Тот уже ждал послов в своей ставке у берегов озера Убсу-Нуур и версты за две выслал к ним своего младшего сына с «лутчими людьми», с едой и питьём. Расспросив казаков, кто они и для чего идут, знатные монголы воздали им полагающиеся почести и проводили в особо устроенную для них юрту в полуверсте от ханской.

 

На другой день хан прислал за послами своего придворного и двух коней: для атамана и десятника. Прочие же казаки шли к хану пеши и несли в руках царские подарки. За лучное стрельбище до буддийского храма, где был назначен первый приём, спешились и послы. Храм был устроен в юрте, чьи стены были увешаны росписями религиозного содержания. Сам хан, которого послы называют именем Кумганчей (очевидно, так они передали имя, которые мы пишем как Хунтайджи), сидел, подогнув ноги, на толстом слое («в полколена») из множества ковров. «А сам царь лет в 60, бороду бреет, только ус, волосом черн, ростом дороден и плечист, и собою во всем пригож». Рядом с ним сидели «Жолтова царя князь Кощучин» (по всей видимости, сын одного из монгольских ханов), «ближний человек Тархан-бакши» (вероятно, это тот самый Тархан, который двумя годами спустя провёл в Пекин посольство Ивана Петлина, а ещё позднее возглавил монгольское посольство в Москву) и «Тайбын-мурза». Около полусотни знатных монголов стояли.

 

Послы начали свою речь… Услышав имя русского государя Михаила Фёдоровича, Шолой Убаши приподнял шапку и спросил о царском здоровье, его приближённые сняли шапки и приподнялись. Когда же послы предложили хану принять русское подданство, он заявил, что столь великому государю рад служить и готов принести присягу. После этого казаки поднесли Алтыну-царю и князю Кошучину царские подарки: дорогую одежду, посуду и ножи.

 

После этого хан приказал петь «церковному хору», а затем выпил за царское здоровье из дорогого кубка, подал питьё четверым наиболее близким своим людям, а после них послам, и пригласил их к столу, где кроме баранины и говядины подавалась также дичь: «утята и тетереви, заечина» (это примечательно, так как впоследствии, укоренившись в Монголии, буддийская церковь запрещала охоту). Во время пира хан рассказал казакам, что ждёт русского посольства уже лет семь. На это Василий Тюменец и Иван Петров ответили, что были послы и раньше, да только киргизы их побивали и не было от них проходу. Тогда хан пригрозил киргизскому князьку, который был переводчиком, что если они ещё хоть одного человека убьют, то он велит их самих всех вырубить до единого.

 

В последующие дни хан исправно снабжал посольство едой и питьём, а самих послов приглашал к себе на обед. А на третий день принёс присягу на верность царю московскому по буддийскому обряду: «подымал на руки бога своего честно. А бог у них вылит в золоте, что робеночек, невелик, а подымали его всем крылосом на пеленах. А как ево подняли, и царь де со всеми лудчими людьми поклонился и им, послом государевым, говорил, что у них только и веры, что они богов своих подымают и им кланяются, а не прикладываются, и больши того у них веры не живет». Подробно рассказывают Тюменец и Петров об иерархе буддийской (казаки неправильно называют её мусульманской) церкви хутухте, а также об устройстве буддийского храма: «А про кутукту им росказывал сам царь, что тот кутукта по их мусульманской вере у них святой, а прислан он к ним ис Лабинского государства. А как де тот кутукта родился, и он де грамоте умел, да жил де он от рождения своего 3 года и умер, да лежал де он в земле 5 лет мертв, да ожил, да опять де по старому и грамоте уметь стал и людей своих стал знать, а живет после того лет с 9, а всего он ныне лет в 17; а вперед сколько ему жить, того не ведомо. А у того де кутукты по своей вере зделана мечеть полстеная высока, разборная, а на ней крест деревягой, боги писаны на бумаге велики, а стоят на рундучке, а перед ними стоят свечки тоненьки, неведомо какие: только курятца, а поломени от них нет; а колокольчики невелички стоят тут же у рундучка, повешены у стены. И книги у них есть, и пенье по их вере, вечерни и завтрени и обедни по вся дни живут, а кланяютца до земли, да у них же чотки, костеные и каменые. А платья на том кутукте и на ево крылашенях походило на греческое, без рукав, носят на опашку».

 

После того послы прожили у хана ещё четыре дня. Отпуская их, он снарядил в дорогу к Москве также своих послов и испросил государева жалованья: «судна с 3 серебреных, да жемчюгу, да пищалей з 20, да сабли з 2 добрых, а сукон бы и олова и меди не присылал; а платно [платье ― И. К.] б государь пожаловал, прислал к нему суконное червчато или желто, да аргамак; а сверх де тово, чем ево государь ни пожалует». Да заверил: «А будет государю на какого на ево недруга надобны ратные люди, и он к государю пошлет людей своих на своих кормех, сколько государю надобно». И в очередной раз припугнул киргизов, что если они не примут русское подданство и станут какое зло над русскими людьми чинить, то он велит их всех высечь.

 

Выехали послы в обратный путь 26 октября 1616 года. «А на отпуске дал им царь своего жалованья по 3 коня, да ему, Василью, дал девку, и та у него девка в дороге у Соли Вычегодцкой умерла, а вез он ее к Москве. Да им же дал по шубе боранье, опушены бобром и собольми. И проводити их царь послал людей своих, а на дорогу дал при себе 16 боранов, и землею своею в дороге, сверх того, кормы велел им давать довольны».

 

Но и в обратной дороге казаки не забывали производить наблюдения: «сколь велика земля [Алтын-хана ― И. К.], того им сметить нельзя, потому всего оне жили одну неделю, и то в одном месте. А кочует царь не в одном месте, переходя по рекам и меж гор; а кочевье зимою и летом ровно; а около ево видели людей много, со 100 000, а по сторонам, сказывают, много ж, а людно добре. А животина у них: лошеди, кони добрые и середние, и коровы, и овцы, и олени, и козы, а аргамаков нет. А хлеба не сеют, того они и не знают, и нельзя им хлеба сеяти, потому что горы и место каменисто».

 

Не поленились послы и расспросить местных жителей и приезжих из окрестных государств про те страны: про Китай, где «город де кирпичной, велик: ехать около ево на коне 10 ден» (видимо, речь идёт о Великой китайской стене) и куда «приходят морем суды великие на парусех со многими дорогими товары… А на судне приходят человек по 200 и по 300», про государства, в которых «вера и язык тот же, что и у Алтына-царя» (очевидно, то были другие монгольские ханства), а также про «Казачью орду» (Казахское ханство). Удалось узнать им также, что «все те государства меж себя в ссылке и в дружбе с Китайским государством, и торговые люди меж тех государств ходят».

 

Московское правительство осталось довольно итогами похода и наградило послов: «по 8 аршин камки немецкой, цена по 5 р. с полтиной портище; да две чарки серебрены, одна цена 2 р. с четью, другой 2 р.; да 2 портища тафты дымчатой широкой, по 4 арш.; цена по 20 по 3 алт. по 2 деньги арш.; да 2 портища сукна англинского, тмосинего, по 4 арш. без чети в портище, цена по рублю арш.» Остальные участвовавшие в походе казаки были награждены тафтой и сукном.

 

С возвращающимися русскими послами, как уже сказано, отправились к Москве и монгольские послы Скаян Мерген с товарищами. На царском приёме 13 апреля 1617 года они подтвердили присягу Алтын-хана, сказав, что он готов «на недругов ваших и непослушников с своими ратными людьми ходити». Царь Михаил Фёдорович, в свою очередь, подтвердил, что принимает Алтын-хана «со всею его ордою» в русское подданство и готов и впредь посылать ему царское жалованье.

 

Выйдя из Москвы, ханские послы в феврале 1618 года прибыли в Томск, откуда выехали 9 мая вместе с посольством Ивана Петлина и Андрея Мадова, направлявшимся в Китай... (продолжение следует)

 

Список источников:

1. А. Г. Банников. Первые русские путешествия в Монголию и Северный Китай. Василий Тюменец, Иван Петлин, Федор Байков --- М.: Гос. изд. географ. лит., 1954. --- 56 стр.

2. Ч. К. Иргит. Этнографические сведения из "Расспроса" Василия Тюменца и Ивана Петрова // Вестник ТГПУ. 2009. Вып. 5 (83), стр. 154--157.

3. Расспросные речи в посольском приказе атамана Тарского города В. Тюменца и десятника И. Петрова о их поездке к Алтын-хану // За три века. Тувинско-русские-монгольские-китайские отношения (1616--1915). Архивные документы. --- Кызыл, 1995, стр. 13--24.

4. Из записи приёма монгольских послов Скаян Мергена с товарищами царём Михаилом Фёдоровичем // За три века. Тувинско-русские-монгольские-китайские отношения (1616--1915). Архивные документы. --- Кызыл, 1995, стр. 24--26.

5. В. К. Андриевич. История Сибири. --- СПб.: Типогр. и литогр. В. В. Комарова, 1889. --- в 2-х тт.

6. Н. Ф. Демидова, В. С. Мясников. Первые русские дипломаты в Китае. "Роспись" И. Петлина и статейный список Ф. И. Байкова. --- М.: Наука, Гл. ред. вост. лит., 1966. --- 159 стр.

 

Илья Васильевич Кирнос, кандидат физико-математических наук

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

китай россия томская область

 

Комментарии:

Из Тобольска до Томска через Сургут и Нарым...
Если казак с Тары, наверное был сухопутный маршрут Каинск - Колывань - Томск.
Наверно из Соображений безопасности.

Ответить

Думается,в то время проще по воде было пройти,чем посуху.Еще лет с 50-70 вода была основной дорогой.

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.