Регистрация Вход
Город
Город
Город

Тарск: Этнографическая экспедиция с элементами легкого экстрима. + Окончание фильма «Счастливые люди».

...Дальше по трассе 13 километров, и мы в Тарске. Ну, почти. Тарск, как тут заведено, находится на другом берегу. Там же пришвартован паром. Людей нет. Единственная сотовая связь в этих местах –  МТС – у нашего водителя. Звоним, паромщик недоступен. Как выяснилось позже, ушел в лес по ягоды. С собой на всякий случай резиновая лодка, а еще надо мной смеялись, когда ее брала.

Лодка одноместная, но мы втискиваемся в нее вдвоем. Журналист на веслах, оператор снимает. Течение не быстрое, не месяц-май. Благополучно доплываем до другого берега. Но, вытаскивая лодку, ухожу по пояс в воду. Благо, тепло. Идем в деревню, чтобы найти того, кто нас переправит. Машина с вещами и съемочной техникой осталась на другом берегу.

– Это вам еще повезло. А мы как с детьми мучаемся. Вы из Томска? Ой, как бы хорошо, чтобы дошло до нашего губернатора, как мы тут живем. Как тут у нас дома все сгнили…
– Нам бы для начала переправиться. А то я мокрая.
Выясняем, что паромщик, у которого утренняя смена официально закончилась, ушел в лес. Но переправиться можно и без него – паром, оказывается, тянут вручную.

 

      Паром в Тарске с берега на берег перетягивают вручную.

Возвращаемся к реке, а там еще один пассажир как раз собрался переправиться.

 

1. 



2. 



–  Да лет десять как у нас этот паром, а то все на лодке переправлялись. Единственный Путин у нас сейчас всю Россию держит! – мужчина тянет вручную ржавый паром и рассуждает, что если бы не Путин, то все бы уже развалилось.


В общем, спасибо приходу цивилизации в эти края и президенту. Переправились.

 

...– Должен быть истопник. Но денег мало платят. Так что мне приходится быть и истопником, и библиотекарем. Но я библиотекарь на полставки.
Ирина Жолудева работает в Тарске в здании бывшей школы, в заброшенном здании оставили небольшое крыло под библиотеку, дом культуры и аптеку – три в одном.

 

3. 



4. 



– Телевизор показывал, но у нас в июне отключили аналоговое телевидение, а цифровое так и не включили. У нас малоимущим закупили спутниковые тарелки. Хотя они не у всех работают. Нам тоже обещали, но до сих пор не купили. Так что новостей у нас нет.

 

– У нас тут все необходимое есть: и от головы, и от кашля. А уж если сильно что-то случается, то наша староста Зоя Васильевна звонит и вызывает скорую из Парабели. Фельдшера своего у нас нет. Фельдшер приезжает только в распутицу, живет месяц весной и осенью. Потому что в этот момент через речку никак не переправиться. 

 

Приходит пенсионер за лекарствами. Половины нужных ему лекарств нет в наличии. Обещают подвезти через неделю. Выплачивает долг за лекарства – 979 рублей и записывает по-новой – 11 рублей. Брать лекарства в долг – обычная для деревни история. Аркадий Злотарев 25 лет проработал в бывшей школе Тарска учителем немецкого языка. Заслужив пенсию в 15 тысяч рублей. Его переселяли в Старицу, но он не поехал. Привык жить тут.


– Лекарства привезут через недельку. В пятницу, в автобусный день. Автобус у нас ходит два раза в неделю.

В понедельник в шесть утра на этом автобусе из Тарска отправляются ребятишки на неделю в интернат в поселок Заводской. Переправляются в полной темноте. Ждут в вагончике, приспособленном под остановку. Скоро в нем паромщик установит буржуйку: сын пошел в первый класс. А зимой автобус приходится иногда ждать подолгу.


Тарску 90 с лишним лет. Когда-то были здесь колхоз, совхоз и леспромхоз. Формировался поселок из ссыльных, переселенцев и вольнонаемных.
В 40-е годы район вдоль Парабели – это огромное число разных поселочков под несколькими комендатурами. Есть карта тех времен с указанием числа едоков при разных комендатурах. Пудинская – 8221 едок, Парабельская – 15 084. Это число официально репрессированных в здешних местах.


Ксерокопия этой карты попала к  Галине Каленовой. С ней мы в Томске уже поговорили. Но родом она из Старицы. Папа из раскулаченных. Мама – староверка, пережившая гибель отца, двух родных братьев и мужа. Правда, последнего, как оказалось, не расстреляли, а отправили в лагеря. Но связи с ними не было, и о том, что он выжил, семья узнала только через 60 лет.

 

5. 



6. 



– Мама моя, Федора Ермиловна Мануйлова, из старообрядческой семьи, –  рассказывает Галина Каленова. – Самое радикальное направление – бегуны-странники. Они беспоповцы, не признающие попа. Признающие, что на земле установился антихрист. Бежали раньше в самые удаленные районы. Сначала от царской власти, потом от советской. В колхозы вступать им было нельзя.

 

В 18 лет мама первый раз вышла замуж, но с мужем они прожили всего два года. В 1941 году были массовые репрессии и практически всю их семью и еще несколько семей арестовали. Я видела эти документы в архивах ФСБ, там были фотографии. Впервые увидела деда, как выглядели два маминых брата, увидела, как выглядел мамин первый муж. Их отвезли в колпашевскую тюрьму, но многие даже до суда не дожили. Умерли от голода. Мама осталась с маленьким ребенком на руках, который вскоре тоже умер от кори. А 1945 году арестовали уже ее. Там был какой-то налог на мясо для единоличников, но как отдать этот налог, если коровы не было, ничего не было. И ей дали два года тюрьмы.
Уже в 50-х годах мама вышла замуж за нашего отца. Она не знала, что первый муж, оказывается, выжил. Через много лет он пытался потом найти ее, но повернул обратно, узнав, что мама вышла замуж.


Что было интересно, оба моих родителя были верующими людьми. Папа баптистом. Мама старообрядкой. Я выросла в удивительной семье. Папа читал свое Евангелие и не признавал иконы. Мама читала старообрядческие книги. Но к моему рождению у них все споры уже закончились и каждый остался на своих религиозных позициях.


«При этом мои родители понимали, что во время репрессий, если они детей будут так же воспитывать, дети тоже будут репрессированы. Поэтому отпустили нас жить в этом обществе своей жизнью. Все мы были активистами. Я – даже секретарем комсомольской организации. И когда мне родители и бабушка что-то рассказывали о репрессиях, я понимала, что семья жила одной жизнью, а страна другой. Как будто у страны было две истории.

 

Опять переправа, деревня Новиково, а там до Старицы еще семь километров. Старица – центр поселения, сейчас здесь живет примерно три сотни человек. А бывало и больше пятисот. Баба Дуся – Евдокия Захаровна Новикова – местный долгожитель. Ей 94.

 

– Нас у мамы было трое ребятишек. В 30-е годы их сюда сослали. Почему ссылали – да просто издевались над народом. Если имел одну коровешку, уже отбирали. Как вроде ты богато живешь. Высаживали на голый берег. Сколько их тут поумирало в то время. Люди копали себе землянки. Тут вот Черноушка, Горелый яр, Кедрач, Омелич… Это потом названия появились, а тогда была тайга.
Муж мой, мы с ним почти и не жили. У нас уже двое детей было, вернулся с армии и не стал со мной жить, сказал, что я неграмотна вроде как. У меня ведь всего 4 класса образования было. Говорит, что со мной даже стыдно по городу пройти. Тогда мы ненадолго уезжали в Колпашево. И все, собрался и ушел. А я вернулась в Старицу к маме.
Моя мама староверка. Молились дома. Тут некуда идти. Здесь, может, и есть верующие, но они никоньяне, может, молятся, а может, и не молятся. Церкви-то тут нет. А мне кажется, что сейчас вообще никто не молится. В церковь ходят ради интереса: посмотреть и послушать, как там поп поет. А что поп, поп сейчас придет, свою маску оденет, службу прослужит и в пивнушку пойдет. Вот тебе и поп.

 

7.  



– У меня глаза чужие. У меня нету своих глаз. Я свои глаза все выревела, когда сына потеряла. Я ревела день и ночь, ревела до упаду. А сейчас, когда я сделала чужие глаза, мне сказали, что эти глаза надо беречь. И вот теперь уже не ревешь так, как вперед ревела. А сына-то все равно жалко. Мой сын в милиции работал. Его позвали на охоту. Они все пришли, а он не пришел. А куда же он тогда девался? Они говорят, что утонул. А я не верю. Я так думаю, что они его прибрали. Он был прямой человек, может, чего неладно сказал, и за это его убили. Сейчас такое время пришло, что за слово человека могут убить. Говори и остерегайся. Такое вот время наступило.

 

Усть-Чузик – последняя жилая деревня вдоль Парабели. От Старицы это еще десять километров. Этой зимой здесь останется всего четыре человека. Но сегодня многолюдно. Пока стоят последние погожие деньки, бывшие жители Усть-Чузика приехали из Парабели навестить родные могилки. Дорога на кладбище заросла, так что сначала сворачиваем не туда.

 

8.  



– Вот тут бабуля, тут мама, – рассказывает бывший житель Усть-Чузика Михаил Лукьянов. – По большевистской путевке в 30-е годы приехали в Парабель. Высадили на голый берег, кругом вода под открытым небом. Мать и тетка, им 8 и 9 лет было, выжили. А мальчик три года и девочка два года – нет. Кушать просят, а дать нечего. Кулаки.

А вы меня не сдадите в ФСБ? А то вы сдадите, а завтра неизвестно, какая власть придет. Хотя я к тому времени уже здесь вот отдыхать буду...


Я был пилотом, летал в здешних местах на Ан-2. В Старице аэропорт был на другом берегу. Где ни одного домика, ни одной бани не было. Погреться даже негде. И вот люди мучились, как через речку переправиться. Летом ждут на берегу, может, лодка какая перевезет. Зимой по льду идут. А весной-осенью то ли чухнешь в воду, то ли нет. Зачем так сделали – на разных берегах без переправы – я вам не могу ответить. Все о людях, видимо, беспокоились.


– Ты добазаришь до каталажки (голос товарища, убирающего соседнюю могилку).
– А я не боюсь. Я как-то рыбачил с КГБшником, там ему и сказал: у вас ловко получалось только в людей стрелять.

 

9. 



10. 



Раньше деревня и колхоз доходили практически до кладбища. За кладбищем на Кайнасовом озере купались и ловили рыбу. Здесь и сейчас натоптана к озеру тропа и на берегу лежит чья-то лодка. Места красивые. Рядом две реки – Чузик и Кёнга – сливаются и образуют Парабель. Жить бы и жить, как говорит Анна Зыкова – одна из тех, кто из Усть-Чузика уезжать пока не собирается. Но сейчас в Старицу переезжает семья с ребенком, а не будет школьницы, за которой приезжает ГАЗель, добираться в райцентр будет не на чем.

 

– У нас же тут ничего нет. За всем нужно ехать в Старицу. Нагрузишься там, как цыган. Мотоцикл был, да сломался. Пешком пошел бы десять километров, природа красивая. Но боишься медведей, а сейчас еще и волки в Старице бродят.
– А как вы вообще тут оказались?
– Родители были сосланы сюда. И мама, и папа.


Анна живет со взрослым сыном. Во второй половине дома семья еще из двух человек. В эту зиму их дом в Усть-Чузике единственный останется жилым. На обратном пути Анну в Старицу забирают те, кто приехал на могилки. Как потом вернуться, она пока не придумала.

2019 г.

 

Журналист, фотограф:  Юлия Корнева.
Видеооператор, монтаж:  Александр Сакалов.
Водитель:  Андрей Черданцев
За идею спасибо:  Индира Мухамедова

Мы благодарим тех, кто помог нам во время съемок фильма:  семью Стрельниковых  из Старицы и других жителей Старицы, Тарска и Чановки.


И в качестве бонуса: окончание фильма «Счастливые люди. Енисей».



Источник: https://tv2.today/Istorii/Zateryannye-v-parabeli-god-7528, https://www.youtube.com/watch?v=YUpYUBCCVtA&t=524s.

Поделитесь с друзьями:

   
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.