Регистрация Вход
Город
Город
Город

Тот, кто жалуется на Россию, еще в Германии не работал!

Немец Штефан Дюрр приехал в Россию 26 лет назад, студентом на стажировку. Сегодня он – руководитель крупнейшего в России и Европе предприятия по производству сырого молока – «ЭкоНива». Чтобы узнать, каково иностранцу «жить и работать на Руси», спецкор «Комсомолки» Елена КРИВЯКИНА отправилась в Воронежскую область.

 

1. 



Когда Штефан Дюрр приехал строить бизнес в Воронежскую область, местные были удивлены: ну, какой из этого добродушного, улыбчивого иностранца начальник? Имеет двойное гражданство: Германии и России, но при этом критикует политику западных стран.

«Без взяток можно обойтись».

 

2. 



150 километров от Воронежа. Село Залужное и его окрестности. Куда ни глянь – поля и коровники, коровники и поля. Все это – хозяйство Штефана Дюрра. В одной только Воронежской области 100 тысяч гектаров сельхозугодий – наследство 22-х советских колхозов. Всего же у Дюрра по России – 200 тысяч гектаров земель, «ЭкоНива имеет подразделения в шести регионах.


– Вы, похоже, местный олигарх? – спрашиваю Штефана, усевшегося поболтать со мной в беседке с видом на пастбище.
– До олигарха мне еще далеко. Да, наверное, и не надо, – на прекрасном русском отвечает бизнесмен.
– В Германии можно иметь такое же хозяйство?
– Нет, конечно. Там сто коров – это хорошо, двести уже много, а пятьсот – это уже очень большое хозяйство. А у нас 54 тысячи коров!
– Хм. А говорят, что у нас и русскому-то на селе выжить трудно, а уж иностранцу и подавно. Бюрократия вас, выходит, не задушила?
– Не задушила. И потом, сегодня стало гораздо легче работать. В 90-е держать такое хозяйство было невозможно. Все скрывали свой бизнес, чтобы его не отняли.
– Как можно скрыть коров?
– У нас тогда коров не было, только семена. Я считаю, что сейчас в России нормальные условия для бизнеса, хотя, конечно, в разных регионах по-разному. Но тот, кто жалуется на работу в России, еще в Германии не работал. И там не все сладко.
– Неужели тоже взятки берут?
– Нет. Мы сейчас говорим о бюрократии. Что касается взяток, то у нас в компании это не принято. Иногда так, конечно, сложнее решать некоторые вопросы, но жить в России без взяток можно.
– Вы не кривите душой?
– Нет. По крайней мере, в сельском хозяйстве можно. Про другие отрасли не знаю. Говорить, что в России нет коррупции, конечно, наивно. Так же, как и в Германии, она есть, правда, там масштаб другой.
– У нас бизнесмены еще часто жалуются, что им разрешения на строительство долго не дают.
– Если сравнивать с немецкими фермерами, то они минимум два года ходят по инстанциям, чтобы получить разрешение на строительство коровника. А мы в Воронежской области тратим на это максимум месяц. Хотя и тут многое зависит от региона.

 

«Западу стоит больше думать».  

 

3. 



– У вас было свое фермерское хозяйство в Германии, вы его продали и приехали работать в Россию. Почему?
– Продал по семейным обстоятельствам. Если бы не продал, то сейчас был бы фермером в Германии. Но все к лучшему…Я в первые пять лет не думал, что здесь останусь. Считал, что приехал ненадолго. Потом понравилось.
– Вас что-то связывало с Россией: друзья, любимая женщина?
– Ничего. Это уже потом все здесь появилось.
– За эти 26 лет вы когда-нибудь жалели, что переехали в Россию?
– Нет, наоборот, я благодарен судьбе. Конечно, бывали моменты, когда хотелось все бросить. В начале 2000-х было очень трудно, после кризиса 2008-го – тоже. Но очень многие люди мне говорили: «Штефан, не расстраивайся, все будет хорошо».
Поддержка была огромная. Русский человек – очень душевный. И потом, в России совсем другие возможности для творчества, которых нет на Западе. Там все понятно, шаг за шагом, что будет через три года, через пять лет.
– Мне казалось, бизнес хочет спокойно зарабатывать, а не импровизировать. – Да, но давайте сравним: в Германии для компании рост 3 процента в год – это уже хорошо. А наша компания на 20-25% каждый год растет. В Германии это немыслимо. Правда, и убытки в России бывают гораздо сильнее.

 

– Про вас ходят слухи, что вы – друг Путина.
– Это преувеличение. Правда, мне говорят, что он меня уважает… А кто-то даже сказал: «Он влюбился в тебя», – вдруг заливается ребяческим смехом Штефан.
– Я подозреваю, что Путин мог «влюбиться» в вас после того, как вы предложили ему ввести ответные санкции против ЕС.
– Нет. Просто он очень любит Германию, у него там много друзей, его дети учились в немецкой школе при посольстве ФРГ в России.
– Проясните историю с контрсанкциями. Зачем вы, иностранец, предложили это Путину? – Идея была не моя, но я поддержал Путина в этом деле. Правильнее так сказать.
– Как это было?
– Это было во время визита Путина в Воронеж. Губернатор Воронежской области Алексей Гордеев пригласил меня принять участие во встрече. Зашел разговор о контрсанкциях.
– Вы же уроженец Германии, вам не кажется, что с вашей стороны это непатриотично?
– Да, наверное.
– Ваши советы не расценили в Германии как предательство?
– Были разные отзывы. Многие мне говорили, что это правильно, что так нельзя поступать с Россией. У меня вышло большое интервью в центральной немецкой газете Die Zeit. Мне после него многие звонили, писали, говорили: «Молодец, хорошо, что ты так сказал». Но были и те, которые молчали. Я так понимаю, они просто были другого мнения, но не хотели портить со мной отношения. Были пару человек, которые мне в лицо сказали, что так не делается. На среднем чиновничьем уровне были недовольные. Замминистра сельского хозяйства Германии мне звонил, мы с ним долго эту тему обсуждали. И он мне сказал: «Вообще-то, я понимаю!».
Очень многие в Германии против санкций. Но если раньше игра была в одни ворота, то потом Запад понял – в ответ можно что-то получить. Вот это главное, почему я выступал за ответные меры: чтобы на Западе стали больше думать. Россия – уважаемое государство. Я даже не хочу обсуждать, кто больше прав по ситуации в Украине, а кто меньше. Я считаю, что Россия более права, чем Европа. Кто-то считает по-другому. Но решить проблемы мы можем только вместе.

 

– Почему немецкое продовольственное лобби не пытается повлиять на Меркель?
– В Германии очень многие не понимают, почему Меркель идет против воли своих людей. Немецкая экономика очень сильно страдает от санкций. И я глубоко уверен, что дело не в Крыме. Если бы Россия завтра его вернула, нашли бы другой повод. «Путин не такой, каким его хотят представить»
– Что думают ваши друзья и партнеры из Германии: скоро ли отменят санкции?
– Они у меня спрашивают: «Когда Россия санкции отменит?». Я им говорю: спрашивайте не в Москве, а в Берлине или в Вашингтоне. Как только там сделают маленький шаг назад, я на сто процентов уверен, что Россия тоже его сделает.
– Это вам Путин говорил?
– Я знаю это от людей из окружения Путина. Я глубоко убежден, что Путину тоже не нравится этот конфликт. Не в счастье это ему, не в радость. Наоборот, думаю, он достаточно сильно переживает. Он хочет быть членом мирового и европейского общества, но не на условиях мальчика на побегушках, когда какие-то большие ребята определяют правила игры. Так нельзя. Должно быть равноправие. А то американцам все позволено, а Россия должна на это молча смотреть. Я уверен: Путин хочет одного – чтобы Россию уважали.
–  А на Западе считают, что Россия хочет всех задавить, Путина там побаиваются.
– Я пытаюсь всем объяснить, что это не так. Путин, конечно, расчетливый человек, но, вместе с тем, теплый и душевный, а не жесткий и холодный, как его пытаются представлять на Западе. Я знаю немцев, которые знакомы с ним гораздо лучше, чем я. И все говорят, что он очень добродушный человек. Да, он очень умный, четкий. Но в России по-другому нельзя. В России нельзя управлять, как Меркель. Хотя Меркель – очень жесткая. Но все равно, она больше играет в демократию. В России это люди не поняли бы. В России надо четко сказать: «Делаем так!». И нести за это ответственность.

 

– То есть, у нас люди ответственность нести не хотят?
– Меньше, чем на Западе. Но я думаю, что немецкое общество в плане свободы и демократии перешло свой оптимум. Должен быть определенный порядок, особенно если проводить какие-то реформы. В кризисной ситуации Россия может себя достаточно хорошо чувствовать, потому что есть человек, который ей грамотно управляет.
– Мне кажется, это скорее вы в Путина влюблены, а не он в вас.
– Я его очень сильно уважаю.
– И вам все в российской власти нравится?
– Не нравится, что во многих регионах институт власти вообще не работает, делают лишь, когда Путин скажет. Я думаю, что проблема во многом заложена в 90-е годы. Бандитизм, коррупция, недееспособный президент. И вокруг творили все, что хотели.

Я в то время не мог представить, как потом наводить в России порядок без кровопролития. Можно было, как в Китае: поставить стольких-то чиновников на Красной площади, публично их казнить. Но такие шаги не делали, слава Богу! Возьмем, к примеру, нашу маленькую компанию. Есть у нас коррупция в компании? – Есть.
– Вы об этом знаете?!
– Я был бы наивным, если бы думал, что ее нет. Время от времени мы кого-то ловим на воровстве. Но понятно, что не всех. Что с этим делать? Можно построить систему концлагерей. Многие мои коллеги-бизнесмены изначально считают всех своих сотрудников ворами. Никого на работу не нанимают без детектора лжи, всех подслушивают, ведут видеонаблюдение.
– Это иностранцы, работающие в России?
– Нет, российские коллеги. Они отслеживают каждый шаг своих сотрудников. Но я не считаю это эффективным и не хочу, чтобы в нашей компании была атмосфера ненависти. Бывает, что сотрудники пишут мне друг на друга анонимки. Я их в принципе не рассматриваю. Доверяю только фактам, у нас есть своя служба безопасности. Так вот, я даже в рамках своей компании не знаю, как бороться с коррупцией, чтобы не создать концлагерь. А тут огромнейшее государство. Искоренить коррупцию можно лишь постепенно.

– 1,5 года назад вы получили российское гражданство.
– Да, «за вклад в развитие АПК России». Это Гордеев президенту предложил. Как-то вечером перед Новым годом он мне звонит и говорит: «Что ты не радуешься?»
– «А чего радоваться?»
– «Президент указ подписал». Я сидел и просто плакал. Гражданство – это как будто расписался с девушкой, с которой долго жил. Чтобы как-то узаконить то, что уже и так по жизни сложилось. В душе я себя уже давно считаю во многом русским.

 

«Зачем детдому 20 тонн камамбера?»

 

4. 



– Как вам история с уничтожением санкционных продуктов? Что бы в аналогичной ситуации сделали на Западе?
– Думаю, на Западе точно так же поступили бы. Конечно, мне, как человеку, который производит сельхозпродукцию, больно видеть, когда она уничтожается. С другой стороны, а что делать? Я знаю много немецких молочных компаний, которые как возили сыр в Россию до санкций, так и продолжали возить. К их руководителям пришли «добрые» люди – посредники…

– Из России?
– Там были албанцы, поляки, немцы, может быть, и россияне тоже. Они говорили руководителям молокозаводов: «Мы решим твои проблемы. Ты раньше продавал килограмм сыра за 3 евро, отдай нам за 2.50».
И те соглашались, потому несли большие потери. Просто закрывали глаза на то, куда дальше пойдет этот сыр, хотя прекрасно понимали, куда. Вначале писали, что это сыр не из Германии, а из Албании. А потом уже с немецкими или французскими этикетками все на прилавках лежало. Просто смешно было. А если санкционку не уничтожать, а просто конфисковывать, то что дальше с ней делать?
– Многие предлагали отправлять ее в соцучреждения.
– Например, конфисковали на границе 20 тонн камамбера. Хорошо, отвезем его в детский дом. Но пока разберутся, что с этим сыром делать, он может испортиться. И документы на него фальсифицированы. Понятно, что этот камамбер не из Албании, а из Франции или из Германии. Но ни один немецкий бюрократ никогда не взял бы на себя ответственность сыр с фальсифицированными документами отвезти в детдом. Кто будет нести ответственность, если что-то случится? Чисто организационно не так уж легко куда-то отправить «санкционку». А так – взяли и уничтожили, по крайней мере эффект был.

– Импортозамещение действительно идет?
– Даже быстрее, чем я думал. Раньше региональным предприятиям было практически невозможно попасть со своей продукцией в крупные торговые сети. Сейчас импорт исчез, и сетевики сами приехали к нам. Появилось много новых брендов.
– И все же: вы больше выиграли или проиграли от санкций?
– В моем случае выгода, полученная от введения ответных санкций, не уравновешивает убытки. Главная проблема – сложность кредитования в России, поскольку наши банки теперь не могут брать деньги на Западе. Субсидии правительства полностью не компенсируют наши затраты. Но гораздо больший вред, чем санкции нам наносит фальсификат – продукция с добавлением пальмового масла. Его добавляют в сыр, йогурт, творог. «Пальма» дешевле животного жира, мы с ней конкурировать не можем.
– Сколько должен стоить в магазине литр настоящего молока?
– Если цена ниже 50 рублей, я бы не покупал. Там либо сухое молоко, либо добавка растительного жира и каких-то немолочных белков. Больше проблем даже не с молоком, а с сыром. Закупочная цена сыра для магазина с учетом всех расходов и стоимости молока не может быть ниже 400 рублей. Ну, и плюс накрутка самого магазина. Но проблема в том, что и в дорогом сыре все чаще встречается пальмовое масло. Штефан имеет двойное гражданство: Германии и России, но при этом критикует политику западных стран и всячески поддерживает Владимира Путина Штефан имеет двойное гражданство: Германии и России, но при этом критикует политику западных стран и всячески поддерживает Владимира Путина.

 «Иностранцы – это как соль в супе, много быть не должно».
 Садимся в джип Штефана и едем осматривать пастбища.
– Мишк, иди сюда! – зовет пастух самого красивого быка, чтобы тот сфотографировался со Штефаном.
– Нет-нет, не надо, – смеется Дюрр.
– Тут у нас мясные коровы пасутся, они траву едят, но мы их подкармливаем и тем, что не съели молочные коровы – кукурузой, соей, ячменем. Американцы сказали бы: «И травы им хватит, но мы то – с русской душой!». Уходя, Дюрр крепко жмет руку пастуху и говорит: «Спасибо большое!».
Переезжаем на дойку. Штефан шлепает в сандалиях по мокрому полу и бежит здороваться с доярками. Те и бровью не ведут: для них это явно привычное дело, подумаешь, директор заглянул.

– Вы сами корову доить умеете? – спрашиваю Дюрра.
– Конечно. Студентом минимум пять лет доил коров каждое утро и каждый вечер.
– У вас на предприятии еще есть иностранцы, или только вы и коровы, которых, говорят, вы за границей покупали?
– Это их бабушки и мамы были иностранками, эти уже все тут родились.
А из руководителей кроме меня еще четыре иностранца. Много их на российском предприятии быть не должно. Это как соль в супе: переборщишь и все испортишь. Иностранцы нужны лишь для того, чтобы подкидывать новые идеи.

В России другое мышление, здесь нужно иначе с людьми общаться. Порой требуется жесткость. Как-то меня очень разозлили, я собрал совещание и чуть ли не матом, по полной программе разнос устроил. Так потом ко мне люди подходили и говорили: «Какое сегодня совещание хорошее было! Так все четко объяснили!».
А за границей бы многие после такого совещания уволились.

– Говорят, вы с доярками в праздники танцуете?
– Кто это вам сказал?!
– Я навела справки. Что вы тут еще вытворяете? Может, и самогон пьете?
– Уже нет, – хохочет Штефан. – В начале января мы одновременно празднуем в компании Новый год и День колхозника. Приглашаем в наш Дом культуры 300 лучших сотрудников. Я, как правило, пытаюсь весь вечер не только танцевать с доярками, но и к каждому столу присесть, хоть 5 минут поговорить, рюмочку выпить. И на следующий день единственный раз в году я не выхожу на работу с утра.

5. 



– Глядя на вашу разудалую жизнь, у ваших иностранных друзей не возникает желания тоже переехать в Россию?
– Многие хотят создать в России свой бизнес. Я говорю им: «Я тебе полностью помогу, но одно условие, что ты сам будешь жить здесь, или твой брат, или твой сын». А они хотят сидеть за границей, а в России иметь свое хозяйство, приезжать лишь на сбор урожая. Так точно ничего не получится.



Источник: https://fishki.net/3263542.

Поделитесь с друзьями:

 

Комментарии:

Сталинизм поднимает голову.

Ответить

Поиск смысла жизни — удел тех, чья жизнь плоха, так что непонятно, зачем она вообще.

Ответить

Вежливый Человек

Шикарное изречение, как раз применимо к либералам)))

Ответить

Немец работает в России, хорошо работает!
И причем здесь Сталин?
Или до сих пор он вас так пугает, что вспоминаете к месту и не к месту?

Ответить

Как же хорошо с бизнесом, когда лично наш отец нации отметил человека, а вот если не было уделено такое внимание, как то не огонь обычно )

Ответить

Он был фермером в Германии, в России пашет несколько десятков лет, имеет десятки тыс. га земли,говорит без акцента...
Может поэтому и дожил до того, что его отметил отец нации?
Кстати, в России есть и другие примеры успешного агробизнеса, в т.ч. у коренных русских...
__________________________________________________________
а вот если не было уделено такое внимание, как то не огонь обычно)
___________________________________________________________
Это из личного опыта? Пробовали? Разорились? Или просто непоколебимое убеждение демократа и либерала?
Помимо всего прочего, считаю, что бизнесменом нужно родиться, это не каждому дано (я даже не буду пробовать)))
"Связи" - конечно, играют большую роль, особенно в России, - но это тоже одна из "способностей" настоящего врожденного бизнесмена.

Ответить

А сам то чего? Мегабизнес свой и туева хуча денег? )))))
Цитата: Или просто непоколебимое убеждение демократа и либерала? - уже смешно, все самые демократы и либералы сидят в кремле, наприер наш солнцеликий "отец нации" говорил раз мильен, что он либерал. Как бы уже видно, что человек мыслит на уровне примитивных шаблонов, если чего то было сказано про существ из кремля, то значит какой нибудь навальноид. Так сказать некий интернет оппонент как под копирку с шаблонным мозгом ))))) Ни опыта ничего, стандартные предсказуемые ответы и точно такие же мысли.

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.