История от Дэда. «Камень».

В Томске Киномания Горожане (старый) Автоклуб Город помогает Интересно Смешно Красота (18+) Анекдоты Веселые картинки Папарацци (18+) Креатив и Реклама Путешествия Ищу хозяина! Накипело! (НОВЫЙ!) Игрушки Наши друзья Форум

В Томске

ЮВо имя чистого неба.

Это был всего лишь камень. Небольшой, старый камень, каких полным-полно на свете. Небольшой серый камень, лежащий у дороги, никому не мешавший, не привлекавший внимания. Но он смотрел на него. Он склонился над ним и смотрел на него. Никто не знал, о чем он думал, глядя на этот камень, - о вечных проблемах рода человеческого или о безжалостном времени, им было все равно. Они теряли время. Он смотрел на камень. Все молчали. Уже час. Камень молчал тоже. Камню было все равно, кто эти люди, почему один из них столько времени, склонившись над ним, смотрит на него. Что для него час, если он лежит здесь сотни вечностей, что для него эта горстка людей, ведь за свою жизнь он повидал не тысячи, а миллионы людей. Миллионы людей, которые смотрели на него, ходили по нему, прятались за него, восхищались им. Да, восхищались. Это сейчас он малень-кий камень у дороги. Когда-то он был скалой. Необыкновенной красоты скалой. Когда-то. Время не-умолимо стирало его, превращало в песок, и ветер разносил его по всему миру. Сколько всего он ви-дел, сколько чувствовал… Кто бы знал… Жаль, он не умел говорить. Он бы столько всего рассказал, столько живых историй – те, что видел сам, те, что рассказал ему ветер, те, что нашептал дождь, те, что он слышал от людей, которые ютились в его объятьях на протяжении сотен и сотен лет. И он молчал. А человек смотрел и смотрел на него. По его щекам текли слезы…

Она шла. Не знала куда, но знала, что надо идти, идти куда-нибудь, куда-нибудь, идти. Она не знала, почему так произошло. Просто так случилось. Внезапно, неожиданно. Странно. Она шла. Ее мысли были пусты, их составляла всего лишь одна фраза: «Извини, но я устал. Очень. От тебя». Она не знала, что случилось, она вообще ничего не понимала. Ее выкинули. Как старую половую тряпку. И она не знала, что дальше, она не знала, что делать, она не знала, куда идти. Куда-нибудь. «Устал». Ее душило это слово. «Устал». Она любила его больше своей жизни, на все ради него была готова, а он: «Устал». Ведь все было так хорошо, еще пару дней назад он шептал ей, как он ее любит. Любит! Ее! Одну! Единственную на белом свете. А теперь – он «устал». Она не могла поверить в это, она не понимала, что случилось за эти пару дней, она не понимала, что с ним произошло. Она была для не-го единственной и неповторимой, самой лучшей, самой родной, самой-самой. А теперь… Слеза за слезой катились по ее щекам. Они падали на асфальт хрустальными шариками… и разлетались в дребезги, совсем как ее жизнь…

Они его ждали уже час. Они не могли понять, что же он нашел в этом обычном сером камне, по-чему целый час он смотрит на него. Но больше всего их беспокоило то, что он плакал. Он плакал! Они знали этого человека. Они прошли с ним не одну тысячу километров, не один десяток лет они были вместе, все вместе. А теперь он был совсем другим. Он плакал – они молчали. Никто не знал, почему и зачем. Да и он сам не знал, что нашел в этом камне, подобных камней миллионы, миллиар-ды. Это всего лишь один из них, из подобных, из одинаковых, пусть не совершенно, но очень похо-жих. Он никогда не интересовался камнями. Не интересовали они его и сейчас, но что-то не давало ему покоя, что-то держало его возле этого булыжника, что-то тянуло из него все эти капли. Он пла-кал. Не как ребенок – дети плачут по-другому. В детских слезах нет горечи. В них боль, в них обида, но не горечь…

Он помнил их первую встречу: это был его первый отпуск. Он поехал на море. Впервые. И там встретил ее. Вечером. Вдоль моря. В лучах заката. Она шла, море шумело, солнце отдавало послед-ние капли света. Он не верил глазам. Через неделю багровый песок ласкал их тела. Он не знал, за что Бог так благосклонен к нему. Она была прелестна, она была шикарна. А кто был он – да почти никто, ни денег, ни славы. Просто человек. А она была богиней. Он преклонялся пред ее красотой, он ува-жал ее ум, он восхищался ей как женщиной, он любил ее как единственную и неповторимую. Она стала для него всем – смыслом дышать, смыслом просыпаться, смыслом думать, она стала всем… Он помнил это, как будто это было не пять лет назад, а вчера, нет, сегодня, сейчас. Он помнил это, он и сейчас ощущал тот соленый воздух, те холодные капли, то багровое солнце. Он ощущал ее за-пах. Такой родной, так необходимый… Он помнил то лето, когда они ездили в деревню. Они жили у какой-то старушки, старой-престарой. Он помнил ту траву – ее глаза были точно такого же цвета. Он любил эту траву. Он любил ее. Среди берез в лесу, в поле на траве, в стоге сена на сеновале – везде, он любил лишь ее. И она любила только его. Его единственного. Он знал это, он был уверен в этом…

Он смотрел на камень, словно знал, что тот что-то знает, но камень упорно не хотел выдавать своих секретов, камень не хотел это вспоминать. А он не мог вспомнить. Он хотел, но не мог. Он даже не знал, что собственно он хочет вспомнить. Но это не давало ему покоя, тянуло из его сухих глаз влагу. И капли падали, и капли разбивались вдребезги. Но камень не хотел сжалиться над ним. Он знал, он все знал, его память не подводила его, но он не хотел делиться своими воспоминаниями с этим человеком. Сколько бы он не смотрел на него, сколько бы ни плакал. Он был недостоин это-го…

Она стояла там. На крыше, на самом краю крыши. Внизу было движение, но здесь, наверху, был покой, лишь ветер изредка ласкал ее. Он забирался в самую глубину ее сердца и утешал, как мог. Он шептал ей, что все это временно, что все пройдет, что все будет хорошо. Он пытался объяснить ей, что это всего лишь недоразумение, и, в любом случае, жизнь – это все, что есть у человека, нельзя так легкомысленно с этим даром обращаться. Но она не слышала ветер, она не хотела его слышать, ее сознание наполнено одним лишь словом было – «устал!». Она любила его, он был всем для нее, он был самой жизнью, а теперь он не с ней – сама жизнь ушла от нее. Вся жизнь ушла от нее. Цели-ком, полностью. Все осталось с ним – для нее ничего не осталось. Ветер по-прежнему пытался ее утешить. Даже в полете, даже когда она ударялась об холодный асфальт, он все еще шептал: «Ос-танься, ты нужна здесь, а не там, в этом мире, а не в том». Но она не слушала его, она слышала лишь «устал». Навсегда, навечно…
Он не хотел в это верить. Она не могла так сделать. Он верил ей, он верил ей, он доверял ей все-гда и во всем. Всегда. Она не могла такого сделать. Но вот этот стоял – его лучший друг, его друг детства, его одноклассник, его однокурсник, его сослуживец – человек, которому он доверял боль-ше, чем своему отцу, и этот человек… Этот человек перечеркнул всю его жизнь. Он уничтожил все, во что он верил, он отобрал у него все, что было. Он отобрал у него ее. Он сказал, что это была ошибка, пьяная ошибка. Он сказал, что такое может случиться с каждым, что он не хотел. Он не ска-зал, что она не хотела, он сказал, что он ошибся. Лучший друг. Единственная возлюбленная. Сотня фотографий, чтоб он не сомневался в ее натуре. Лучший друг ошибся – она его соблазнила, она его заставила, но друг не хотел. А он ей верил. Он ей доверял. Он ее любил – а она… Его лучшего дру-га… Сотня фотографий в журнал… Да как она посмела! Да как она могла! Но он любил ее. Он не хотел этого, он хотел бы повернуть время вспять, он хотел бы отменить, да, отменить, вычеркнуть из реальности все это. Но он не мог. И оставить все, как есть, он тоже не мог. Он смог сказать лишь: «Устал…» Не следовало ей приходить именно в тот день – он бы подумал, он бы все взвесил, он бы все решил, спокойно, без суеты. А она пришла… Зачем? Зачем она пришла к нему? Зачем она поце-ловала его, нежно, сладко. Он устал от всего... он всего лишь устал. Он хотел чуть-чуть поспать, от-дохнуть, собраться с мыслями… Одному, в тишине.

Навсегда. Все остается навсегда. Даже мысли.

Давным-давно здесь, у этого самого камня, ночевал один человек. Сумасшедший. Он был по жизни неудачником. Прятался за спиной своего друга. Воровал его идеи, жил за счет него. Как пара-зит. Как сорняк. Но тот, другой, верил в дружбу, он верил в детство, он верил в человека. И этот дру-гой был удачлив – и в учебе везло, и в жизни. Нашел себе девчонку. С зелеными, как изумруд, гла-зами. Прелесть. Он тоже хотел. Во что бы то ни стало. Непременно. В любом случае. И он придумал план. Он придумал план. Она будет его. Кроме того, его друг сам отдаст ее ему. Сам! Он знает что делать. Он знает. Он заберет ее у него. А может быть даже, и самого друга не станет. Он исчезнет. И все, абсолютно все достанется ему. И он воплотил свой план в жизнь. Он сделал это. Всего лишь не-сколько фотографий, несколько картинок, искусный монтаж – и он перечеркнул все. Он отобрал у друга все. Абсолютно. Он не хотел этого, он хотел всего лишь ее, но она не досталась ему. Она не досталась никому. Она ушла…
Камень слышал сотни подобных историй, сотни людей плакались ему. А он слушал – он был са-мым внимательным слушателем. Он слушал. Он не мог ничего сказать. Он хотел, но не мог. Он знал все, что случилось. Он видел, как тот, больной, который назывался другом, умирал от жажды. Он видел, как тот высыхал на солнце, но он молчал. Он чувствовал, как она разбивается об холодный асфальт, и он молчал. Он не понимал, как этот мог предать свою любовь, поверить в идиотские сло-ва, и он не хотел говорить. Камень молчал.

Люди, наконец, ушли. Только он остался. Навсегда. У этого самого камня. Навечно…

Посвящается тем, кто остается верным до конца. До самой смерти.

Смотрите также:

Томский креатив

{Оставить комментарий}

морда 17 мая 2006 г. 10:56 #
Вот именно таких рассуждений и не хватает нам порой. Сразу о многом задумываешься, осмысливаешь каждую ситуацию. Очень интересно! Автору огромное человеческое спасибо. Желаю не терять вдохновения и еще радовать нас такими вот захватувающими произведениями..

{Ответить}

Бродяга 17 мая 2006 г. 11:33 #
За идею, за чувства - 5.
Но язык... синтаксис... даже орфография (ну на что, спрашивается, ворд на компутере установлен?:) )...на 3... итого с большой натяжкой ставим 4.
{Ответить}

Бродяга 17 мая 2006 г. 11:34 #
За идею, за чувства - 5.
Но язык... синтаксис... даже орфография (ну на что, спрашивается, ворд на компутере установлен?:) )...на 3... итого с большой натяжкой ставим 4.
{Ответить}

Бродяга 17 мая 2006 г. 11:38 #
С большой натяжкой - оценка "четыре".
Идея не нова, но чувства(!) поражают.
Стиль, язык, синтаксис, даже местами орфография, ... брррр...
{Ответить}

Суслик 17 мая 2006 г. 12:03 #
Бродяга, м да... циник!
Классная истоия, очень жизнине. Возможно, кому не приходилось порвать с отношениями, тяжело это понять...
{Ответить}

К 17 мая 2006 г. 14:28 #
не понравилось
{Ответить}

Qoom 17 мая 2006 г. 18:14 #
Дэд, молодец! Так всегда: живи своей жизнью, слушай сердце.
{Ответить}

Alexxx 17 мая 2006 г. 18:38 #
Чем то на Поуло Коэльо похоже...
{Ответить}

Карибас 17 мая 2006 г. 18:57 #
Дэд, молодец! Зацепило. На Коэльо действительно похоже. Продолжай.
Верность - очень достойное чувство.
{Ответить}

dim 17 мая 2006 г. 18:59 #
Очень понравилось, некое переплетение событий, опять же камень, это обращение к Всевышнему который все видит и понимает, неразделенная любовь, как правило в мыслях людей остается самой лучшей, и некий друг - подонок.
P.S. Для меня, жена друга - мужик!
{Ответить}

HamleT 19 мая 2006 г. 01:07 #
Писал комментарий к твоему "Солнцу", критиковал. Видимо, то произведение было досадным недоразумением на твоем творческом пути. Так держать! «Камень» - это 5! Монументальная вещь!
{Ответить}

ВОЛЯ 19 мая 2006 г. 13:15 #
банально, но красиво

{Ответить}

Gattak 19 мая 2006 г. 19:43 #
вот эти строки: Посвящается тем, кто остается верным до конца. До самой смерти.
очень напомнили слова А. Дюма из Г. Монте-Кристо: человеку остается лишь ЖДАТЬ и НАДЕЯТСЯ
очень хорошо написано...имхо
{Ответить}

HMG | про-соккер 20 мая 2006 г. 16:11 #
АВТОР! ПИШИТЕ ЕЩЕ!!!! МОЛОДЕЦ! Ваще Истории задевают за живое! И помогают удерживать свои злые чувства при себе!! Заставляют быть ЧЕЛОВЕКОМ - разумным, добрым, терпеливым.. Отличная история!..
{Ответить}