Поступив в кадетский корпус, Беляев продолжал грезить индейцами и далеким
Парагваем. И позднее в Михайловском артиллерийском училище, когда между
страницами учебника виделись индейские луки со стрелами, и уже гвардейским
офицером, когда кутежи в шумных компаниях оставлялись ради серьезных книг и
занятий по антропологии со знаменитым родственником - академиком С.Ф.
Ольденбургом, Беляев оставался верен увлечению детства.

Революцию 1917 года Беляев встретил в звании генерал-майора. После
большевистского переворота он оказался в рядах Добровольческой армии
Деникина. Потом - Новороссийск, эмиграция… Судьба забросила его в
Константинополь, затем - в Париж. Но Беляева влекло в Южную Америку. Была
идея - создать там "Русский очаг" - центр новой "культурной эмиграции", где
"все то святое, что создавала Русь, могло бы, как в Ковчеге, сохраниться до
лучших времен". Основными принципами в деле обустройства новых колоний должны
были стать аполитичность и воспитание в духе традиционных ценностей русской
культуры в расчете на будущее возрождение России.

Казалось, Аргентина должна была идеально подходить для реализации планов
Беляева. Но прибыв в 1923 г. в Буэнос-Айрес, Беляев не встретил поддержки
прежде всего среди "своих". Верхи русской колонии Аргентины увидели в планах
беспокойного генерала угрозу своему безбедному существованию. Тогда взор
Беляева обратился к Парагваю, где русская колония еще не успела пустить
корни.

Беляев прибыл в Парагвай в марте 1924 года. Он сразу же смог устроиться в
Военную школу Асунсьона преподавателем фортификации и французского языка.
Однако упомянутым планам генерала не суждено было сбыться. Уже в октябре 1924
г. по заданию министерства обороны Парагвая Беляева направили в район
Чако-Бореаль, междуречье Парагвая и Пилеканойо.

Необходимо было досконально исследовать эту малоизученную местность, нанести
на карту основные географические ориентиры и закрепить границу между
Парагваем и Боливией "де факто", что помогло бы если не предотвратить, то
хотя бы оттянуть войну. Исследование территории Чако в 1925-1932 гг. стало
важным вкладом Беляева и его немногочисленных русских спутников в мировую
географическую и этнографическую науку. Совершив 13 экспедиций, Беляев
оставил обширное научное наследие, посвященное географии, этнографии,
климатологии и биологии этого края. Он изучил быт, культуру, языки и религии
местных индейцев, составил первые словари: испанско-мокко и
испанско-чамакоко. Исследования Беляева помогли, наконец, разобраться в
сложной племенной и этнолингвистической структуре индейского населения Чако.
Записки об индейцах Чако имеют особую ценность хотя бы уже потому, что их
автор не был сторонним наблюдателем, а постигал жизнь "краснокожих" изнутри.
Усилия Беляева, способствовавшие укреплению дипломатических и военных позиций
Парагвая, не остались незамеченными правительством - ему был присвоен
генеральский чин.

Чакская война

Это была самая кровопролитная война 20-го века в Латинской Америке. В ней обе
стороны понесли большие людские потери (250 тыс. убитых и раненых).
Территория Чако, полупустынная, холмистая на северо-западе и болотистая на
юго-востоке, считалась собственной и Боливией, и Парагваем. В конфликт
вмешалась Лига Наций и добилась прекращения огня. Тем не менее он, питаемый
предвкушениями выгод от добычи нефти, подспудно тлел. Боливия (которую
поддерживала американская корпорация «Стандарт Ойл» и, в целом, США), помимо
экономических выигрышей от эксплуатации месторождений, рассчитывала и на
улучшение своих геостратегических позиций, так как в случае захвата Чако она
получила бы порт на реке Парагвай и возможность выхода (и танкерной
транспортировки нефти) к Атлантическому океану по реке Ла-Плате...

В августе 1932 года Беляев отправляется с отрядом войск вверх по реке
Парагвай, чтобы освободить захваченный боливийцами форт Карлос Антонио Лопес.
Однако главным врагом оказались не боливийцы, успевшие к приходу Беляева
покинуть форт, а малярия. Вскоре весь отряд численностью в 6000 человек был
поражен болезнью. Поняв, что главные силы боливийцев переместились на более
освоенные ими территории к югу от Питиантуты, Беляев, сам жестоко страдавший
от малярии, в сопровождении четырех индейцев отправился под Бокерон - место
решающих боев, куда он прибыл в сентябре и был назначен инспектором
артиллерии при штабе командующего парагвайскими войсками в Чако полковника
Эстигаррибиа. В следующем месяце декретом президента республики Эрнесто Айала
Беляеву присваивается воинское звание дивизионного генерала парагвайской
армии.

Вместе с ним в боях за свободу Парагвая участвовали другие русские. В отличие
от немецких и чилийских наемников в боливийской армии русские сражались не за
деньги, а за независимость страны, которую хотели видеть своей второй
родиной. Среди них трое были начальниками штабов армий, один командовал
дивизией, двенадцать - полками, а остальные - батальонами, ротами, батареями.

Один из них - генерал Эрн (Николай Францевич Эрн (1879-1972). Выпускник
Николаевской академии Генерального штаба (1906). Участник первой мировой
войны. В 1915 г. - начальник штаба 1-Кавказской дивизии. С 1916 года -
командир 18-го Драгунского Северского полка. В 1917 г. генерал-майор.
Участник гражданской войны. В Добровольческой армии помощник дежурного
генерала штаба Главнокомандующего. После эвакуации из Крыма состоял при штабе
Главнокомандующего в Сремски Карловицы. С 1923 года жил в Парагвае.
Преподавал в военной академии. Участник войны с Боливией, генерал-лейтенант
Парагвайской армии и представитель РОВСа в Парагвае. Похоронен в Асунсьоне.

Рядом с Беляевым находились кавалеристы майор Корсаков и капитан Касьянов,
капитаны Салазкин, Бутлеров, Дедов, Чирков, Ширкин, Высоколан, лейтенанты
Малютин, Канонников, Ходолей и другие. Плечом к плечу с Беляевым сражались и
его спутники по знаменитому путешествию к лагуне Питиантута - Владимир
Орефьев-Серебряков, Александр Экштейн, лейтенанты братья Оранжереевы. Отдел
картографии Генерального штаба возглавлял Николай Голдшмидт. Его именем
подписаны полевые карты парагвайских войск тех времен.

Победа под Бокероном давала парагвайцам стратегическую инициативу и позволяла,
закончив освобождение захваченных укреплений, перейти к планомерному
вытеснению боливийцев из Чако. Все попытки мирного урегулирования конфликта,
предпринимаемые Лигой Наций, преднамеренно, усилиями США и Боливии,
заводились в тупик. Срыв этих попыток открыл зеленый свет новому наступлению
боливийской армии, связавшей свои надежды с прибытием в страну долгожданного
мессии - германского генерала Ганса Кундта...
 

Целью наступления был выход к реке Парагвай напротив города Консепсьон, что
позволило бы боливийцам перерезать тыловые коммуникации парагвайской армии.
На направлении главного удара находился парагвайский форд Нанава, в районе
которого Кундтом было создано почти двукратное превосходство в силах (6000
боливийцев против 3600 парагвайцев). Возможность удара на Нанану
рассматривалась Беляевым еще во время второго путешествия в Чако
(январь-февраль 1925г.). Тогда он исследовал всю близлежащую местность,
выявил ее тактические характеристики, подготовил в докладе министру обороны
предложение по ее защите и усилении оборонительных сооружений, составил
подробные карты. Незадолго до начала боливийского наступления Беляев и Эрн
тщательно подготовили форт к обороне - возвели новые укрепления и усилили
старые, спланировали и искусно изготовили ложные артиллерийские позиции,
чтобы сбить с толку боливийскую авиацию, имеющую превосходство в воздухе.
Оборонительные сооружения изготовлялись из подручного материала - крепчайшей
древесины кебрачо, в изобилии имеющейся в этой части Чако. Удар на Нанаву не
был неожиданным, он заранее предвиделся Беляевым, опыт которого, особенно
знание тактики противника, использовал командующий парагвайскими войсками в
Чако, впоследствии маршал и президент Хосе Феликс Эстигаррибиа.

10 января 1933 года началось боливийское наступление на Нанаву. В победе Кундт
не сомневался. Рядом с ним находились полковник Кайзер, капитаны Брандт и фон
Криес. В конце декабря 1932 г. начальником Генштаба боливийской армии был
назначен генерал фон Клюг. За десять дней боев парагвайцы потеряли убитыми
248 человек, а боливийцы, так и не сумевшие овладеть укрепленным районом, -
свыше 2 тыс. Не смогли ничего сделать и три эскадрильи боливийских
бомбардировщиков, поливавших огнем и сбрасывавших бомбы на позиции
парагвайской артиллерии. Боливийские самолеты сбрасывали бомбы на
замаскированные под артиллерийские орудия стволы пальм, каждый раз
предусмотрительно передвигавшиеся на все новые огневые позиции. Первое
поражение, однако, не отрезвило Кундта.

В конце апреля 1933 года Беляева назначили начальником генерального штаба
парагвайской армии. Заслугой Беляева, неплохо знавшего прямолинейность
тактики немецкого генерала и хорошо изучившего приемы германской армии на
полях первой мировой войны, следует признать определение направления и срока
нового наступления боливийских войск.

Кундт позднее заявил, что в Боливии он хотел опробовать новый метод атаки,
использованный им на Восточном фронте. Однако эта тактика разбилась об
оборону, построенную русскими для парагвайцев. Во втором, отчаянном
наступлении на Нанаву 6 июля 1933 года, немецкий генерал принес в жертву
лучшую часть своей армии.

Наступление боливийцев началось под прикрытием танков Брандта и фон Криеса.
Впереди наступавших колонн шли огнеметчики. Парагвайские окопы и доты
отвечали гранатами и артиллерийским огнем. Один из головных танков,
подожженных парагвайцами, надолго задержал общее наступление. Другой удалось
остановить за 60 метров до передовых окопов (потом башни этого танка будут
отправлены в боевой музей Асунсьона). Отбив 8 волн боливийских атак,
парагвайцы перешли в контрнаступление. Боливийские потери вновь составили
свыше 2 тысяч человек.

Беляев широко применял тактику укрепленных пунктов и диверсионных отрядов.
Были созданы укрепрайоны, оснащенные минометами, пулеметами и окруженные
минными полями и колючей проволокой. С этих баз парагвайцы совершали рейды
против боливийцев, которых генерал Кундт упорно бросал в лобовые атаки на
укрепленные пункты. Однако боливийской армии не помогли даже танки - они
успешно уничтожались гранатами из засад.

Вторая половина 1933 и начало 1934 года принесли много перемен. Отныне
парагвайские войска неудержимо наступали. Боливийцы были вынуждены оставить
уже большую часть Чако Бореаль. Их армия, которая в начале войны находилась в
150 милях от Асунсьона, была оттеснена на 200 миль к западу.

Пока босоногие парагвайские солдаты маршировали на запад, распевая русские
солдатские песни, переведенные Беляевым на испанский и гуарани, сам Беляев
сопровождал в поездке по Чако специальную комиссию Лиги Наций по примирению,
так как победы Парагвая изменили дипломатическую конъюнктуру. Возглавлявший
комиссию американский дипломат Никольсон остался доволен открытой, разумной и
конструктивной политикой Парагвая, потрясен его военными успехами и развитием
событий на фронтах. Комиссия была не удовлетворена позицией Боливии, не
позволившей ее членам посетить боевые позиции боливийских войск в Чако...

Парагвайское наступление прекратилось лишь в 1935 году. Подойдя вплотную к
боливийскому нагорью, армия из-за растянутости коммуникаций должна была
остановиться. Истощенная же до предела Боливия уже не могла организовать
эффективного контрудара. В этих условиях в июне 1935 года между двумя
странами было подписано перемирие.

Чакская война дорого обошлась народам обоих государств. В ней погибло 60 тысяч
боливийцев и 40 тысяч парагвайцев, более 150 тысяч человек были ранены. Были
огромные материальные потери, сопоставимые (с учетом общей численностью
населения двух стран) с потерями крупных европейский государств в Первой
мировой войне...

Объективное суждение о роли русских в этой войне дал незаинтересованный
наблюдатель - американский исследователь, специалист по военным вопросам
Дэвид Зук. Он называет Беляева «несравненным», отмечая, что парагвайскому
командованию удалось использовать уроки первой мировой войны и предвосхитить
опыт второй, применяя тактику массированного сосредоточения артиллерийского
огня и широкое использование маневра. Подчеркивая смелость и выносливость
парагвайских солдат, их способность стойко переносить все тяготы и лишения
боев в тяжелейших природных условиях, американский специалист, тем не менее,
считает, что именно командование войсками, в котором Парагвай существенно
превосходил Боливию, решало ход и исход войны. Этот вывод был сделан еще
раньше, в августе 1934 года руководителем чешкой военной миссии в Боливии
генералом Плачеком, отмечавшим, что ведение компании противником
характеризуется повышенной активностью и маневренностью.
 

Но Беляев не успокоился. В апреле 1938 г. в Национальном театре Асунсьона с
аншлагом прошла премьера спектакля первого в истории Америки индейского
театра об участии индейцев в "Чакской войне". Через некоторое время труппа в
40 человек под руководством Беляева выехала на гастроли в Буэнос-Айрес, где
их ждал шумный успех.

Во время Второй мировой войны Беляев, как истинный русский, поддержал СССР в
борьбе с фашизмом. Выступая против тех эмигрантов, которые видели в Германии
"спасительницу России от большевизма", старый генерал в своих мемуарах
называл их "идиотами и обманщикам". В октябре 1943 г. Беляев, наконец,
получил "добро" на создание первой индейской колонии, которой было присвоено
имя Бартоломео лас Касаса. В следующем году Беляева восстановили в должности
директора Национального патроната по делам индейцев с присвоением всех
прошлых заслуг и титула Генерального администратора индейских колоний.

До последнего дня жизни (22 июня 1957 г.) Беляев боролся за права индейцев:
рассказывал властям об их горестном положении, о насилиях и преступлениях
белых, требовал разрешения свободы охоты и кочевья и т.д. Хоронили Ивана
Беляева с воинскими почестями как генерала, почетного гражданина Парагвая,
почетного администратора индейских колоний.

Иван Тимофеевич Беляев оставил в Парагвае тысячи благодарных ему людей -
парагвайцев и русских, белых и индейцев, оставил Ассоциацию и музей,ценнейшие
научные труды, и самое главное, посеял на далекой южноамериканской земле
семена русской гуманистической культуры.

hrono.ru