Мнение о Стрежевом от пермской журналистки

Краевая общественно-политическая газета "Пермские соседи"

Рубрика:     ЗАМЕТКИ НА...

Автор:   Екатерина Оборина

Размещено:  28.09.11

На краю Земли

Наша корреспондент побывала в Стрежевом, нефтяной столице Томской области, и делится с читателями своими впечатлениями

Для большинства людей Сибирь – это что-то далекое, дикое и холодное. И непонятное, как за границей. Действительно, когда едешь по железной дороге, то названия таежных станций - Пыть-Ях, Лангепас, Куть-Ях, Мегион… - лишь подтверждают это мнение. Сибирь, как известно из географии, начинается за Уралом, где Уральские горы плавно переходят в Западно-Сибирскую равнину с болотами и низкими деревьями, преимущественно хвойными. На ум лезут известные высказывания, типа, «дальше Сибири не сошлют», или «сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одевается», что «Тобольск – ангел Сибири», а «город Тюмень – столица нефтяных деревень». Ну и самое главное высказывание: «мощь государства Российского будет Сибирью прирастать». Оно, кажется, принадлежит Ломоносову.  

Север или юг?

Север Томской области – это, собственно, юг. Самая что ни на есть окраина Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции, простирающейся далеко за Полярный круг, в шельфовые воды Карского моря. Это самый центр континента. Безразмерная плоскость, едва ли не величайшая на всей планете, процентов семьдесят территории которой – одна сплошная «болота» (ударение на последнем слоге). И в 1965 году решением Совмина СССР здесь среди тайги в окружении болот решено было возвести Нефтеград, город комсомольской юности, который бы объединил на одной территории всех нефтяников, работающих на томских нефтепромыслах. Строительство города объявили Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, и дело пошло! Тогда нефтедобыча считалась не только экзотикой, но и делом чести, мужества и геройства. Народ потянулся в этот мало обжитый край, в зеленое море тайги, куда тогда только самолетом можно было долететь, за длинным рублем, так как «за туманом, романтикой и за запахом тайги ехали только дураки». Но Нефтеградом город не назвали, а дали ему имя находившейся по соседству деревни – Стрежевой. Раньше это был поселок, построенный ссыльными политзаключенными и репрессированными – база рыболовецкого совхоза. Местное население тогда составляли селькупы и остяки. Остяками русские переселенцы называли «азиатских» представителей ханты и манси, а селькупами - более «европеизированных» жителей, типа наших коми-пермяков. Так родилась вторая нефтяная столица России. Вторая после Тюменской области. К сожалению, времена романтиков прошли, а город юности так и не стал вторым Кувейтом. Да что там Кувейт! Не стал он и вторым Ханты-Мансийском, Уренгоем или даже Сургутом, который-то и находится всего в четырех часах езды на поезде: в Сибири свои расстояния, не такие, как в Европейской части страны. 11 сентября в День нефтяника Стрежевой отметил свой 45-летний юбилей, а заодно и юбилей фирмы «Томскнефть», с которой он неразрывно связан. Они и родились чуть ли не в один день. На празднества прибыли вечно молодые «Банд’Эрос», неувядаемый Александр Маршал и увядающий в своей популярности итальянец Риккардо Фольи. К сожалению, в тот день было холодно и дождливо, поэтому послушать эстрадных певцов на центральной площади собралось не так уж и много народа. Большинство собравшихся – из чувства вежливости. По окончании праздника – салют, которого стрежевчане не видели последних десять лет.  

Город, где работают, а не живут

Сегодняшний Стрежевой чист, во всяком случае, в центре города. Но на окраинах и во дворах - пыльно. Очевидно, оттого, что расположен он не столько на болотах, сколько в кедровом бору, а там песок. Поэтому пыль в городе песчаная. Но между тем, здесь просторно автомобилям и удобно пешеходам. Не надо быть особенно наблюдательным, чтобы подивиться обилию детей во дворах и на улицах. Детские коляски в Стрежевом – самый обычный вид транспорта. И множество будущих мам, горделиво несущих свои животы куда-то к светлым горизонтам... В Стрежевом рождаемость вдвое выше, чем в Томске. Хотя демография далеко не самая лучшая в стране. Средний возраст – 36 лет. Каждый третий – ребенок, каждый второй – молодежь. Десять тысяч человек – работающие пенсионеры. За 2010 год – 300 разводов. Стрежевой - это город, в котором не живут, а работают. По выходе на пенсию или по окончанию контракта жители уезжают в основном туда, откуда приехали. Хотя текучесть кадров составляет всего 3, 5 процента. Поэтому в Стрежевом мало пожилых людей, а если они и встречаются на улицах, то это чьи-то бабушки или дедушки, приехавшие к своим детям с Большой земли. Или те, кому просто некуда переезжать: когда-то они поддались пропаганде о строительстве в Сибири молодежного Нефтеграда, своеобразного города Солнца на краю земли, да тут и остались. В школах Стрежевого вот уже в течение десятка лет действуют так называемые «Томскнефтеклассы» (ТМ-классы). Школьникам даются специальные программы с углубленным преподаванием физико-математических и естественных, то есть, «нефтяных», предметов. Но молодежь бежит из Стрежевого. В Томск, Нижневартовск, Тюмень, Екатеринбург и даже в Пермь. В городе с населением 44 тысячи жителей, кроме школ, нет ни одного вуза или его филиала, ни одного техникума или лицея. Есть, правда, одно профессиональное училище, готовящее поваров, штукатуров, из мужских профессий – лишь сварщиков. Рассказывают, что еще недавно был филиал томского «политеха», но в этом году здесь не набрали курс. Молодежи пойти некуда – ни баров, ни клубов, столичные артисты приезжают разве что по великим праздникам. Вот и остается ей одно - пить пиво в подъездах или в беседках детских садов. В Стрежевой в прошлом году приехал по распределению только один педагог. Зарплата начинающего бурильщика на вахте - 23-25 тысяч рублей, школьного учителя – 12 тысяч, а стоимость продуктов в магазинах процентов на пятнадцать-двадцать выше, чем в Перми.  

Край бывших каторжан

Главная проблема города – алкоголизм и наркомания. Но водка в магазинах продается круглосуточно. В остальном - преступность такая же, как и везде. По ночам ходить, по словам местных жителей, «также стремно, как и в других городах». В службе ППС местной полиции всего семь человек во главе с сержантом. Один «газон». Дежурят через сутки. Почти в каждой семье есть машины, как телевизор или холодильник. К слову, из них очень много праворульных «японок». Единственное отличие: машин здесь угоняют меньше, чем где бы то ни было, хотя личным транспортом забиты все дворы. Но этому есть объяснение: на угнанной «тачке» далеко не уедешь. Из города, как и в город, ведет всего одна дорога - в Нижневартовск. А кругом  – знаменитый в прошлом Нарымский край, край каторжан и ссыльных большевиков, с его бескрайней тайгой, болотами и гнусом. Местные жители смеются: мало царь сюда большевиков ссылал, поживи здесь они не год, а, хотя бы, два или три, погрызла бы их здесь «мошка» (ударение также на последнем слове), надышались бы сырой болотиной, то, может, и про революцию они напрочь бы забыли. Климат здесь действительно гнилой: зимой холодно, а летом – не поймешь как. Правда, в этом году осень выдалась на удивление теплой и сухой, что бывает очень редко. Вашему корреспонденту повезло. Но это не все, что отличает Стрежевой от других городов. Так, в городе нет ни одного фонтана. Все обещают построить, но то в казне денег нет, то подрядчик разорится, то власть поменяется… Еще одна «достопримечательность»: у входа в новый православный храм стоят два якоря. Что к чему? Местная река Пасол знавала лишь утлые лодчонки-плоскодонки селькупов-язычников, менявших пушнину на «огненную воду». А храм с якорями логичнее было бы увидеть где-нибудь в Кронштадте или в Севастополе. Рядом с новым храмом – старый, деревянный, чем-то напоминающий старообрядческий где-нибудь в таежном скиту. Оба храма стоят невдалеке от городской администрации. Странновато видеть сверкающую церковь в городе комсомольской юности. Но такова логика судьбы. Двадцать столетий христианства все же перевесили скороспелую и взбалмошную социалистическую религию, которую навязывали семьдесят лет. Как и положено, купола несут к небу золотой свет. Только это не золото, а нитрат титана TiN, замечательный конструкционный материал, инженерное порождение XXI века. Тут была улица Сибирская, одна из первых в юном городе. Современники прозвали ее Кулацкой, поскольку состояла она из коттеджей для начальства. Летом прошлого года последние из этих сооружений пошли под снос. Но теперь здесь строятся другие коттеджи других хозяев.  

Живое мясо

Стрежевой – город небольшой, чем-то напоминающий микрорайон Парковый в Перми. Его можно пройти из конца в конец за полчаса. Есть общественный транспорт. Он насчитывает четыре маршрута микроавтобусов, ходящих по кругу, как в Москве по Садовому кольцу. Цена билета – 15 руб. Большие рейсовые автобусы обслуживают лишь дачников. Цена 20 руб. Много такси. По городу цена зависит от марки авто - от 50 до 70 рублей, до Нижневартовска ( 70 км ) – полторы тысячи. Рейсовым автобусом от автостанции - 250 рублей. В городском музее нет посетителей. Я была единственной за последние полтора месяца. Входной билет – 54 рубля. Но поскольку музей находится в одном здании с ЗАГСом, то по пятницам работницы музея за отдельную плату принимают самое активное участие в свадебных мероприятиях - устраивают обряды, типа выкупа невесты. Делать-то им все равно нечего. Другой музей - томской нефти - не работает по причине итого, что его директор постоянно находится в отпуске. В Стрежевом выходят две газеты: корпоративная «Томская нефть» и городская «Северная звезда». Самое интересное то, что расположены две эти редакции в одном небольшом здании местной типографии, и даже в одном коридоре на втором этаже. Есть также местная станция «АвтоРадио» и одно ТВ - «Стрежевское телевидение», сокращенно «СТВ», вещающее по полчаса утром и по полчаса вечером на канале Ren TV. В городе практически нет ни ресторанов, ни кафе. Все имеющиеся питейно-едальные заведения можно пересчитать по пальцам одной руки: две кофейни, пиццерия, суши-бар, шашлычная и ресторан «Нефтяник», да и тот на ремонте. Ни тебе фастфудов, ни пельменных, ни столовых. Есть, правда, пара загородных ресторанов, но наша корреспондент их не видела. В пятницу и субботу они забиты до отказа, и попасть в них без предварительного заказа невозможно. Рестораны и кафе открывать, по мнению местных предпринимателей, нерентабельно. Между тем, в городе много парикмахерских и меховых салонов, и ни одно из них не обанкротилось. Кстати, в городе …пасутся коровы. Говорят, что это небольшое стадо крупно-рогатого скота принадлежит какому-то местному ресторатору. Так сказать, живое мясо. Большинство предпринимателей – нефтяники, жители Стрежевого, занимающиеся этой деятельностью в свободное от вахты время. Иные бизнесмены сюда просто напросто не едут. Много кавказцев. Но те держат, в основном, рынки. Их несколько. Центральный, который все жители называют почему-то «розовым», покрашен в зеленый цвет.  

Медвежий угол

В единственном городском парке нет ни одного аттракциона, даже надувного. По весне, когда лед на реке Пасол сходит, на его территорию иногда забредают медведи. Местный нефтеперерабатывающий завод выпускает дизельное топливо (ДТ) и бензин АИ-80. Но по новому ГОСТу дизтопливо не «прокатывает», поэтому руководство завода срочно переименовало его в «печное топливо» и продает направо и налево по прежней цене. Его также заливают в машины. Но если мотор вдруг «полетит», то претензий предъявлять будет некому. Сами виноваты. В городе один дворец культуры: так называемый дворец искусств «Современник». Ранее было два ДК. Но их из-за ветхости снесли. В Стрежевом два спорткомплекса. Один из них – «Нефтяник» с бассейном и несколькими залами для игровых видов и для борьбы. Построен был с десяток лет назад с помощью американцев. Тогда это был первый в Сибири подобный СОК. Есть еще «Кедр» и стадион опять же с «редким» для этих мест названием  - «Нефтяник», расположенные в другом конце города. Строится крытый каток. Правда, с опозданием на полгода. Есть еще аэропорт. Он в трех километрах от города. В день осуществляются два рейса: в Томск и Новосибирск. Стоимость билетов - около пяти тысяч. Рейсы выполняют древние самолеты Ан-24. Под стать им и стюардессы. Все смеются. 7 июля один такой горящий «Ан» потерпел аварию недалеко от Стрежевого. К счастью, он упал в реку Пасол, а поскольку недалеко находились рыбаки на лодках, то большинство пассажиров удалось спасти. В отличие от недавней ярославской трагедии погибло семь человек. В Стрежевом почти не строятся жилые дома, кроме трехэтажных из красного кирпича, в рамках Всероссийской программы расселения ветхого жилья. Впрочем, их тоже немного, всего пять штук. Каждое третье офисное здание в этом городе принадлежит «Томскнефти», их можно отличить от других сооружений не только по логотипу фирмы, но и по крышам, выложенных  зеленым ондулином.  

Только самолетом можно долететь

Между Стрежевым и Нижневартовском – река Вах. Моста нет, но есть платная понтонная переправа (80 руб. с легковушки). Мост, правда, вроде бы, начали возводить. Но быки пока воткнуты в реку только со стороны Нижневартовска. Хотя мост, как воздух, нужен все-таки не Ханты-Мансийскому округу Тюменской области, а Стрежевому, что уже в Томской области. Это единственная его связь с Большой землей. Но губернатор Виктор Крес, как говорят сами стрежевчане, пытается найти обходные, в прямом смысле, пути финансирования в отличие от тюменского губернатора, держащего свое слово относительно строительства. Иными словами, Кресу жалко бюджетных денег, а найти спонсоров, кроме «Томскнефти», пока не удается. Сами же жители Стрежевого недоумевают, почему их город относится к Томской области, а не к ХМАО. Географически так оно и получается. Стрежевой, если смотреть на карту, находится в самом верхнем левом, «болотистом», углу, это историческая территория Югры, северной области ХМАО, а Томск – в самом нижнем правом, «таежном». И расстояние между ними километров восемьсот, автомобильной дороги нет. Можно, правда, ездить по «зимнику». Но на это практически никто не решается. Возможно, в этом и кроется «нелюбовь» центральной губернской власти к отдаленному Стрежевому. Сами же жители Стрежевого ждут не дождутся, когда их город станет спальным районом Нижневартовска. Там, в ХМАО, и зарплата у нефтяников другая, да и жизнь течет совсем по-иному. Общие разведанные запасы нефти в Томской области – 800 млн тонн. Добыто уже 400. Еще хватит лет на тридцать, а что будет потом с городом и его жителями – неизвестно. В 1966 году годовая добыча нефти составила всего 49 800 тонн. В прошлом году - 10,3 млн тонн. Рекорд добычи был зафиксирован в 2004 году – 18 млн 856 тыс. тонн, во времена «ЮКОСа».  

Времена «ЮКОСа»

«ЮКОС» был создан по постановлению российского правительства 15 апреля 1993 года. Это аббревиатура от названий основных производственных структур: «Юганскнефтегаз» и «КуйбышевнефтеОргСинтез». В 1997 году «Томскнефть» стала собственностью «ЮКОСа». Михаил Ходорковский в свой первый приезд в Стрежевой тогда сказал: -   Я не буду вам ничего строить. Я буду вам платить хорошие деньги, поэтому квартиры и все прочее покупайте и стройте себе сами . Сами нефтяники говорят, что времена «ЮКОСа» были лучшими в истории «Томскнефти», да и самого Стрежевого. И это несмотря на то, что «ЮКОС» пришел со своей командой в двести человек, и в начале «новой эпохи» было проведено большое сокращение. В основном оно коснулось экономистов, юристов, менеджеров всех уровней. Работяг Ходорковский не тронул. Правда, потом все сокращенные были трудоустроены, но уже на другие места. Во-первых, «ЮКОС» на 90 процентов поменял оборудование и технику на всех предприятиях. Во-вторых, улучшил бытовые условия в вахтовых поселках и общежитиях (в каждую комнату были поставлены новые кровати и шкафы вместо раздолбанных старых, холодильники, телевизоры и микроволновки). В-третьих, повысил – и намного – зарплату. Так, инженер с окладом пятнадцать-двадцать тысяч рублей два раза в год - в День нефтяника (второе воскресенье сентября) и в день рождения «ЮКОСа» - получал премии в размере до ста тысяч, это не считая ежемесячных и квартальных премий. В 2007 году, через десять лет после известных событий, «Томскнефть» была выкуплена московской «Роснефтью». В этом году на День нефтяника премии не было. Хотя оклады стали выше …на три процента.