Алексиевич и её свобода

Белорусская русскоязычная писательница Светлана Алексиевич получила нобелевскую премию по литературе за «многоголосное творчество – памятник страданию и мужеству в наше время». Личность эта довольно знаковая для нашего времени. И потому что придерживается либеральных взглядов, и потому, что не любит нашего и белорусского президентов, а также потому, что взялась всерьёз за «красного человека». 

В интервью порталу «Радио Свобода» после выхода книги «Время секонд-хэнд» Алексиевич заявила: «Я обещала в книге, что я хочу честно выслушать все участников социалистической драмы. Я не брала на себя роль судьи. Судья – как бы время. Судья – вся книга в целом». То есть вся история Советского Союза для этой писательницы – одна большая трагедия. В книге она ещё и называет советскую цивилизацию катастрофой. Временем «секонд-хэнд» она называет постсоветский период: «Время секонд-хенд. Это мой диагноз нам, тому, что мы сделали за 20 лет, нашему преступному романтизму и, как я сейчас считаю, нашему молчанию, немоте нашей сегодняшней и молчанию элиты». 

В самой книге есть весьма интересные моменты. Предисловие начинается со слов: «У коммунизма был безумный план – переделать «старого» человека, ветхого Адама. И это получилось… может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма‑ленинизма вывели отдельный человеческий тип – homo soveticus». А далее любимая тема десоветизаторов – покаяние (Перед кем, не сказано, но можно догадаться): «Из‑под наркоза идеи выходили медленно. Если я начинала разговор о покаянии, в ответ слышала: «За что я должен каяться?» Каждый чувствовал себя жертвой, но не соучастником. Один говорил: «я тоже сидел», второй – «я воевал», третий – «я свой город из разрухи поднимал, днем и ночью кирпичи таскал». Это было совершенно неожиданно: все пьяные от свободы, но не готовые к свободе». То есть путь к свободе у Алексиевич идёт через самобичевание за прошлое? Не у неё одной.

Пример же свободного человека писательница приводит такой: «Я познакомилась в Москве на вокзале с женщиной, она была откуда‑то из‑под Тамбова. Ехала в Чечню, чтобы забрать сына с войны: «Я не хочу, чтобы он умирал. Я не хочу, чтобы он убивал». Государство уже не владело ее душой. Это был свободный человек». Оригинально, мамаша, не желающая, чтобы ей сын служил Родине и защищал свою страну от террористов – свободный человек. Действительно, государство не владело её душой, а владело желание держать любимого сыночка при себе, даже сделав дезертиром! 

Далее Алексиевич сокрушается о том, какая, в целом, получилась вожделенная ею свобода: «Вот она – свобода! Такую ли мы ее ждали? Мы были готовы умереть за свои идеалы. Драться в бою. А началась «чеховская» жизнь. Без истории. Рухнули все ценности, кроме ценности жизни. Жизни вообще. Новые мечты: построить дом, купить хорошую машину, посадить крыжовник… Свобода оказалась реабилитацией мещанства, обычно замордованного в русской жизни». А в интервью с писательницей, которое приводится в конце книги, она рассказывает: «У меня один из героев признается: когда упал железный занавес, мы думали, все бросятся читать Солженицына, а люди кинулись кушать разное, чего не пробовали никогда, ездить в те места, которые могли увидеть только по телевизору…» 

Да, это жестокая правда для «борцов за свободу». Их основная паства хочет бытовых благ, а вовсе не торжества каких-то идей. Им ближе маленькое счастье для себя, чем большое для всех. Вот и журналист Антон Красовский в эфире радио «Эхо Москвы» впрограмме «Особое мнение» рассказал о своих мотивах участия в событиях августа 1991 года: «Я был совсем молодым человеком, мне было что-то между 16-тью и 17-тью, и я, конечно же, как и большинство молодых людей у этого самого Белого дома стоял за свои джинсы, за косуху, за группу «Мистер Твистер», за Жанну Агузарову, за эти желтые ботинки, вот за всё то, что… Для меня очевидным было, что они прилагаются к свободному парламенту, к демократическим выборам, к какому-то европейскому пути России». И гайдаровскому Мальчишу-Плохишу всего-навсего не хватало печенья.

А вот идеи, альтернативные либеральным, Алексиевич называет «старомодными»: «Возрождаются старомодные идеи: о великой империи, о «железной руке», «об особом русском пути». Да ещё и сокрушается: «В стране, в которой Сталин уничтожил людей не меньше, чем Гитлер, новый культ Сталина?!». Причину этого она видит в том, что молодые люди уже увидели в капитализме «неравенство, бедность, наглое богатство», а также «перед глазами у них жизнь родителей, которым ничего не досталось от разграбленной страны». Но это неизбежное следствие геополитического поражения Советского Союза в 1991 году, в котором писательница видит достижение «свободы». И многие люди это понимают, в отличие от Алексиевич, которая мыслит с исключительно позиции космополита.

А в конце предисловия писательница описывает, как она видит саму себя: «Я всю жизнь – на баррикадах, я хотела бы уйти оттуда. Научиться радоваться жизни. Вернуть себе нормальное зрение. Но десятки тысяч людей снова выходят на улицы. Берутся за руки. У них белые ленточки на куртках. Символ возрождения. Света. И я с ними». И ведь, наверняка, даже если эти «воины света» добьются своего, они не бросятся читать ту же Алексиевич, а потянутся к своим маленьким желаниям. Но у их кукловодов будут совсем другие планы. И они снова напорются те же грабли. Да и белый цвет – это символ капитуляции, а вовсе не возрождения.

А на встрече с писательницей в Варшаве в мае этого года та вообще заявила следующее:«Конечно, русское телевидение развращает. То, что говорят сегодня журналисты российских СМИ — их просто надо судить за это. Что они говорят о Европе, о Донбассе, об украинцах... Но дело не только в этом, а в том, что народ хочет это слышать. Мы можем говорить сегодня о коллективном Путине, потому что Путин в каждом русском сидит. Мы столкнулись с тем, что Красная империя ушла, а человек остался». Также она признавалась, что не любит «мир Берия, Сталина, Путина и Шойгу». То есть поставила нашего президента в один ряд с Вождём Народов, что неудивительно. Ведь подобным личностям, в принципе, противны сильные правители. Они подвержены эффекту блудного сына, о котором подробнее здесь.

Ну что ж, Красная империя действительно ушла. Но остался русский человек с государственническим сознанием, патриот, которого Алексиевич называет «красным». И этот человек видит последствия распада СССР и оценивает это событие, как крупнейшую геополитическую катастрофу 20 века, по выражению нашего президента. И тем, кто свою свободу видит в отрыве от суверенитета собственной страны, а также во имя её достижения желает поражения и бед своему государству, его не уже победить! Потому что этот человек – истинный созидатель державы!