Марийцы – последние язычники Европы.

Традиционно  марийцы  проживали между реками Волга и Ветлуга. На сегодняшний день их насчитывается примерно полмиллиона человек. Большая часть марийцев сосредоточена в Республике Марий Эл, но некоторые расселились по многим областям Поволжья и Урала. Удивительно, но немногочисленный финно-угорский народ умудрился сохранить свою патриархальную веру до наших дней... 

1.  



Хотя марийцы сами себя идентифицируют как народ мэрий, в России они были больше известны под названием «черемисы». В период Средневековья русские сильно потеснили местные племена, которые обитали в Волго-Вятском регионе. Одни ушли в леса, другие подались восточнее, на правый берег Волги, откуда раньше и явились на земли славян.

По марийской легенде, городок Москва был основан вовсе не боярином Кучкой, а марийцами, и само название сохранило якобы марийский след: Маска-Ава по-марийски означает «медведица» – ее культ давно существовал у этого народа.

Непокорные черемисы.

В XIII-XV веках народ мэрий входил в состав сначала Золотой Орды, а затем Казанского ханства. С XVI века началось активное продвижение москвитян на восток, и столкновения с русскими вылились в ожесточенное сопротивление марийцев, которые не желали покоряться.

Недаром князь Курбский высказал такое мнение о них: «Черемиский народ зело кровопийствен». Они постоянно совершали грабительские набеги и не давали покоя на восточной границе. Считались черемисы совершенными дикарями. Внешне они сильно походили на тюркоязычные народы – черноволосые, с монголоидными чертами лица и смуглой кожей, с детства привыкшие ездить верхом и стрелять из лука. Не утихомирились они и после завоевания русскими в 1552 году Казанского царства. 

2.  



Почти век в Поволжье полыхали бунты и восстания. И только к XVIII столетию удалось кое-как черемисов крестить, навязать им русский алфавит и объявить миру, что процесс формирования этой народности завершен.

Правда, за пределами зрения государственных людей осталось то, что к новой вере черемисы остались глубоко равнодушны. И если даже ходили в церковь, то по привычке, выросшей из прежнего принуждения. А вера у них так и осталась своя, марийская.

Вера на века.

Марийцы были язычниками и менять язычество на православие не хотели. Тем более их язычество, хотя и имело древнюю подоплеку, успело впитать в себя элементы тюркского тенгрианства и хазарского многобожия. Городов у марийцев не имелось, жили они в деревнях, и вся жизнь их была связана с земледелием и природными циклами, так что неудивительно, что силы природы  превратились в персонифицированные божества, а леса и реки – в языческие капища.

Они верили в то, что, как весна, лето, осень и зима постоянно рождаются, умирают и возвращаются в человеческий мир, то же самое происходит и с самими людьми: они могут рождаться, умирать и снова возвращаться на землю, но число этих возвращений конечно – семь.

На седьмой раз умерший превращается уже не в человека, а в рыбу. А в результате последней смерти он теряет телесную оболочку, но остается той же личностью, что был при жизни, и продолжает ею оставаться и в загробном мире. 

3.  



Мир живых и мир мертвых, земное и небесное в этой вере тесно связаны и переплетены. Но обычно людям хватает земных забот, и они не слишком открыты проявлениям небесной силы. Такой дар дается только особой категории соплеменников – жрецам, колдунам, знахарям. Силой молитв и заговоров они поддерживают равновесие в природе, гарантируя людям покой и умиротворение, избавляют от несчастий и природных катаклизмов.

Всеми событиями на земле управляют многочисленные юмо-божества. Главным богом языческого пантеона марийцы признавали доброго Кугу Юмо, бога дневного света, который защищает людей от всякого зла и тьмы и от самих себя. Некогда, рассказывают марийские мифы, Кугу Юмо поссорился с людьми из-за их непослушания, и тогда в мир людей явился злой бог Керемет, а вместе с ним несчастья и болезни.

Кугу Юмо постоянно сражается с Кереметом за души людей. Пока люди уважают патриархальные законы и соблюдают запреты, пока их души полны добра и сострадания, природные циклы находятся в равновесии, торжествует добрый бог. Но стоит только поддаться злу, перестать придерживаться привычного ритма жизни, стать равнодушным к природе, торжествует Керемет, который причиняет всем много зла. Керемет – существо жестокое и завистливое. Он был младшим братом Кугу Юмо, но натворил столько бед, что добрый бог сослал его в подземный мир. 

4.    



Керемет все равно не успокоился, а когда у Кугу Юмо родился сын, убил юношу и разбросал части его тела в мире людей. Там, где упала мертвая плоть сына доброго бога, тут же выросли березы и дубы. Именно в дубовых и березовых рощах марийцы устраивали свои капища.

Марийцы почитали доброго Кугу Юмо, но молились и ему, и злому Керемету. Вообще, они старались угодить добрым божествам и умилостивить злобных. Иначе в этом мире не проживешь.

Могущественный пантеон.

Все, что существует в природе – растения, деревья, ручьи, реки, холмы, облака, небесные явления, такие как дождь’ снег, радуга и т.п., – у марийцев наделялось душой и получало божественный статус. Весь мир был населен духами или богами. Первоначально ни один из богов не имел верховной власти, хотя симпатию марийцы испытывали к богу дневного света.

Но когда в их обществе появилась иерархия и когда они испытали влияние тенгрианских народов, бог дневного света получил статус главного божества. А став главным божеством, он приобрел и верховную власть над другими богами. Одновременно Кугу Юмо имел еще несколько ипостасей: как Тулон – был богом огня, как Сурт – богом домашнего очага, как Сакса – богом плодородия, как Тутыра – богом тумана и т.д.

Очень важным у марийцев считался бог судьбы, небесный шаман Пурышо, от которого зависело, будет ли человек счастлив или же ему выпадет плохая доля. 

5.   



Звездным небом руководил бог Шудыр-Шамыч Юмо, это от него зависело, загорится ночью звездный свет или будет темно и страшно. Бог Туня Юмо был занят больше не людьми, а управлением бескрайней вселенной. Тылзе Юмо был богом Луны, Ужара Юмо – богом утренней зари, Тылмаче – посредником между небом и землей. В функции Тылмаче входило следить за людьми и доносить до них небесные постановления.

Был у марийцев и бог смерти Азырен. Его они представляли себе как высокого и сильного мужика, который являлся в час смерти, наставлял на несчастного палец и громко говорил: «Твое время пришло».

И вообще довольно занятно, что в пантеоне марийцев не было богинь. Их религия складывалась в эпоху торжества патриархата, женщинам там места не было. Потом уже делались попытки впихнуть в их религию и богинь, но хотя в мифах присутствуют супруги богов, полноценными богинями они так и не стали.

Молились и приносили жертвы марийцы в капищах, посвященных тому или иному богу. К XIX веку по большей части это были капища Кугу Юмо или Керемета, поскольку первый олицетворял все силы добра, а второй – все силы зла. Одни капища имели общенациональное значение, другие – родовое или же семейное. В праздничные дни люди собирались в священных рощах, приносили там жертвы богу и возносили молитвы. 

6.  



7.   



Как жертв использовали лошадей, коз, овец. Прямо перед жертвенником с них сдирали шкуру, а мясо клали в котлы и варили. Потом брали блюдо с мясом в одну руку, а чашу с медом в другую и кидали все это в пламя костра, приговаривая: «Иди, передай богу мое желание».

Некоторые капища были расположены у рек, которым они поклонялись. Некоторые – на холмах, считавшихся священными. Языческие празднества марийцев были такими массовыми, что иногда собирали более 5 тысяч человек!

Царское правительство всячески боролось с проявлением марийского язычества. И, конечно же, первыми под удар попали священные рощи. Многие жрецы, целители и пророки отправились по тюрьмам. Однако это не помешало марийцам и дальше отправлять свой религиозный культ.

Весной у них был праздник сева, во время которого они зажигали на поле свечи и ставили там кушанья для богов. Летом праздновали щедрость солнца, осенью благодарили богов за хороший урожай. Точно такие же почести отдавали и злому Керемету в его рощах. Но в отличие от доброго Кугу Юмо, Керемету приносили кровавые жертвы, иногда даже человеческие.