Девочка может лишиться ноги. Помогите Кате Герасимовой!

Она просто иначе не может и говорить! После того как за полгода до встречи со мной проделала свои самые страшные 30 шагов: от двери, за которой врач ей сказала, что у её дочери рак, до креслица в конце коридора, в котором ждала её, сжавшись в комочек, Катя. После таких шагов остаётся только вот это: всё будет хорошо, хорошо, хорошо…

У них на это осталось две недели.

Я сейчас попытаюсь всё описать, чтобы через 14 дней у Герасимовых и правда всё было хорошо.

Долго. Целую жизнь.

«Я не буду танцевать»

Жила-была в Лобне Катя, 11 лет. Екатерина Герасимова, как по-взрослому её величали в дипломах — теперь убранных глубоко в шкаф, — которые она получала на соревнованиях по бальным танцам.

- Из-за танцев-то у нас ведь всё и получилось, — вздыхает её мама Юля.

А на диване рядом с ней сидит лысая девочка. Платочек в крапинку строго надвинут на лоб, короткие штанишки открывают шрам ниже колена… И мама показывает глянцевые фото, на которых её дочь, как будто совсем другая девочка, Герасимова Екатерина, в паре с Кузнецовым Денисом кружат по паркету. Длинное фиолетовое платье — для классической программы, короткое алое — для латины. Губы накрашены маминой рукой, немножко румян, накладные ресницы. Волосы — в высокой причёске. «Видная пара», — говорили про них. Пять лет занятий. Первые места. Каждые выходные — соревнования. 100 финалов только в этом году.

Кубок «Танцевальная весна-2007. Сотый финал» в апреле получал один Денис. Его партнёрша, Герасимова Екатерина, уже второй месяц как лежала в детской больнице. Онкологической.

- Сначала приходила с тренировок — что-то ножка болит: потянула, мышцы устали… А потом Денис её пристукнул на тренировке немножко — и смотрим, прямо на глазах под коленкой выросла опухоль.

Рак — сказали её маме. Танцы, скорее всего, ни при чём — просто взросление, иммунитет, кто его знает…

А Кате сказали, что танцевать она больше не сможет. Катя плакала. Герасимовы продали платья, фиолетовое и алое, отдали девочкам из студии накладные ресницы и легли в больницу.

Доктор мечтать разрешает

…Это маме Юле там было страшно — от диагнозов (нужно пройти 6 курсов химиотерапии, заменить 16 сантиметров поражённой кости), от немыслимых денег (1 миллион 380 тысяч стоит протез этих 16 сантиметров). От того, как дочь облысела, перестала есть и пить — последствия химии (все капельницы они просидели рука в руке. «Она меня даже в туалет не отпускала. Сидели плакали, болтали о мальчиках и лошадях»). А маленькой Кате было не страшно. Просто жизнь поменялась. Теперь она мечтала не о танцах, а о карьере жокея (об этом мечтать доктор разрешила!). Подружки стали другие, не из танцевальной студии: Марина (саркома кости), Кристина (тоже саркома). Первое сентября тоже было как у людей: «Гимн спели, тетрадки раздали, фото на память» — в больничной палате. Просто немножко сдвинулась судьба, как будто на шахматном поле передвинули фигуру — не вперёд, а в сторону, конём… И если и было когда по-настоящему страшно, то это когда взрослые шептали, что Марина или Кристина лежат после операции в ре-а-ни-ма-ци-и. Слово просто такое страшное, длинное, незнакомое. «И ещё страшно, когда доктор живот щупает».

А так ничего, жить можно. Ещё две недели.

За это время в Германии должны сделать для Кати индивидуальный протез и доставить в Москву. Потому что в сентябре Катя закончила пятый курс химии, от которой спала опухоль. Их выписали домой, и лечащий врач в РДКБ сказал: через две недели нужно оперировать — иначе упустим момент.

По совести говоря, они его, протез, уже даже сделали, эти немцы. Только отправлять будут… после оплаты.

- Всё будет хорошо! — твердит Катина мама, убеждая то ли себя, то ли меня. Рядом на диване Катя, в косыночке в крапинку, примеряет к себе лошадку — у неё их теперь на каждой полке по паре.

Письма Малышки

В Катиной с мамой комнате (двоих детей Юля воспитывает одна) кроме лошадок — компьютер. Днём он Катин. Уже полгода она пишет письма одноклассницам и девочкам из бальной студии. «Малышка» — зовут её в виртуальном пространстве. Темы — игры, мультики, песни. Иногда только, когда ложится на химию, отправляет ровные строчки: «Не, завтра мульт прислать не могу, уезжаю в больницу, когда вернусь, не знаю. И вообще мне скоро операцию будут делать». Или вот, сорвалось, наверное: «Представь, как мне грустно, что друзья забыли обо мне. Никто не звонит на телефон и не спрашивает, как дела», — пишет Малышка Чёрной Пантерке или Красотке.

А по ночам за дочкин компьютер садится Юля. «Не могу спать, волнуюсь». Она тоже пишет письма. «Дорогие коллеги! Моя Катя и я просим…» — обращается она к сослуживцам. «Если не будет протеза, будет ампутация ножки. У нас есть надежда, и мы вверяем её вам». Волнуется, волнуются строчки… Это её письмо разошлось по всем региональным отделениям банка, в котором работает Юлия Герасимова (в отделе физических лиц). И за два дня дорогие коллеги со всей страны собрали ей 500 тысяч рублей.

Осталось ещё 880.

…Мама Юля провожает меня до двери. На прощание я тоже говорю ей банальные слова:

- Юля, знаете, всё будет хорошо.

У нас ведь с вами ещё две недели.

«Доброе сердце» начинает сбор 880 тысяч рублей на эндопротез для Кати Герасимовой, 11 лет.

Тем, кто хочет помочь

Для тех, кто решился поддержать подопечных Благотворительного фонда газеты «Аргументы и факты», мы публикуем банковский счёт.

Благотворительный фонд «АиФ. Доброе сердце», номер счёта 40703810940170358401 в АКБ «Промсвязьбанк»(ЗАО), ИНН 7701619391, БИК 044583119, номер корр./сч. 30101810600000000119, для программы «АиФ. Доброе сердце» (НДС не облагается).

Валютные переводы
Благотворительный фонд «АиФ. Доброе сердце»
101000, Москва, ул. Мясницкая, д. 42
ИНН 7701619391, КПП 770101001
JSCB «Promsvyazbank» (CJSC)
Moscow, Russia, SWIFT: PRMSRUMM

Доллары США (USD) N 40703840240170358401 with
Deutsche Bank Trust Company Americas,
New York, NY, USA
SWIFT: BKTR US 33
Account No. 04410090 

ЕВРО (EUR) N 40703978840170358401 with
Deutsche Bank AG
Taunusanlage 12, 60325 Frankfurt/Main Germany
SWIFT: DEUT DE FF
Account No 10094751040000 

Статья из газеты приведена без каких-либо изменений.