Мудрость в подарок

Борьба с привидением
Молодая женщина тяжело болела и, собравшись умирать, сказала мужу: "Я так тебя люблю, что не хочу тебя покидать. Не уходи от меня к другой женщине. Если ты это сделаешь, я буду возвращаться к тебе привидением и постоянно тебя тревожить".
Вскоре она оставила этот мир. Три месяца соблюдал муж её последнюю волю, но потом встретил другую женщину и полюбил её. Они решили пожениться.
Сразу после помолвки к вдовцу стало являться привидение жены. Каждую ночь она упрекала за то, что он не держит слова. Вдобавок она оказалась прозорливой: точно перечисляла ему всё, что происходило между ним и его новой возлюбленной. Когда бы он ни дарил невесте подарок, она точно описывала его. Привидение даже повторяло разговоры между ними, и это так раздражало вдовца, что он не мог спать. Кто-то подсказал ему обратиться к мастеру дзен, жившему неподалёку от деревни. Наконец, отчаявшись, несчастный вдовец отправился к нему за помощью.
- Значит, твоя бывшая жена стала привидением и знает всё, что ты делаешь, - заключил мастер. - Что говоришь, что даришь любимой - всё знает она. Она должна быть очень знающим привидением. Таким привидением гордиться нужно. Как только она появится, заключи с ней договор. Скажи, что раз она всё знает и от неё ничего не скрыть, то - если она сумеет ответить тебе на один вопрос - ты обещаешь расторгнуть помолвку и остаться одиноким.
- Какой же вопрос я должен задать? - спросил тот.
Монах ответил:
- Возьми полную горсть соевых бобов и спроси её, сколько именно бобов у тебя в руке. Если она не сможет ответить, то ты поймёшь, что она всего лишь плод твоего воображения и больше тебя беспокоить не будет.
Едва только явился дух жены, вдовец польстил ей, сказав, что она знает всё.
- И в самом деле, - отвечало привидение, - знаю и то, что ты сегодня был у мастера дзен.
- Ну, если ты столько знаешь, скажи-ка, сколько бобов у меня в руке, - потребовал вдовец.
Отвечать на вопрос уже было некому - привидение исчезло.
 
Когда есть претензии к Творцу
Человек с маленьким ребёнком идёт по улице, и ребёнок горько плачет. Все прохожие, которые смотрят на отца, думают: "Какой жестокий человек! Он может спокойно слушать плач своего ребёнка и не обращает внимания на него". Получается, что у прохожих плач ребёнка вызывает жалость, но не у отца ребёнка. В конце концов, прохожие не выдержали и спросили отца ребёнка: "Где же твоё милосердие?" На что человек ответил: "А что же мне делать, если мой любимый сын, которого я берегу как зеницу ока, просит у меня булавку, чтобы почесать себе глаз. Разве из-за того, что я не выполняю его просьбу, меня можно назвать жестоким? Ведь если я сжалюсь над ним и дам ему булавку, он выколет себе глаза и станет слепым". 

Не заблуждайся
Однажды в Китае был большой праздник, на который собралось много народа. Там был колодец без всякого ограждения, и в него упал человек. Он очень громко кричал, но праздник был такой большой, шум стоял такой, что никто не слышал его. В это время один бхикшу, буддийский монах, подошел к колодцу — он хотел пить. Монах посмотрел вниз и обнаружил человека, который кричал, плакал и говорил: «Пожалей меня, спаси поскорее!»
А бхикшу в ответ: «Никто не может спасти кого-нибудь другого — это то, о чем говорит Будда: будь сам себе светом! Никто не может никого спасти — это невозможно. Не жди этого! И более того, Будда сказал, что каждый человек должен пережить свою карму. Ты, должно быть, совершил какие-то грехи в прошлом и теперь должен страдать, — так и страдай спокойно. И нечего страдать и поднимать столько шуму, — крича и плача, ты нарабатываешь себе новую карму».
Человек сказал ему: «Сначала спаси меня, а затем я с удовольствием послушаю твою проповедь. Сейчас я просто не в состоянии слушать тебя!»
Но бхикшу пошел дальше, потому что Будда сказал ему: «Не вмешивайся в чужую карму».
Затем подошел монах-конфуцианец. Он заглянул в колодец, и человек снова закричал: «Спаси меня! Я умираю, а никто, кажется, не слышит!» Монах ответил: «Конфуций прав: он сказал, что каждый колодец должен быть окружен стеной. И не волнуйся, пожалуйста, мы создадим огромное движение! Мы изменим все общество, мы заставим правительство сделать стену вокруг каждого колодца! Не беспокойся!»
Человек из колодца ответил: «Да к тому времени я уже концы отдам! И какая мне от этого польза, если я уже упал!»
Конфуцианец сказал: «Это не имеет большого значения, индивидуум вообще не имеет большого значения. Индивиды приходят и уходят — весь вопрос только обществе. Но ты можешь умереть с большим утешением ума, что больше ни с кем такого не повторится! О, Конфуций — это великий социальный реформатор!»
Затем к колодцу подошел христианский миссионер. Он заглянул в колодец — и до того еще, как человек закричал опять хоть что-нибудь, он открыл свою сумку и там оказалось ведро с веревкой, ибо христианский миссионер готов служить человеку еще задолго до того, как тот что-либо произнес, а тот и в самом деле уже устал и думал: «Все, это мой конец, — и это религиозные люди!» Христианский миссионер кинул ему веревку с ведром и крикнул: «Лови! Я тебя вытащу!»
О, как этот человек был ему благодарен! Выбравшись, он сказал: «Ты — воистину единственный религиозный человек!»
А христианский миссионер сказал ему: «Не заблуждайся! У нас сказано — пока не станешь слугой самому последнему из вас, не достигнешь Царства Божьего! Поэтому запомни хорошенько — снова и снова падай в колодец, и научи детей своих падать в колодец, тогда мы сможем снова и снова спасать их, потому что как же мы попадем в рай, если вы перестанете падать?»

Сказание о песках
Река, начав путь от источника в далеких горах, миновав разнообразнейшие виды и ландшафты сельской местности, достигла, наконец, песков пустыни. Подобно тому, как она преодолевала все другие преграды, река попыталась одолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков, воды в ней остается все меньше и меньше.И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню, положение казалось безвыходным.
Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:
- Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.
Река тут же возразила, что она лишь мечется в песках и только впитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоит пересечь пустыню.
- Тебе не перебраться через пустыню привычными, испытанными способами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться на волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.
- Но как это может произойти?
- Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.
Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никто и никогда не поглощал ее, да она и не собиралась терять свою индивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет вернуть ее когда-нибудь снова?
- Ветер, -- продолжал песок, -- именно этим и занимается. Он подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь. Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.
- Но как я могу проверить это?
- Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным, кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это, согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.
- Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?
- Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, -- отвечал шепот. -- Переноситься и вновь становиться рекой -- твоя суть. И даже свою теперешнюю форму существования ты только потому принимаешь за самое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.
В ответ на эти слова что-то шевельнулось в мыслях реки. Смутно припомнила она состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть -- но так ли это? -- что эта хотя не всегда очевидная, но вполне реальная вещь выполнима.
И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежно подхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горной вершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения, она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательно подробности этого опыта.
- Да, теперь я узнала свою истинную сущность, -- размышляла река.
Река узнавала, а пески шептали:
- Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазах и поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самой горы.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизни в своем путешествии, осуществляя свою непрерывность, записан на песке.

Глупец и верблюд
Глупец однажды увидел верблюда и спросил его:
- Почему у тебя такое уродливое горбатое тело? -- Из оценки создается мнение, -- ответил верблюд. -- Ты приписываешь ошибку тому, кто создал меня таким. Сознаешь ли ты это?! Не считай мой горб недостатком. Я создан таким по определеной причине и для определенной цели. Лук должен быть согнутым, тетива -- прямой.
Ты глупец! Ослиное восприятие -- от ослиной натуры.

Хромой и слепой
Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился там среди других посетителей.
"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передвигаться и не успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.
Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе, потому что я слеп и не вижу дороги.
Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь, неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и зрение хромого, чтобы его направлять.
Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
Эти двое не попали на пир потому, что в это время поблизости не оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность преодолеть.

Чаша Желаний
В одном государстве жил молодой царь. Он был очень горделив и властен. Когда он проезжал по своим владениям, народ падал ниц и кричал:
- Виват, император!
А сзади шел казначей и кидал этим согбенным фигурам золотые монеты. Люди же были готовы перегрызть глотки друг другу за эти монеты с императорской казны, роясь в грязи в их поисках. Тех же, кто не покорялся и не преклонял головы перед его светлостью, сзади шедший палач рубил головы.
И вот, однажды, шествуя подобным образом, он заметил одного монаха, который не склонял головы и мало того - шел ему навстречу. Палач, увидя это, поспешил опередить императора дабы отрубить непокорному голову. Так как уже не одна голова слетала с плеч по прихоти императора- вольнодумца. И в тот момент, когда он уже замахнулся обезглавить непокорного, услышал зычный голос своего повелителя:
- Стой!
Молодой царь кинулся к этому странствующему дервишу, упал на колени и поцеловал его засаленный халат.
Народ возмутился этому и начал недовольно кричать:
- Виват, Император! - в надежде быть осыпанными золотыми монетами. Но император узнал в этом дервише своего отца, который отрекся в его пользу от престола и отправился искать истину.
- Отец, как я рад, что ты вернулся!
- Нет, я не вернулся. Я был на том краю земли и вот теперь иду на другой край. А дорога моя лежит через твои владения...
- Но это и твои владения! Отец, мне больно видеть тебя в этих жалких одеждах. Казначей, отсыпь ему золота, сколько б ни попрсил!!!
- Нет, сын. Просто накорми меня или дай несколько монет, дабы я мог купить себе пропитание. - и протянул ему свою деревянную миску-чашу. Император велел наполнить чашу. Но когда казначей начал ее наполнять, он оказывалась пустой. Тогда император возмутился и велел высыпать туда мешок золота. Но все повторилось - чаша была пуста.
Тогда молодой царь велел привезти подводу золота, ему было наплевать, опустеет ли казна от этого - перед ним был его отец.
И вот, на сороковой подводе, сын воскликнул:
- Отец, я не пойму, мы высыпали туда 40 подвод золота, но она по-прежнему пуста!
- Сынок, я рад, что ты уже на 40-й подводе задумался над этим вопросом. Ты слишком рано это понял. Я ради этого отказался ото всего, кинул в нее своё царство, здоровье, молодость, в общем все, что имел, но она как видишь - по прежнему пуста!
Ибо это есть чаша наших желаний и, отупляющая жажда наполнения ее отнимет у нас все что мы имеем....... В нее мы можем положить и жизнь, но полнее она от этого не станет!

Сосуд с орехами
Некий селянин попросил жену приготовить его любимое блюдо с орехами. Орехи он хранил в большом сосуде с горлом столь узким, что рука туда еле проходила.
Человек этот пошёл к сосуду, чтобы набрать орехов. Он засунул руку внутрь, схватил пригоршню орехов и попытался вытащить их наружу, но рука не проходила. Он потянул сильнее — рука не проходит! Он в ярости затряс сосудом — рука не проходит, а и всё! На его проклятья и причитания прибежала жена. Она попробовала снять сосуд, но безуспешно, хотя она и тянула, как только могла. Муж и жена выбились из сил и уселись на землю, оглашая окрестности стонами и жалобами.
Мимо проходил суфий. Увидев случившееся, он сказал:
— Я могу освободить тебя, если ты будешь выполнять в точности то, что я скажу.
— Я готов повиноваться тебе, господин, только освободи мою руку! — взмолился тот.
— Хорошо. Перво-наперво просунь руку поглубже в этот горшок.
Человек удивился такому странному совету, но выполнил его.
— Теперь отпусти орехи, сложи ладонь лодочкой поуже, а потом тяни её оттуда.
Человек вытащил руку, его жена возрадовалась, но сам он счастлив не был:
— Ну, ладно, рука у меня свободна, но ведь она пуста! А как же орехи и моё любимое блюдо?
Суфий взял сосуд, велел подставить ладони и насыпал в них ровно столько орехов, сколько было нужно. Человек взирал на суфия с всё возрастающим удивлением:
— Эх, уважаемый, да ты просто волшебник! — вскричал он наконец.