Тамплиеры. Краткая история ордена.

Все началось с 9 рыцарей, которые основали свой орден - орден тамплиеров (от французского temple - храм). История нового ордена была обычной для своего времени. В него принимались рыцари, давшие обет послушания и монашеской бедности. Эта небольшая группка людей ставила своей задачей защиту паломников в Святую землю. Основал ее некий Гуго де Пейен, о котором практически достоверно ничего не известно.

Позже к покровителям паломников присоединился граф Гуго Шампанский сыгравший ключевую роль в деле придания общеизвестности молодому ордену и последовавшей за этим популярности. Храбрые, сильные воины, многие из которых успели к тому времени снискать славу в различных войнах и авантюрах, быстро наполняли ряды братства. Это, в свою очередь, привлекало в организацию множество молодых рыцарей. Со временем орден стал одним из самых богатых и влиятельных. В 1133г. король Арагона и Наварры завещал ему даже свое королевство. И хотя испанские аристократы воспротивились после его смерти этому, но сам этот факт свидетельствовал о могуществе и богатстве тамплиеров. Тамплиеры контролировали практически всю торговлю между Европой и востоком. Как одно из следствий такого положения явилось весьма хорошая информированность и большое влияние не только на полях битв. Растущее могущество ордена выдвинуло его в ряды самых политически и экономически значимых сил в Европе. В будущем возможно это и послужило главной причиной гибели братства, сначала духовного и позже физического.


Белый плащ с красным крестом -одеяние тамплиеров- можно было видеть везде, где раскиданы были многочисленные владения ордена- в Англии и в Испании, во Франции и в германских землях, на Сицилии, в Греции и на Кипре. Воины братства заслуженно пользовались славой храбрых и опытных бойцов. Единственным напоминанием о прошлой бедности осталась лишь печать ордена: два рыцаря на одном коне - так, по приданию, вынуждены были передвигаться когда-то его создатели. Зато позднее, когда орден приобрел власть и силу, каждый рыцарь имел трех коней, при каждом стоял оруженосец или слуга. В будущем это весьма отрицательно повлияло на дух рыцарства организации, на дух романтики, беззаветного служения идее. Многие уже стремились в ряды ордена совсем с иными целями чем те, что были заявленны в официальной доктрине боевого братства тамплиеров.


Конечно же не всякий и весьма не просто мог стать тамплиером. Об этом напоминали ему во время ритуала посвящения:

"Любимый брат, - говорили ему, - ты видишь лишь оболочку, лишь внешнюю сторону ордена. Ты видишь, что у нас хорошие кони, покрытые дорогими попонами, видишь, что мы хорошо едим и пьем и одеваемся роскошно. Но тебе неизвестны суровые законы, по которым идет наша жизнь. Сейчас ты сам себе хозяин, и тебе будет не легко стать слугою других. Когда ты захочешь быть на этой стороне моря, ты будешь послан на другую. Когда ты пожелаешь жить в Аккре, тебя пошлют в какую ни будь провинцию Антиохии, в Триполи или Армению".

Наилучший рассказ о первых шагах ордена Храма дошел до нас от кардинала Жака де Витри. Правда, он писал почти столетие спустя и обильно заимствовал у Гийома Тирского, историка совершенно иного склада. Но Витри был тесно связан с тамплиерами - и в своем диоцезе Акры, и во время экспедиции к Дамьетте в 1216 г. Когда речь заходит о сообществе тамплиеров, он прекращает вдохновляться архиепископом Тирским и приводит детали, которые мог узнать от самих братьев.

Витри продолжает:
"В лето милости Божией 1128, прожив совместно и, согласно своему призванию, в бедности девять лет, они заботами папы Гонория и Стефана, патриарха Иерусалимского, обрели устав, и была положена им белая одежда. Сие произошло в Труа, на Соборе, возглавляемом господином епископом Альбанским, папским легатом, и в присутствии архиепископов Реймсского и Сансского, цистерцианских аббатов и множества прочих прелатов. Позднее, во времена папы Евгения, они нашили на свои одежды красный крест, используя белый цвет как эмблему невинности, а красный - мученичества <...>

И, поскольку, веру нельзя сохранить без строгого послушания, сии умные и набожные мужи, предусмотрительные в отношении себя и своих преемников, изначально не допускали, чтобы проступки братьев оставались сокрытыми и безнаказанными. Тщательно и внимательно соизмеряя природу и обстоятельства проступков, они безоговорочно изгнали из своих рядов некоторых братьев, сорвав с их одежд красный крест. Остальных они заставили поститься на хлебе и воде, есть на земле без скатерти вплоть до достаточного искупления, дабы подвергнуть их позору, а прочих - спасительному страху. А чтобы довершить их смущение, запрещалось им отгонять собак, ежели те прибегут с ними поесть <...>

Было также много других способов смирить братьев, не соблюдающих иноческое послушание и доброе поведение. Число же братьев увеличивалось так быстро, что скоро на их собраниях стало собираться более трехсот облаченных в белые плащи рыцарей, не считая бесчисленных слуг. А еще они приобрели огромные ценности по сию и по ту сторону моря. Им принадлежат <...> города и дворцы, из доходов коих они ежегодно передают некоторую сумму на защиту Святой Земли в руки своего верховного магистра, главная резиденция которого находится в Иерусалиме".

Тамплиеры повиновались только Великому магистру ордена, и это повиновение было абсолютное и бесприкословное. Вступивший в орден уже не мог его добровольно покинуть. Таким был этот орден, и таким были 30000 членов этого ордена, рассеянных по всей Европе, но связных между собой железными узами повиновения, дисциплины и тайны. Но тайны имелись и у светских властителей. Такой тайной было содержание письма короля Франции Филиппа IV Красивого от 12 сентября 1307 г.. Это письмо было размножено многочисленными переписчиками, запечатано в конверты и в один и тот же день десятки надежных королевских курьеров покинули Париж, развозя их во все концы страны. На каждом стояла одна и та же дата - день, когда надлежало вскрыть конверт и прочитать содержимое. 12 октября Филипп IV принял Великого магистра и дружески беседовал с ним. Он просил его быть крестным отцом его сына. А на следующий день- в пятницу 13 октября по приказу короля, разосланному заранее, все тамплиеры на территории Франции были схвачены и заключены в темницы. Начались допросы, пытки и казни на кострах. Особой папской буллой орден был запрещен.

Филипп IV — судья и палач Ордена

Ранним утром 13-го октября сенешали, бальи и прево короля приступили к аресту всех тамплиеров королевства и к захвату имущества ордена согласно уже полученным секретным инструкциям.

В Париже Гийом де Ногаре и Рено де Руа, королевский казначей, с людьми Парижского судебного округа без труда завладели командорством ордена Храма и нашли Жака де Моле еще в постели. Они арестовали всех братьев в резиденции; одних сторожили в их собственном командорстве, других - в Лувре. В тот же день Филипп IV обосновался в Тампле, где вступил во владение не только королевской казной, но и средствами ордена Храма, которые там накапливались в ожидании нового крестового похода. 24 октября, после одиннадцати дней заточения, магистр ордена Храма сделал два признания, касающиеся отречения и плевков; он отверг прочие обвинения, но сказал, "что думает, что по отношению к нему делалось все то же, что и по отношению к другим". "Что касается меня, - добавил он, - то я давал плащ малому числу вступающих; но в этом случае я приказывал некоторым братьям отдельно руководить ими и поступать с ними так, как должно, и посредством этого я хотел показать, что мне [положено] и предписано делать".

Кажется, Жака де Моле не подвергали пыткам. В случае с магистром "непосредственные признания" представляли главную ценность, и сам Моле никогда не говорил, что пошел на уступки под пыткой. Надежда обрести свободу, поддержка Папы - единственное, что может объяснить его двойную исповедь; ибо в тот же день, давая свидетельские показания перед инквизитором, магистр повторил свои показания и перед публикой, состоящей из священников и магистров теологии, собранных в парижском Тампле. Но эта исповедь, быть может, решила участь его ордена, и хотя потом де Моле отрекался от своих показаний, ничто не смогло уничтожить эффект, ими произведенный.

Поскольку форма признаний была установлена заранее, неудивительно, что данные показаний совпадают. Но говоря об идолопоклонстве, палачи и жертвы в одинаковой мере утратили почву; было ясно, что никто не понимал, о чем идет речь. Идол тамплиеров - прототипом которого, возможно, был обычный реликварий - хранилище каких-либо мощей - принимает все более фантастические формы: голова человека, бородатого или безбородого, молодого или старого, с двумя или четырьмя лицами, стоящего на четвереньках; с телом человека, кошки, свиньи и т. д. Несчастный сержант из Монпеза повинился в поклонении "бафометову обличию", создавшему самый черный миф тамплиерского обвинения. Сержант говорил на языке ок (южнофранцузском) и хотел сказать о "магометанском изображении"; в итоге получилась чепуха, тогда как "Бафомет" является всего лишь провансальской деформацией имени "пророка" Магомета. Весьма обоснованной можно считать гипотезу, что именно сохраняемая в тайне Плащаница (захваченная тамплиерами при разграблении Константинополя и получившая в последствии название - Туринская) стала прототипом всех приписываемых обвинением ордену идолов, изображений, таких как "рыжая голова" и пр.

Никто точно не знает причину того, что произошло. Официальная версия состоит в том, что они поклонялись сатане. Но по мнению подавляющего числа историков все дело в том, что к моменту, когда орден запретили, его богатства во много раз превышали казну Франции, при том, что Франция была самым могущественным государством на тот момент. Количество тамплиеров было гораздо больше, чем войско Франции, т.е. это уже было практически государство в государстве. Любой здравомыслящий монарх не желал бы такого "соседства". И деньги ордена вполне могли вызвать зависть правителя страны. Предпологается, что, в итоге, лишь малая часть богатств достались королю, большая же часть ушла в неизвестность, она просто исчезла. Хотя стоит отметить, что Филипп IV, естественно, ни кому не дал отчета о захваченных богатствах.

А как же дело обстояло в других странах?

Надо сказать, что столь жестоких гонений не было. Король Англии Эдуард II, получив пресловутое письмо от Филиппа IV, пытался даже поначалу защищать тамплиеров, но под нажимом папы позволил начать следствие. Пытки в ходе расследования применялись крайне редко; не было и казней. Король конфисковал земли Ордена и передал их госпитальерам. Бывшие тамплиеры либо вступили в другие братства, либо сменили сферу деятельности, став лекарями, купцами, ремесленниками. Кто-то решил провести остаток своих дней в замках знатных родственников.
В некоторых средневековых документах встречаются указания на то, что в 1314 г. отряд бывших тамплиеров сражался против англичан на стороне шотландского короля Роберта I Брюса, когда английское войско было наголову разбито.

В германских княжествах тамплиеры грозились взяться за оружие. После упразднения Ордена значительная часть храмовников влилась в состав Тевтонского Ордена, некоторые приняли плащ госпитальеров. Особых репрессий здесь не наблюдалось.

На Пиренеях ситуация развивалась по-другому. В этом регионе духовно-рыцарские ордена издавна играли активную роль в ходе Реконкисты — освобождения полуострова от мусульман. Католические монархи использовали братьев в качестве пограничной стражи, и тамплиеры владели здесь множеством хорошо укрепленных крепостей. Иаков II Арагонский — как и английский король — дал ход следствию исключительно под нажимом Рима. Были проведены аресты, но испанские храмовники отказались мириться с ролью пассивных жертв и заперлись в своих крепостях.

В знак солидарности вместе с ними вооружились добровольцы из ряда известных дворянских фамилий. Для штурма крепостей были привлечены войска. Тамплиеры держались стойко. Так, замок Миравет целый год успешно отбивал штурм за штурмом. Впрочем, осаждавшие не проявляли особого рвения: для многих из них — бывалых воинов — храмовники были вчерашними товарищами по оружию. Кончилось тем, что, несмотря на папскую буллу от 22 мая 1312 г., на Таррагонском соборе 18 октября 1312 г. арагонские тамплиеры были оправданы, а Орден — признан невиновным, хотя его имущество всё же подверглось конфискации. Частично его передали госпитальерам.

Бывшим братьям в качестве компенсации определили пожизненную пенсию. В Португалии тамплиеров тоже оправдали, а Орден переименовали в Орден Христа. Любопытно, что членами этой организации в последствие стали Васко да Гама, а также принц Энрике Мореплаватель.
Такова судьба некогда могущественной духовно-рыцарской организации. Тамплиеры были сметены с исторической арены, как только они потеряли реальную ценность для власть предержащих. Заметим, что преследования были сведены до минимума только в тех регионах, где Орден продолжал играть в глазах монархов позитивную роль, либо там, где влияние Ордена было фактически неощутимым.

В известной степени процесс над тамплиерами — это первое широкомасштабное политическое преследование, в ходе которого методы судебного разбирательства были использованы для уничтожения противника. Храмовники не виноваты, что со временем их образ стал окутывать туман зловещей таинственности и чертовщины. Само развитие темы — Восток, мистические обряды, сокровища и преступления — создавало простор для разного рода домыслов — добросовестных и спекулятивных.

Отдельно стоит вопрос о возможности синкретического синтеза христианства, восточного гностицизма и иудаизма в недрах ордена Храма. Есть смелые и весьма авантюрные утверждения, что масонство является следующей ступенью развития организации тамплиеров. В пользу этого указывают на общеизвестный факт, что само масонство является лишь упрощенной версией кабалистического иудаизма и более известно сейчас под именем (скорее торговой марки) теософии, а рыцари ордена, конечно же, имели доступ к знаниям гностицизма и неоиудаизма, возникшего на руинах Израиля.

Но кроме этого предположения, фактов подтверждавших бы данное утверждение нет. А вот если учесть факт хранения в ордене Плащаницы и почитания её как великой Святыни, то выше сказанное вообще представляется досужим вымыслом современных нам искателей древних корней для своих разнообразных "тайных знаний и доктрин", готовых увидеть (указать) единомышленника и учителя в любом из достойных и известных людей прошлого, будь то пр. Сергий Радонежский или Пифагор.

Список великих магистров Ордена Храма

Гуго де Пейн (1118—1136); Робер де Краон (1136—1149); Эврар де Бар (1149—1150); Бернар де Тремеле (1150—1153); Андре де Монбар (1153—1156); Бертран де Бланфор (1156—1159); Филипп де Милли (1169—1170); Одон де Сент-Аман (1170—1180); Арно де Ла Тур Руж (1180—1184); Жерар де Ридфор (1184—1189); Робер де Сабле (1191—1193); Жильбер Эраль (1193—1201); Филипп де Плессье (1201—1209); Гийом Шартрский (1209?—1219); Пере де Монтегаудо (1219—1232?); Арман Перигорский (1232—1244?); Гийом де Соннак (1246?—1250); Рено де Вишье (1250—1252/56?); Тома Берар (1252/56?—1273); Гийом де Боже (1273—1291); Жак де Молэ (1294—1314). Торжественный голос папского легата кардинала Альбано, зачитывавшего страшный приговор, величаво плыл под огромным куполом собора. Казалось, тамплиеры были раздавлены тяжестью выдвинутых против них обвинений... И вдруг с вершины лестницы прогремел громовой голос: - Протестую! И так мощны были его раскаты, что в первое мгновение никто не поверил, что вырвался этот крик из груди Великого магистра. - Протестую против несправедливого приговора и утверждаю, что все преступления, приписываемые нам, вымышлены от начала до конца! - кричал Жак де Моле. Казалось, вся толпа разом глубоко вздохнула. Судьи заволновались, не зная, что делать. Кардиналы растерянно переглядывались... - Я виновен лишь в одном: что не устоял против ваших посулов, угроз и пыток. Утверждаю перед лицом Господа Бога, который внемлет нам, что Орден, чьим Великим магистром я являюсь, ни в чем не повинен... М.Дрюон. Железный король. Глава IV.