Бытует мнение, что мужчины олицетворяют собою разрушительную, негативную стихию, а женщины - позитивно-конструктивную. Две американские умницы - Ч. Бенард и Э.Шлаффер в своей книге "Без нас вы ничто" (М., "Панорама", 1993г.) пишут: "Если детям дать по коробке со строительными кубиками, то мальчики будут строить башни. А девочки будут строить дома. . . Мальчики строили возвышающиеся структуры и башни, чтобы к концу игры иметь возможность их разрушить. Девочки строили защищающие помещения, и радовались своему творению, и оставляли его до конца игры".

Их женское сознание не может выйти за рамки убогой бабской конкретики. Женщина видит, что постройку в конце разрушили - и делает вывод, что строить не умеют вообще; что строители способны только к разрушению. И это так в первую очередь потому, что большинство женщин начисто лишены творческих способностей. Это дополнительно подтверждается тем типом конструкций, которые возводили девочки: однообразные маленькие домики, в которых можно просто жить, безусловно не несут никакой дополнительной смысловой нагрузки. Одноэтажная постройка утилитарна, она не даёт простора фантазии строителя. Для её постройки не нужно развитого воображения. Но это означает, что у её строителей нет ни того, ни другого. В то время как среди башенок можно по-настоящему развернуться.

Более всего одноэтажные постройки доказывают, что женский "идеал" _р_а_в_е_н_ этому конкретному одноэтажному домику и, собственно, полностью исчерпывается этим последним. Однако можно ли говорить в этом случае об _и_д_е_а_л_е_? Это просто домик, и всё. Нету у женщин ни идеалов, ни какого-либо творчества. Есть только потребность в счастье, да мечта о домике.

Авторши с воодушевлением приводят пример художественного произведения, в котором "мужчина, который добился своих целей по всем критериям, какие только возможно себе представить, и мог бы быть счастлив, начинает всё разрушать. После того, как он построил для себя великолепную башню, им овладело непреодолимое желание развалить её. Его жизнь представляется ему скучной, и потому он быстро придумывает трагическую развязку". Ну ладно, фиг с ним, с отдельным мужчиной. Развалил он там всё, пусть его всякие дуры осуждают. Могут же в чём-то они быть и правы? Однако далее нам заявляют следующее:

"Если бы это касалось только его одного, мы могли бы посочувствовать этому человеку: ведь этот саморазрушительный импульс ужасен. Однако вполне понятно, что этот мужчина вовлекает в беду, которую он выбрал по своей воле, множество других (невинных) людей."

Обратим внимание, как интерпретируют эту историю бабы, как постепенно всё более и более сгущают краски в описании: начав с внутренней проблемы одного, они заканчивают бедой многих. Нашего бедолагу представляют кем-то вроде террориста, который и сам в силу своих непонятных мужских "заморочек" не хочет нормально жить, и отравляет жизнь всем окружающим. Особенно же часто авторши нападают на мужскую скуку: мол, все беды в ней, это из-за неё мужчины совершают непоправимые и зачастую пагубные ошибки.

Из всего этого повествователи делают вполне "закономерные" выводы: в обществе есть только одна полноценная сила, не создающая никаких проблем ни себе, ни окружающим. Именно женский эталон существования, да и сама женская система ценностей являются самыми здравыми и самыми конструктивными. Все бразды правления должны быть переданы женщинам.

Окончательный вывод, к которому вплотную подводят читателя авторы: те особенности мужчин, которые заставляют разрушать однажды так хорошо построенное, есть безусловный вред и для женщин, и для всего общества. С этими в корне порочными мужскими чертами нужно всячески бороться.

Мальчиков следует воспитывать так, чтобы они _н_е_ _у_м_е_л_и_ разрушать. С самого раннего детства их следует приучать играть в куклы, строить простейшие одноэтажные домики из конструктора, и сохранять их после игры. Во всём, в том числе и игрушечном строительстве, мальчиков следует учить _б_р_а_т_ь_ _п_р_и_м_е_р_ _с_ _д_е_в_о_ч_е_к_, которые олицетворяют собой конструктивное, полезное для общества начало - поскольку разрушать девочки не умеют, а значит никогда никому плохо от них не бывает.

Необходимо как-то ограничить мужчин во всех вредных их проявлениях - в том числе и законодательно. Мужчины должны быть такими, как "все", жить так, как живут "все", чтобы "всем" было хорошо. Упрощённо говоря, авторы предлагают нам всем строить одноэтажные удобные домики, и по-женски наслаждаться там миром и покоем. И ни к чему более не стремится. Потому что так удобно им, женщинам.

 ______________________________________________________________

..Я прочёл эту книгу почти 10 лет назад. Всё это время она лежала на полке с литературой по психологии на самом видном месте, вверху, на уровне глаз, и проходя мимо, я временами подумывал: "Ладно, су*и. Когда-нибудь я всё равно займусь этой темой. Уж тогда я вам отвечу. . . " И я решил сделать это прямо сейчас.

Строя новую, оригинальную башню, мальчик создаёт то, чего не было. Нетрудно видеть, что и само строительство домиков как таковое - по отношению, например, к рытью землянок - также было изобретено мальчиками. А рытьё землянок - та же самая "башенка" по отношению к обустраиванию пещер. И в то время, когда девочки играли в искусственные пещерки и заселяли туда игрушечных человечков, которые "будут жить там долго и счастливо", мальчики уже играли в маленькие земляночки. Рыли их и ломали, и придумывали тёплый тамбур, и всячески экспериментировали с многослойным бревенчатым покрытием потолка. . . И первым, кто начнёт вообще что-либо строить, это будет мальчик, а не девочка. Сама по себе девочка никогда ничего возводить не начнёт - в первую очередь потому, что не умеет ломать. И не является ли то, что женщина стремиться не разрушать, наилучшим доказательством того, что создавать она не умеет?

Важно то, что мальчик умеет начинать каждый раз с "чистого листа", с пустого места. Важна даже не способность строительства как такового, а способность начать с нуля, умение не бояться создавать новое, потребность в реализации некоего изначального замысла, некоей смутной идеи. И идея эта зарождается изначально всегда в мужской голове.

А девочка никогда не начинает с нуля. Она строит всегда одно и то же. Она видит первый этаж, который некогда построил мальчик, и начинает строить типа своё, постоянно и монотонно его воспроизводя. Дальнейшее строительство, всяческие эксперименты, неизбежно связанные с разрушением и риском, не интересуют её вообще: а зачем рисковать? И в одноэтажном домике можно быть счастливым. И если бы не было мальчиков с их "разрушительной способностью", то девочки были бы точно так же счастливы в тёплой землянке или "благоустроенной" пещере... У этих последних идеала нет, а есть просто пошлая потребность в реальном "домике" и реальном счастье. Идеал девочки, поэтому, просто равен её потребности, тождественен ей. Или сформулируем иначе: потребности у неё есть, а вот идеала-то и нет. Ну что это за идеал, который низведён до уровня материальной необходимости? Мир женщины исчерпывается потребностями в накоплении и размножении; ни тем, ни другим она рисковать не может, не хочет, и не умеет.

Да и женщина в целом, взятая сама по себе, как гегелевская вещь в себе, "Ding an sich", равна лишь вот этому "одноэтажному домику", всё остальное - от лукавого. Это "всё остальное" придумали также мы. Это _м_ы_ создали тот самый, блин, "идеал" женщины - но теперь существующий как вещь для нас, "Ding fur uns". Мы создали его по канонам того самого _н_а_ш_е_г_о_ творчества. Мы выстроили этот идеал женщины и "вечной женственности" тем же самым способом, как строили в детстве очередную башенку. Собственно, это восприятие женщины как некоего необыкновенного существа - и есть одна из башенок, которую построили мальчики.

Это _м_ы_ нашли в материнстве некую мистику. Щас замочу вам Брюсова, "Habet illa in alvo":

"Она ступает тяжело,

Неся сосуд нерукотворный,

В который небо снизошло.

Святому таинству причастна

И той причастностью горда,

Она по-новому прекрасна

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . она с безвестной грани

Приносит тайну бытия. . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ночь - Тайна - Мрак - Неведомое - Чудо,

Нам непонятное, что приняла она. . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ты охраняешь мир таинственной утробой. . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Пространство, время, мысль - вмещаешь дважды ты,

Вмещаешь и даёшь им новое теченье. . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Иди походкой непоспешной,

Неси священный свой сосуд,

В преддверьи каждой ночи грешной

Два ангела с мечами ждут. . ."

В каждом слове, в каждой строке - святость и божество. Откуда чё взялось, а?!

Именно благодаря нам женщины могут воображать себя чёрт знает кем. "С тех пор, как поэты пишут и женщины их читают. . ., их столько раз называли ангелами, что они в самом деле, в простоте душевной, поверили этому комплименту" - говорит лермонтовский Печорин. И, замечу - в конце-концов в этот комплимент поверили и мы. И потому девочки - куда более приземлённые создания, чем о них думают. Кстати, сами они обо всём этом прекрасно знают:

"Дознался я, что дамы сами,

Душевной тайне изменя,

Не могут надивиться нами,

Себя по совести ценя;

Восторги наши своенравны

Им очень кажутся забавны..." - говорит Пушкин в черновых набросках к 4 главе "Евгения Онегина"

Без этой красивой выдумки нам _с_к_у_ч_н_о_ было бы жить. Скучно нам всем, не только мужчинам. Уж самой этой мужской _с_к_у_к_е_, и, возможно, в первую очередь именно ей, обязаны женщины тем, что их превознесли до небес. И если женщина склонна думать о себе как мистическом, таинственном существе в брюсовском смысле, как царице мира, блин, как супер-пупер-мега богине, то ей в первую очередь следует принять и того, кто этим званием её наградил - нашего брата, "не любящего скучать", и вечно чего-то там выдумывающего, строящего и разрушающего. И принять его полностью, целокупно, не кастрированно - то есть не лишённого творческих способностей, любви к риску и способности ломать. А коли это последнее женщина принять не готова - то пусть довольствуется миром в его первобытной, циничной наготе.

По статистике, именно женщины чаще всего подают на развод, то есть - разрушают собственное "одноэтажное строение". Ежедневное и ежечасное их недовольство действуют ничуть не менее деструктивно, чем наш мужской однократный "слом". Возьмём для примера "Сказку о рыбаке и рыбке" Пушкина: кто в ней разрушал, а кто строил? И у него же читаем: "И, право, - с нашей стороны Мы непростительно смешны: Закабалясь неосторожно, Мы их любви в награду ждём, Любовь в безумии зовём, - Как будто требовать возможно От мотыльков иль от лилей И чувств глубоких, и страстей!"

В женских форумах тётки очень часто вопрошают: у меня муж - такой-то, не знаю, что делать: жить с ним, или разводиться? Ей чаще всего отвечают: главное - ваш личный комфорт. Поступайте так, чтобы вам было комфортно, то есть удобно. Одна при этом заявляет: мне, например, комфортно быть одной.

Нетрудно видеть, что собственный комфорт при этом возводится в абсолют: у меня есть деньги, достаток, всяческие удобства, ребёнка там я себе завела, купила машину. . . Женская философия комфорта становится своеобразной религией: так и надо жить, чего ещё искать другого? Почему всё это может быть нехорошо? Кому от всего этого плохо?

Это женское счастье, этот "клеточный комфорт" - эгоцентричен, и в конечном счёте разрушителен. Потому что когда ты ищешь такого счастья, ты думаешь о себе исключительно. Все эти форумные тётки ищут комфорта _л_и_ч_н_о_ д_л_я_ _с_е_б_я_. Вот и тому мужику из художественного произведения, потерявшему жену и детей из-за молоденькой любовницы, предлагается оставить свою "саморазрушающую" деятельность, потому что плохо от этого женщинам. При этом каково самому герою почему-то никого не интересует. Почему-то по умолчанию предполагается, что если хорошо каждой отдельной женщине, то "щастье" настигнет и сразу всех.

Девочка, которая строит свой одноэтажный домик, вовсе не думает о домиках других девиц, а равно и об этих последних. Она строит _т_о_л_ь_к_о_ _с_в_о_й_ домик. Женщина - хранительница очага. Своего очага, и только своего. И если довести эту схему "счастливых одноэтажных домиков" до логического завершения, то мы получим конгломерат никак не связанных, эгоцентричных, равномерно рассеянных бабских мирков. Этот мир как бы распадается, в нём нет никакой внутренней связки. Это мир атомизированных индивидуумов, каждый из которых ищет собственного комфорта, мир маленьких мирков, замкнутых на самих себя.

В мире, где царствует комфорт, единства быть не может. Этих людей ничто не связывает: комфорт может быть у каждого лишь свой. Мир женских ценностей - это мир по определению разобщающий, он разъединяет людей. И вовсе не случайно не существует женская дружба как массовое явление: женские ценности не включают в себя что-либо вне узкого своего мирка. Как неслучайно и то, что женщина ревнует своего мужчину: к его хобби, к его друзьям, к его делу. . . Да, собственно, ко всему, лежащему _в_н_е_ одноэтажного её домика. Как это ни парадоксально, но женские ценности, _в_ _к_о_н_е_ч_н_о_м_ _с_ч_ё_т_е_ являются разрушительными.

Дружба - в высоком смысле этого слова - и есть символ объединения людей. Не может быть объединения людей по принципу "одинаковых домиков". Объединяет между собой лишь _и_д_е_а_л_, лишь _и_д_е_я_. Тот, кто ориентирован на личный комфорт, на индивидуальное счастье в уютном одноэтажном домике, кто лишён идеалов, у кого нет своих, пусть даже плохоньких идей, не может дружить. Стремление к личному комфорту людей друг от друга отделяет. А стремление к построению чего-то своего, к реализации собственной идеи, всегда притягивает людей. Вокруг интересного мужчины всё время что-то происходит, пусть он разрушает, всячески куролесит - но с ним не скучно, к нему люди тянутся.

Ценности - мужские и женские - существуют в реальности, точно так же, как "зелёное" и "мокрое". По поводу того, чем живёт женщина, нам ясно. Остановимся на ценностях мужских.

Типично мужское понимание (или, вернее, ощущение) могущества, которое мужчины зачастую переносят на их автомобиль и счёт в банке связано в первую очередь с чисто мужским ощущением собственной бесконечности, бессмертия. Оно связано более всего с Богом, а не с мужским фаллосом (хотя бывают всякие идиоты...), Фрейд вас всех обманул. Если мужчина ассоциирует свою силу с размером гениталий да с могуществом эрекции, то он более всего играет на руку женщине.

Наше мужское "я" на последней глубине связано с любимым творческим делом. Любое иное представление о самих себе уводит нас в сторону от реальности, подсовывает нам ложные ориентиры и ценности. И в конечном счёте ведёт к обабиванию и нас, и окружающего мира. Ибо миру с его бабством можем противостоять только мы.

Я утверждал, и продолжаю утверждать, что для Настоящего Мужчины в его Деле имеет значение в первую очередь азарт, желание быть лучшим, первым, стремление победить других, достичь совершенства, стать самым_главным_вожаком, а не та сумма денег, которую это самое первенство принесёт. Эта привходящая нашего успеха, без сомнения, важна - но она не главная. Она как бы привнесена в мир женщиной.

Голый и плоский западный рационализм жёстко связан с феминизмом, с идеологией будущего всемирного торжества баб. Если мы не противопоставим этой идеологии что-то своё - то нас гарантированно зачморят. И начнут с самого главного, что у нас есть - с внутренней свободы, со способности к творчеству, с любви к риску. Со способности скучать от монотонного бабского быта. Именно западные ценности со временем превратят нас в жалкий придаток к кухне и юбке. И вовсе не случайно авторы делают вывод, что мужчин нужно всячески ограничивать, что они вообще не должны существовать. . .

"Сумма человеческого счастья была бы выше, если бы этот мужчина никогда бы не жил. . ."

Мы будем оставаться мужчинами только тогда, когда идём вперёд, когда разрушаем и строим свои "башенки". Ибо в конечном счёте, дело не в женщинах. Дело в нас самих. Это мы сами решаем проблему чисто по-женски - то есть упрощённо-внешними, а не внутренними средствами. Я вовсе не призываю мужиков всё радикально менять. Бросать нынешнюю работу, начинать читать умные книжки, заниматься каким-то там творчеством. . . Внешние, революционные изменения, геройские поступки, да и всякие там реформы - это чисто бабский, экстенсивный путь. Регулярное посещение храма, всякие там молитвы да вкушение святой воды - другая крайность того же самого бабства. Упаси нас Бог пойти по этому пути!

Я всего лишь призываю, не меняя ничего, _о_с_о_з_н_а_т_ь_, как всё должно быть на самом деле. Осознать, и всё. Поднапрячь самое лучшее, что у нас есть - мозги. Что, трудно?!! Не просто жить себе, да спокойно поживать, но никогда не исключать сознания этих реальностей из своей жизни. Не успокаиваться и не оправдывать себя. Ибо как внешнее реформаторство, так и убаюкивающее обрядоверие - в конечном счёте есть самооправдание. Нужно научиться быть сильными прежде всего в познании самих себя. В умении не перекладывать свою вину на других.

 Кстати, когда наши америкоски обвиняют своего героя в том, что он типа разрушил башню, то на самом деле они лукавят. Дело в том, что тот мужик из романа, который бросил семью и женился на молоденькой, действует исходя из собственного стремления к комфорту. Никакой башни он не разрушает. Он начинает строить свой одноэтажный дом. Ему комфортно жить с молодой девушкой, а не со старой женой. Почему он должен ещё о ком-то там думать, за кого-то переживать? Какие к чёрту ещё там идеалы, какие идеи? Той, старой тётке стало плохо - ну так ведь молодой жене стало хорошо. А может, у них родится какой-то супер-выдающийся ребёнок? Авраам же родил ребёнка на стороне, от служанки, от которого впоследствии произошёл выдающийся народ?

Тёток смущает, что тот герой - мужик. Мол, раз он мужик, то он и разрушает. На самом же деле он не мужик, а баба. Пожил с одной - ему надоело, он стал жить с другой. Парень действует из типично бабского стремления к комфорту. Его жизнь - это одноэтажная, всё время разрастающаяся постройка, а вовсе никакая не башня. Эта последняя не может быть связана с комфортом, но скорее - с постоянным поиском.

Странная вещь! Вот существует некий парень, у которого есть любимое занятие. У него появляется любимая девушка, которая его любит, собирается быть с ним "до гробовой доски" и типа вместе преодолеть все жизненные трудности. Но проходит некоторое время и она почему-то обо всём этом забывает. "Дорогой, а почему бы тебе не сменить работу?" Ссылается она при этом на пример всех общих знакомых. И - странное дело! - он свою любимую работу почему-то меняет. И только успокаивает себя: "ничего не поделаешь, нужда".

Если женщина предлагает бросить любимое дело, и сменить его на что-то более высокооплачиваемое - то она тем самым становится недостойной вас, неужели вы не понимаете? Если вы - личность, а не послушный сырьевой придаток, то, послушавшись её, будете всю жизнь жалеть о случившемся, мучиться и корить самого себя. Наша душа, наше мужское "я", жестко привязанное в первую очередь к нашему призванию, чаще всего не прощает измены. А ещё - это недовольство собою потом обязательно ударит по вам же. Оно начнёт постепенно вас разрушать. . . Не говоря уже о том - и это, пожалуй, самое парадоксальное - что ваша женщина сама же не будет вас уважать.

Но зачем нужна женщина, не сумевшая "встроиться" в это ваше первичное единство? Ваш ли это "вариант"? Вы - не добытчик, прежде всего вы - Личность, у которой есть своё призвание. А приносит ли оно приличные деньги - это дело десятое. И если вы не измените своему долгу, то потом все будут вас уважать. Ну так учитесь же слушать самого себя. Учитесь доверять самому себе. В этой жизни вы чего-нибудь, да стоите.

Давайте вспомним, что Ева нарушает запрет Бога и, под влиянием внешних обстоятельств, вкушает запретный плод. Вслед за нею то же самое совершает Адам. Теперь задумаемся: почему он так сделал? Ведь по сути дела, у Адама был выбор между любимой женщиной и его призванием (которое реализовывал он в Эдеме). Выбирая между любимой женщиной и своим делом, Адам выбрал женщину. Он не смог противопоставить себя ей и как бы сказать: "слушай, да пошла ты нафиг, а? Сама плод сточила, и меня за собой тащишь". Как мы знаем, Адам не просто вкушает этот же плод, но делает это совершенно безропотно. Еве даже не пришлось ничего ему доказывать: "и дала также мужу своему, и он ел" (Быт. 3, 6). В результате неверных его действий разрушается изначальная структура всего мироздания. Как видим, ещё и до грехопадения Адам был слаб перед своими земными привязанностями. . .

Продолжим рассуждение дальше. Выбирая между любимой женщиной и империей, последний русский император также становится на сторону жены, не умея противопоставить ей себя, свои интересы и даже свой долг (что великолепно показано у Э.Радзинского в книге "Николай II: жизнь и смерть". В результате гибнет могущественная империя.

Наконец, мы, европейские мужчины, почти поголовно меняем своё (зачастую творческое) призвание на удовлетворение потребностей любимой женщины, на обеспечение семьи. Выбирая между любовью и делом, мужчины почему-то выбирают любовь. Что станет теперь с нашей цивилизацией?

Я вовсе не предлагаю всем быть супер-героями и с высоко поднятой головой служить любимому делу, невзирая ни на что. Это утопия. Весь пассаж сводится к другому: уж если настолько мы слабы, что не умеем противопоставлять себя миру всего женского, то хотя бы сохранить наше мужское сознание трезвым и здоровым мы можем, или нет? Что мешает нам хотя бы понимать правильный расклад? А то получается, что все мы, вся наша цивилизация в целом, совершаем то же самое, что некогда Адам, да ещё и по-бабски закрываем глаза на всё происходящее - мол, а как же иначе? Разве можно по-другому?

Можно по-другому. Можно.