Международная федерация русскоязычных писателей решила установить по всему миру триста памятников Пушкину. Наш русскоязычный поэтический обозреватель приветствует решение коллег

Русскоязычных авторов союз, питомцы прихотливых русских муз сошлись на конференции озвучить преференции и проявили безупречный вкус. Собравшись в пестроликую толпу, они избрали верную тропу: задорные, как дети, они по всей планете хотят поставить памятники Пу.

Я думаю, что через тыщу лет (а может, раньше — почему бы нет?) в Германии и Франции от временной дистанции смешаются политик и поэт. Известно будет каждому клопу: у русских был один великий Пу, историю, политику, эстетику и критику поставивший на твердую стопу. Любил он город грозного Петра и невские холодные ветра; прогулками на лошади в районе Красной площади любил себя подбадривать с утра; его любили все — и стар, и мал, он победил мздоимство и развал, Россию лебединую он сделать смог единою, и сущий всяк язык его назвал. Имел он план, что был неизречен. Его любили чукча и чечен. Но, думая о каждом, он от простых сограждан не отличался, в сущности, ничем. Порою, обаятелен и прост, он объявлял народу телемост — по три часа без просыпу выслушивал вопросы Пу и вдруг вставал во весь гигантский рост. Протягивая руку к небесам, он вслух читал стихи, что написал, — и сладостною лирикой, доходчивой и миленькой, бывал сражен любой его вассал. На лирику пленительного Пу сбегались, словно мыши на крупу: услышит население про чудное мгновение — и вертится от счастья на пупу.

Он гайки затянул, но не совсем. Он уверял: «Я никого не съем». Он упразднил анархию, он выгнал олигархию, у русских он считался нашим всем. Страна при нем наполнилась добром, он возродил и прозу, и «Газпром», мы стали уважаемы везде, куда въезжаем мы, и рады нам везде, куда ни прем. Непримиримый, словно альгвасил, «Клеветникам России» он грозил, он Русь снабдил трагедией плюс вырастил «Медведя» ей — и этим совершенно поразил. Когда бездарно бедствовали мы, он объявил нам «Пир среди чумы», он этот лозунг вынес нам — и праздником беспримесным заполнились российские умы.

Как немец — пиво, как еврей — кипу, у нас в России все любили Пу. Взахлеб, до крови из носу! Он был любезен бизнесу, любой балде и каждому попу. Так пусть везде — в горах, в лесах, в степу — стоят на свете памятники Пу: в Голландии и Швеции, в Шотландии и Греции, в гостиных, на столах и на шкапу! Пускай его признает целый свет, пусть шлют ему признанье и привет Америка, Монголия, Австралия… тем более что больше никого у нас и нет.