ПРОФЕССИОНАЛЫ: Воздушные рабочие войны

Вайс | 12 марта 2008 г. | Интересно | (33 балла) ?

ОНИ НЕ ЛЮБЯТ называть своих фамилий и не стремятся увидеть себя на страницах газет или в телерепортажах. Это не скромность, это — пусть небольшая, но все же гарантия безопасности.
— За любую информацию о вертолетчиках чеченские боевики согласны заплатить немалые деньги, — честно признался армейский контрразведчик. — Их интересует пункт постоянной дислокации части, адрес летчика и состав семьи. Бандиты даже не скрывают своих планов мщения. И удивляться тут нечему — армейская авиация им здесь как кость в горле.

О лютой ненависти террористов к летчикам говорит и факт существования своего рода прейскуранта, согласно которому за сбитый Ми-24 любому из моджахедов положено 50 тысяч долларов, за Ми-8 — 30, Ми-26 — 20 тысяч.
— Дешево они нас оценивают, — с улыбкой комментирует эти цифры командир отдельной эскадрильи полковник Сергей Давыдов. — Но ничего, мы заставим их поднять ставки.
Шутки шутками, но одно совершенно ясно: боевики вертолетов боятся как черт ладана. Потому что винтокрылые машины, пилотируемые подчиненными Давыдова, достают их и в горных пещерах, и в густых лесах, и в укрепленных “опорниках”. Бессильные бороться с “вертушками” в небе, чеченские “псы войны” ищут подходы к ним на земле. К примеру, в конце сентября, к югу от аэродрома был обстрелян блокпост. Поднятая по тревоге разведгруппа из состава 46-й отдельной бригады оперативного назначения ВВ МВД спустя полчаса попала под кинжальный огонь укрывшихся в близлежащем совхозном саду бандитов. В результате было ранено четверо военнослужащих. Двое из них — тяжело.
Прощупывают подходы, изучают систему обороны аэродрома моджахеды постоянно. Заодно копят силы для нападения — по разведданным, в окрестных селах Пролетарское, Садовое под видом мирных жителей находятся от 150 до 200 боевиков. И останавливает их только постоянная готовность бойцов к отражению любой попытки захвата аэродрома.

 А в небе вертолетчики — боги. И дерутся отчаянно. Особенно когда надо выручать попавшую в засаду колонну или забирать выходящую из очередной заварушки группу спецназа. Но один случай ребята из эскадрильи вспоминают с особенным волнением — тогда в лихую переделку попал их собственный экипаж.
... Было обычное утро, когда тройка вертолетов поднялась на задание. Впереди, прижавшись к земле, шел Ми-8, в утробе которого сидели суровые спецы, идущие в поиск. Чуть выше — пара “двадцатьчетверок”. Район был знакомый, и, казалось, ничто не предвещало беды. Передняя машина уже перевалила через высотку, когда в ее днище и борт вдруг ударили огненные трассы с земли. Ми-8 неожиданно лег, попытался уйти в разворот и... упал. Белый дым от испаряющегося керосина практически сразу поглотила вспышка взрыва. Оператор ведомого Ми-24 только и смог произнести в эфир:
— Конец “восьмерке”!
Что значит видеть, как внизу, на земле, горят твои боевые друзья, может понять только летчик. И только летчик способен в такой обстановке не ослепнуть от ненависти, не подчиниться эмоциям, забывая про разум и трезвый расчет. Значит, сначала — четкий и ясный доклад, а уже потом — карусель над местом падения.
Первый боевой заход “полосатые” сделали по тому склону, с которого вели огонь боевики. Уже на развороте ведомый, сам не веря, что такое возможно, доложил:
— 023-й, вижу ракету!
Ракета могла означать только одно: кто-то из сбитого вертолета жив. На следующем круге вложили уже так, что засевшим в двух лесочках “духам” мало не показалось. А тут еще неожиданно ожила радиостанция:

— “Воздух”, я — “Земля”! Живы. Работайте, мужики, работайте!
Такую просьбу повторять было не надо — у экипажей Ми-24 после этого сообщения словно крылья выросли. Вновь и вновь неслись к земле НАРы, вспахивая “зеленку” вокруг того места, где еще дымились остатки сбитой “вертушки”.
А в это время со стороны Урус-Мартана спешил на выручку товарищам еще один Ми-8. Командир экипажа, которого все зовут просто Митрофаныч, выжимал из своей видавшей виды машины все возможное и даже больше. В эфире звучал его голос:
— Я — 053-й. Не торопите: если не развалюсь, дойду.
Он дошел. Но на подходе “вертушку” обстреляли с земли. “Двадцатьчетверкам” пришлось прикрывать его заход на посадку и крутить огневую карусель до тех пор, пока 053-й не забрал к себе на борт 13 спецназовцев и экипаж сбитой “вертушки”. Его отход надо было прикрыть. Вертолеты огневой поддержки, работавшие уже более получаса, поочередно зашли на боевой, но... кончился боекомплект. Несмотря на это, “полосатые” продолжали утюжить окрестные склоны, давая возможность 053-му уйти подальше.
— Человеку, далекому от авиации, трудно оценить опасность, которой подвергают себя вертолетчики во время холостых проходов, когда их машины наиболее уязвимы. Ведь они “стригут” небо буквально у боевиков над головами. И только мастерство, удача да страх обалдевших “духов” на их стороне, — рассказывает командир звена Ми-24, который представился Игорем.
Мастерства летчикам эскадрильи не занимать. Для большинства нынешняя война — не первая. Кое-кто, как командир эскадрильи, успел полетать в Афгане, другие прошли Карабах, Таджикистан, да и в Чечне не новички. Тот же Митрофаныч в Афганистане побывал дважды. О том, как воевал, лучше всего говорят три ордена Красной Звезды на его груди. А один из ветеранов, майор М., и вовсе живая легенда. За пару недель до отправки эскадрильи на Северный Кавказ должен был быть подписан приказ о его увольнении в запас. Но Борис Петрович решил, что опыт в запас не уходит, использовал все свои связи (благо некоторые его ровесники ходят в генералах) и остался в строю, отказавшись даже от пришедшего жилищного сертификата.

— Меня тут ребята как только не подкалывают: и иконостасом, и экспонатом музея мадам Тюссо называют, — незлобливо ворчит он.
Иконостас — это потому, что на левую сторону его груди смотреть без замирания нельзя. Таким количеством боевых орденов не каждый обладатель лампасов похвастать может. А про музей восковых фигур вертолетчики вспоминают, имея в виду возраст ветерана, который наравне с молодыми изо дня в день поднимается в небо. Да что там наравне! Комэск Давыдов самые ответственные задания доверяет именно Борису Петровичу — одному из немногих летчиков, которые имеют допуск для посадки на площадки, расположенные на высоте 3 тысячи метров над уровнем моря. Кроме него такой допуск во всей группировке еще у двух человек. Один из них, заместитель командира эскадрильи майор Александр М., представлен к званию Героя России. Как раз за то, что неоднократно вытаскивал с гор тяжелораненых. Вытаскивал ночью, с ограниченных площадок, в условиях тумана, проявляя иной раз чудеса управления вертолетом.

Кстати, едва ли не каждый экипаж здесь именной. Есть “Беспощадный”, “Охотник”, “Инквизитор”, “Демон”… Все эти имена — почти что звания, которыми награждает винтокрылых матушка-пехота. В этих незатейливых позывных — признание их мужества, отваги и ненависти к врагам.
Но не всем летчикам эскадрильи приходится воевать в небе. “Безлошадные” работают авианаводчиками. Работа почетная, но опасная — порой со спецназом и саперами приходится лезть в самое пекло и буквально под носом у боевиков наводить “вертушки” на их опорные пункты и лесные базы.
Один из офицеров, которого не только свои, но и моджахеды знают по позывному “Беркут-50”, за время командировки успел изучить Чечню вдоль и поперек. Как сам шутит, “не то что изучить — пузом промерить”. Благодаря его точным целеуказаниям до срока предстала перед Аллахом полусотня “духов” под Шуани, приказала долго жить оборудованная блиндажами и долговременными огневыми точками база под Галсан-Чу. На особом месте — ювелирное наведение пары Ми-24 на внезапно заглохший на проселке у Хиди-хутора грузовик бандитов, перевозивший, как потом выяснилось, переправленные через территорию Грузии “стингеры”. Не окажись в составе идущей на совсем другую операцию спецгруппы отряда “Вымпел” авианаводчика, кто знает, может, американские ПЗРК уже на следующий день летели бы навстречу российским вертолетам.
Много раз “Беркуту-50” приходилось рисковать. Так было в тот день, когда на радиоуправляемом фугасе подорвалась БМП одной из мотострелковых частей. Из находившихся на броне тринадцати человек в живых остались лишь трое. Тяжело раненные, они вызвали подмогу и даже попытались организовать оборону. Но к месту подрыва, словно стервятники, уже подбирались несколько десятков боевиков. Первыми на помощь подоспели полковые разведчики, но и они не смогли отбросить наседавших “духов”. Тогда авианаводчик запросил вертолеты. Но для точного их наведения нужно было подняться на простреливаемый со всех сторон пригорок. И “Беркут-50” рванул туда с такой скоростью, что ему мог позавидовать даже иной олимпийский чемпион.

— Страшно ли было? Да, наверное, страшно. Только тогда об этом не думал, ведь там, у развороченной фугасом “бэхи”, расстреливали последние патроны наши мужики.
Упав в какую-то вымоину, он не пожалел, что рискнул забраться сюда: все было как на ладони — и свои, и “духи”. Подошедшие одна за другой пары “двадцатьчетверок” клали ракетные залпы с такой точностью, что сопротивление моджахедов было сломлено почти сразу. И только из стоявшего на окраине села здания продолжали бить из пулеметов по бронегруппе, приступившей к эвакуации погибших и раненых, да по высотке, где свил себе гнездо авианаводчик. “Беркут-50” в долгу не остался и попросил вертолетчиков разобраться с обидчиками. Две управляемые ракеты через минуту превратили дом в руины, похоронив под обломками боевиков. А всего после боя разведчики насчитали в округе более 30 убитых “духов”...
Эскадрилья живет одной большой семьей. За месяц соорудили на аэродроме баньку, как смогли благоустроили жилые помещения, благо помогли спонсоры, перед отправкой на Северный Кавказ передавшие вертолетчикам холодильник, несколько телевизоров и прочие предметы цивилизации, без которых в Чечне прожить можно, но отсутствие которых здорово осложняет жизнь. Но главные думы — о доме, о том, как там без них справляются семьи.
Земляки привезли вертолетчикам посылки и письма от родных. Но особенным успехом пользовалась видеокассета с записанными на нее приветами от семей. Кто-то увидел на экране сына-курсанта, кто-то приехавшую присмотреть за внуками мать, а один капитан-технарь чуть не пустился в пляс, узнав, что у него родился внук. Кассету смотрели две недели всей эскадрильей, и по популярности с ней не мог сравниться ни один фильм, сколько бы “Оскаров” он ни завоевал.
...Их не зря называют воздушными рабочими войны. Они продолжают совершать по нескольку боевых вылетов в день. Кружат как ангелы над колоннами, высаживают десанты, бьют боевиков на равнине и в горах. Они чертовски устают, но готовы в любой момент запустить движки и уйти на задание. Потому что хотят побыстрее закончить эту войну. Закончить и вернуться домой.

Виталий ДЕНИСОВ

Смотрите также:

война Война

Комментарии:

1 балл jasper096 12 марта 2008 г. 18:32 #
И на главную :)))
{Ответить}

 

Добрый волшебник 12 марта 2008 г. 19:52 #
+1
Достойно внимания, несомненно...
{Ответить}

 

Evgenium 12 марта 2008 г. 20:37 #
респект
{Ответить}

 

1 балл Странник 12 марта 2008 г. 20:46 #
блять плакать охота! ведь такие мужики и приходится рисковать своими жизнями изиза швали терросты поганые! ну понимаю внешний враг а эта сволота... афтар+++++++
{Ответить}

 

|{апрал 12 марта 2008 г. 21:30 #
Мне нельзя такое читать... Вообще... Посту +
{Ответить}

 

juja 13 марта 2008 г. 07:59 #
от это мужчины...
{Ответить}

 

Pantarei 13 марта 2008 г. 08:22 #
Респект!
Макс, красавчег!
{Ответить}

 

Wavy 13 марта 2008 г. 09:42 #
мурашки по коже... настоящие мужчины!
{Ответить}

 

Местный 13 марта 2008 г. 10:42 #
стоишь ночью на посту , а над тобой "крокодил" весь в огнях пролетает, зрелище обалденное)
{Ответить}

 

Ваше имя
E-mail

Ваш комментарий:

— скажите волшебное слово (или пропишитесь на Городе)