Cахарные замки, сады и «парнасы» были непременным украшением парадного стола XVII-XVIII веков

На пире, устроенном Людовиком XIV по случаю крещения внука, гости вкушали громадный торт, весьма натурально изображавший появление на свет виновника торжества, герцога Людовика Бургундского, из вагины матери, вылепленной из марципана.

Колоссального успеха в изготовлении piece-montee достиг Мари-Антонен Карем. Названный в честь Марии-Антуанетты, Карем не раз готовил для великих мира сего. Наполеона и Александра I, например.

Бонапарт его кухни не оценил, так как в принципе был равнодушен к еде и не проводил за столом более двадцати минут.

Впрочем, Мари-Антонен также не питал симпатий к французскому императору и причину его военных неудач объяснял так: «Сто тысяч солдат — и всего пятьдесят поваров!»

Судя по всему, не слишком жаловал Карем и Георга IV, у которого некоторое время служил шеф-поваром. Принц-регент отличался неуемным аппетитом. А Мари-Антонен придерживался того мнения, что «человек, который называет себя гурманом, а ест, как обжора, — именно обжора, а не гурман». Утверждают, будто Карем был малоприятен в общении: обидчивый, нетерпеливый, раздражительный. Зато в обращении с продуктами не знал себе равных.

Самая обширная часть творческого наследия «короля поваров» — это супы: он оставил более сотен их рецептов. Но прославили его именно piece-montees. Так хорошо ему удавались эти сложнейшие и сладчайшие сооружения, видимо, потому что второй его страстью (а может быть, и самой главной, но нереализованной?) была архитектура.

Великий гастроном считал кулинарию и зодчество родственными искусствами, так как и в том, и другом случае невероятно важны точные пропорции. Его даже прозвали «Палладио кондитерского дела» по имени знаменитого итальянского архитектора Андреа Палладио.

Piece-montee в переводе с французского значит «собранное изделие» и представляет собой многоярусный торт