Блуда и МУДО - цитата из кн. А.Иванова на тему компаса подлинности

Это самая интересная тема, на мой взгляд. Сегодня можно родится и всю жизнь прожить за монитором и так ничего в реале не увидеть и руками не пощупать...

Книга очень хорошая, действительно стоит почитать..

читала, книга понравилась, читается на одном дыхании

Иванов отличный автор, читал его "Географ глобус пропил", по-моему гениально.

Эта книга самая близкая по тематике Глобусу. Хотя мне гораздо больше его исторические книги нравятся - Золото бунта и Сердце Пармы.

2 Gandg
%)))
Книга, бесспорно, шедевр современной прозы))
Как грицца, всем читать!!

ну шедевр это громко сказано ))))

согласен. Для шедевра не хватает морального позитива. Если исторические работы Иванова созидают, то данная - наоборот, разрушает общественную мораль, утверждая порок;) Я считаю что всё-таки это важно - не только блестяще владеть слогом и находить интересные темы, но и вести читателя к чему-то позитивному, а не плясать на костях общественной морали - от неё и так мало что осталось.

Согласен, но это уже наша реальность и надо это учитывать. Боюсь, что такая мораль с нами будет всегда.

Должна быть в домашней библиотеке

Анна выходила из дверей дома с двумя вёдрами. - О! Привет! - деловито обрадовалась она Моржову. - Ты как раз вовремя. Воду принесёшь.
В этом была вся Анна. Они полгода не виделись, но она сразу же приставила Моржова к делу. Анна вообще не терпела, когда мужик пребывает в праздности. Когда в былые времена Моржов по вечерам провожал Анну домой, Анна требовала, чтобы он хоть пиво пил по дороге - лишь бы не бездельничал.
Водоразборная колонка находилась неподалёку. Пока она хрипела, струёй раскачивая подвешенное ведро, разговаривать было невозможно. Моржов подхватил полные вёдра и почувствовал, что поневоле приобретает крестьянскую осанку - ноги чуть согнулись, чтобы удобнее было семенить с грузом, зад отклячился, плечи развернулись, руки растопырились, а шея выгнулась, как у верблюда.
- Чего у тебя Андрюха скважину не пробурит? - прокряхтел Моржов, топая за Анной к воротам.
- Есть скважина, только насос не работает.
- Почему?…
- Откуда я знаю? Сломался. Или алкаши провода срезали. Андрюха вернётся - починит.
- Куда он у тебя укатил? - сразу ободряясь, спросил Моржов.
- Повёз Коську к своим родителям на неделю. Коська - это сын Анны и Анд рюхи, дьявол лет восьми.
- А мать у тебя дома? - допытывался Моржов.
- А ты у меня ночевать хочешь? - напрямик спросила Анна.
Моржов Анне нравился. Рослый, если что - не ссыт, руки из нужного места растут, к тому же кого хочешь может нарисовать похоже. Неувязка заключалась в том, что в хозяйстве Анны место, пригодное для Моржова, уже занимал Андрюха. Но Анна, как рачительная хозяйка, не дала добру пропасть и подыскала Моржову другое местечко - любовника. Анна была на три года моложе Моржова, а Моржову казалось, что на десять лет старше.
- Если можно, то я заночевал бы, - признался Анне Моржов.
Выражение «если можно» он употреблял не в смысле «если ты хочешь», а в смысле «если никто не узнает». Собственное «хочу - не хочу» для Анны не имело никакого значения. Надо - значит надо.
- Мать на дежурстве, только утром придёт.
Отца у Анны сроду не было. Получалось, что сегодня Моржов живёт у Анны.
Дом у Анны был большой, многокомнатный и старомодный. Его старомодность заключалась в некой избыточности, излишней добротности: на кухонном столе - клеёнка, на подоконниках - цветы, на телевизоре (большом, современном) - салфетка, на подушках - накидки, на диване и креслах - чехлы. Понятно - ковры на полу и стенах, шторы на окнах; понятно - портьеры вместо дверей; понятно - бабкина швейная машинка, отлаженная, как пулемёт, и готовая к делу в любой миг.
Поскольку Моржов на ночь претендовал на роль Андрюхи, то и днём Анна использовала его как мужа. Моржов наколол дров, отнёс и вылил в Банный лог три ведра мыльной воды, вытащил из подпола могильно пахнущий мешок картошки, натянул во дворе бельевые верёвки, вернул бабе Кате одиннадцать рублей долга и со списком покупок сходил в дальний гастроном. Моржову даже понравилась эта игра в работящего мужика и домовитую бабу.
- Ты чего в прихожую грязь натащила? - сварливо крикнул он Анне. - Ноги вытереть лень?
Анна послушно взяла тряпку и пошла подтирать грязь. Похоже, она не видела разницы между мужем и Моржовым. В гараже у Андрюхи стояли потрёпанные «Жигули» и мотоцикл «Ява»; если «жигуль» не работал, Анна без проблем ехала по делам на «Яве»; так же, видимо, она воспринимала и мужа с любовником.
Кстати, уже завечерело. По Ковыряловке пели петухи, гавкали собаки, смеялись какие-то подростки. Посреди улицы стояла, мотала башкой и мычала чья-то корова - словно алкаш, который не догулял с рухнувшей братвой и теперь горланит песню в одиночку.
В крытом подворье Анны Моржов чинил дверку, которой грозил скорый паралич: отвёрткой он подтягивал разболтавшиеся шурупы петель.
- Хватит там копаться! - одёрнула его Анна. - Ужинать пора. Давай живей, пока не остыло. Разогревать потом не буду.
У Анны всё было конкретно. Мужик - это такая полезная и сообразительная рабочая скотина. Мужик должен работать, жрать, трахаться, спать. Если ему этого не предоставить, он убежит и напьётся. Изредка мужика надо отпускать на волю (в ночное) - на рыбалку или на чьи-нибудь похороны. Мужику надо внушать, что им гордятся и он хозяин. Для этого иногда надо одеть его получше и вывести показать соседям. Там от счастья он, конечно, ухрюкается, и его надо тянуть домой не спеша, чтобы он по дороге проорался. Вот, в общем, и всё.
Моржова ждала здоровенная сковородка жареной картошки и тарелка с солёными огурцами. Моржов навалился на ужин. Анна заперла двери, задёрнула шторы на окнах, выходящих на улицу, и включила верхний свет. Она села за стол напротив Моржова и стала внимательно смотреть, как Моржов ест.
- Тебя чего в город-то принесло-то? - наконец спросила она.
Для Анны желание секса не было достаточной причиной, чтобы куда-то ехать и чего-нибудь предпринимать.
- Мне сертификаты на детей нужны, - треща огурцом, сказал Моржов. - Можешь мне дать? До августа.
- Надо - так дам. Но завтра. Они же на работе, в сейфе лежат.
- Пойдёт и завтра, - кивнул Моржов. - Как у тебя жизнь?
- Нормально, - пожала плечами Анна. - Мотоблок купили. На гараже крышу перестелили. Мать - тьфу, тьфу - здорова.
- А на работе?
- И на работе нормально. Что там может быть? Какие-то странные ты вопросы задаёшь. Спросил бы ещё, всё ли у меня в холодильнике нормально.
Вот этой нормальностью Анны Моржов всегда наслаждался. Он, Моржов, для Анны был ценным кадром (его можно призвать Андрюхе в помощь, он сам мог чего-нибудь покрасить или приколотить, у него можно было перехватить денег в долг), поэтому Анна и пристроила Моржова при себе. Она не навязывалась сама, но когда Моржов предложил, она сразу легла с ним в постель. «Что я, девочка, что ли? - удивилась она в ответ на моржовское удивление. - Если никто не знает, так что такого? А тебе и мне хорошо. С кем попало я не сплю; вообще - кроме мужа, только с тобой. А на верность эту плюнь. Верной надо было первому быть, а Андрюха у меня не первый. И нечего тут сопли размазывать, жить надо».
- Какие у тебя житейские планы? - спросил Моржов у Анны.
Анна задумчиво поглядела в синее окошко на огород, за которым где-то вдали пламенела последняя щель заката.
- Думаю, кур, что ли, завести… Но возни с ними…
Анна была некрасивой, но со здоровой бабьей привлекательностью. Особенно в работе. Разнообразная работа то и дело выявляла то одну бабью сторону Анны, то другую, а потому хотелось увидеть главную.
- Зато, опять же, яйца свои… Мясо. Перо. Ковыряловка жила всё-таки как город. Готовила на газу, ходила на службу в Ковязин, почти не держала скотины, а продукты брала в магазине. Из своего - только картошка, смородина и георгины.
- Картошку всю доедай, не выбрасывать же, - решительно распорядилась Анна, вставая. - Пойду лягу. Устала я сегодня.
Тяжело дыша, Моржов доедал картошку. Анна налила Моржову чай, сходила в уборную и прошла в спальню, не задёрнув за собой портьеру. В проём двери Моржов видел, как Анна расправляет постель, раздевается до ночной рубашки, распускает волосы и укладывается.
- Курить будешь - пепел в блюдечко стряхивай, - крикнула Анна. - Оно на серванте стоит, жёлтое. И не тяни, а то я усну.
Моржов расправился с картошкой и огурцами, извлёк облатку с виагрой, запил таблетку чаем и закурил. В спальне Анна вдруг всхрапнула, но заворочалась в постели, не давая себе спать.
Поначалу Моржов думал, что в школе Анна ведёт какой-нибудь сухой предмет вроде математики. Оказалось - русский и литературу. Ага, ну да: «Тема урока - „Преступление и наказание". Убивать нельзя, потому что совесть замучит. Вот вам, дети, пример. Жил-был Раскольников, крепкий парень. Убил старуху - и превратился в размазню. Сам сдался, и его посадили».
Моржов затушил окурок, поднялся и пошёл к спальне.
- Свет погаси за собой, - напомнила Анна. Моржов вернулся и щёлкнул выключателем. «Подействовала ли виагра? - озабоченно подумал Моржов в спальне. - Времени-то мало прошло…»
- Ну чего ты там? - недовольно спросила Анна.
- Стесняюсь.
- Будешь стесняться - ничего не получишь. Моржов понял.
Он разделся и лёг рядом с Анной. Анна сразу полезла его щупать, будто проверяла у ребёнка, не мокрые ли штанишки. Штанишки были в порядке.
- Хороший ты, Борька, - сказала Анна. - Я по тебе скучала.
Анна закинула руки за голову и держалась за прутья кровати, чтобы не тюкаться в них макушкой. Моржов трудился мерно и мощно, как культиватор. Анна дышала глубоко и сильно. Наверное, всё это походило на работу двуручной пилой.
- Погоди, - наконец сказала Анна. - Я перевернусь, поясница затекла.
Анна перевернулась на живот, а Моржов взгромоздился над её ягодицами. Но он не любовался наготой Анны, а закрыл глаза. Заниматься любовью вот так, без изысков психологии и без тонкостей чувственности, было не менее приятно - будто плотно пожрать после крепкой пахоты. Анна не отдавалась Моржову как женщина мужчине, а вместе с Моржовым толчками ныряла сквозь горячую тьму. У Моржова было ощущение, что они с Анной вдвоём трахают кого-то третьего.

е мое!

Интересно! найду и прочитаю!

Достаточно пройти по ссылке;)

на бумаге лучше!