«Забор» лжи вокруг отечественных АЭС до и после Чернобыля. Часть1

    Вначале уместно вспомнить, что в 4 <американских> часа 28 марта 1979 года началась авария на блоке N 2 ядерной электростанции Three Mile Island (АЭС TMI-2), расположенной в 20-ти километрах от города Гаррисберга штата Пенсильвания.

Первопричина возникновения пред аварийной ситуации и процесс трансформирования её в аварию были не поняты операторами блочного щита управления N 2 (БЩУ-2), что обусловило выбросы радиоактивности, эвакуацию населения и огромные затраты на ликвидацию последствий аварии.

    Перед аварией блок N 2 TMI работал на уровне 97% номинальной мощности, а операторы БЩУ-2 пытались перекачать смолу из ионообменного фильтра (ИОФ) конденсата на регенерацию в приёмный бак. Они также не знали, что в системе обессоливания питательной воды уже была протечка воды через обратный клапан, приведшая к протоку её в магистральную часть рабочей пневмосистемы управления клапанами. При манипулировании клапанами для <поиска> схемы из-за потерь управления отдельными клапанами, которая обеспечила бы перекачку смолы для
обычной очистки в приёмный бак, операторы БЩУ-2 ускорили самопроизвольное закрытие выпускных клапанов системы подачи конденсата, равнозначное отключению конденсатного насоса КН-1А. Последовало автоматическое отключение питательных турбонасосов (ПТН) 1А и 1Б по сигналу уменьшения давления в их всасывающих патрубках. Одновременно автоматически отключилась главная турбина по сигналу <стоп два ПТН>, как это было предусмотрено проектом.

    Однако с этого момента начался отсчёт времени процесса перехода проектного технического инцидента в ядерно-радиационную катастрофу. Прекращение подачи питательной воды в парогенераторы (ПГ) и отбора пара из них в сочетании с находившимися более 8 минут в закрытом состоянии клапанами в <нитках> аварийной подачи питательной воды в ПГ, что не предполагали операторы, обусловили или выявили:

 - опасность проектной автоматики включения трёх аварийных питательных насосов (турбонасоса АПТН и эл. насосов АПЭН-2А, - 2Б), не предусмотревшей подтверждения аварийной подачи воды в ПГ;

 - рост давления в 1-м контуре, достижение на 3-й секунде уставки <158,6 ати> и автоматическое открытие электромагнитного разгрузочного клапана (ЭРК) компенсатора объема (КО).
Возникла проектная авария, именуемая как <малая течь> воды из 1-го контура. Она вытекала транзитом через полость компенсатора объёма (КО) в барботёр, снижая рост давления в 1-м контуре и обуславливая на 4-й секунде рост давления в барботёре;

 - рост давления пара во 2-м контуре до 75, 5 ати в ПГ-А и до 74 ати в ПГ-Б вызвавший на 6-й секунде срабатывание ряда предохранительных клапанов на линии основного пара с выхлопом его в атмосферу;

 - снизившийся рост давления в 1-м контуре и достижение на 8-й секунде уставки <165,9ати> для срабатывания аварийной защиты (АЗ) ядерного реактора (далее: реактор) и его глушение до уровня остаточных энерговыделений;

 - спад давления в 1-м контуре к 12-й секунде до уставки <155ати>, обесточивающей соленоид ЭРК (т.е., закрывающей ЭРК) и гасящей табло <открыт> ЭРК, что операторы восприняли как факт его закрытия. Но запорный узел ЭРК оказался заклиненным в положении <открыто>. Это обусловило возникновение скрытной проектной аварии, называемой <малая течь>;

 - полное  осушение ПГ по 2-му контуру (выкипела вода) к 1 мин 45 сек;

 - разогрев теплоносителя в 1-м контуре и достижение на 6-й минуте состояния насыщения (t = 305,6 С, P = 94,22 ати), обусловившее разделение паровой и жидкой фаз теплоносителя, вибрацию главных циркуляционных насосов в сочетании со снижением прокачки ими теплоносителя через реактор;

 - разрушение на 15-й минуте при давлении 13,5 ати разрывной мембраны барботера, выброс радиоактивного содержимого из него в реакторное здание (РЗ);

 - пятикратное увеличение уже к 20-й минуте показаний радиометра вент/трубы;

 - ложную <демонстрацию> реактором на 23-й минуте роста нейтронного потока, обусловленную появлением в реакторе парогазовых пустот (улучшился <доступ> нейтронов к их детекторам). Однако оператор нажал на кнопку АЗ СУЗ уже заглушенного ранее реактора, <отработав> на уровне интеллекта обезьяны (<рефлексная> реакция - стержни АЗ были в активной зоне). Это повторялось;

 - прекращение циркуляции через реактор, радиолизное разложение на водород/кислород, продолжение выпаривания теплоносителя из активной зоны реактора;

 - недостижимость охлаждения теплоносителя 1-го контура в подготовленных для этого по 2-му контуру к 23-й минуте ПГ из-за конфигурации трубопроводов контура, обусловившей образование в его полостях парогазовых <мешков>;

 - резкий рост (в 50 раз) радиоактивности в РЗ к 30-й минуте (по данным КИП);

 - потерю на 34 минуте контроля температуры выше 371oС на выходе из активной зоны, так как был достигнут зашкал КИП при этом значении;
 - потерю в начале 2-го часа системой функций регистрации срабатывания тревожной сигнализации. Функции восстановились по прошествии более 5,5 часа;

 - потерю контроля к концу 2-го часа над радиационной обстановкой во многих местах блока, так как был достигнут зашкал радиометров;

 - потерю в начале 3-го часа контроля температуры горячих ниток <петель> теплообмена А и Б, превысившей 327oС (достигнут шкал КИП) и свидетельствовавшей о наличии в полостях трубопроводов 1-го контура перегретого пара;

 - запоздалое, возможно, случайное выявление операторами в 3-м часу <малой течи> среды из 1-го контура через ЗРК - была обнаружена высокая температура (109oС) трубы после ЗРК замерами по их заданию. Лишь после этого ключом управления <ручной> блокирующий клапан (РБК) в трубопроводе от КО перед ЭРК был закрыт, позднее открывая/закрывая его <осознанно>;

 - существенное межконтурное разуплотнение в ПГ из-за термических воздействий при заполнениях осушенных ПГ питательной водой, сохранявшее выход радиоактивности из 1-го контура после закрытия РБК во 2-й контур, далее в конденсатно-питательную систему и за пределы блока;

 - упущение операторами контроля над содержанием бора в теплоносителе 1-го контура при попытках залива водой активной зоны реактора. На 40 минуте 3-го часа концентрация бора в теплоносителе составила 0,04% против 0,103% при работе на мощности. Увеличение показаний потока нейтронов и этот результать2-х анализов побудили операторов начать ввод бора в 1-й контур;

 - ряд не успешных включений ГЦН при их подготовке к работе операторами;

 - большой выход радиоактивности, водорода через <дырявый> барботер КО в РЗ, жидкой фазы - в его приямок. Взрывное сгорание в РЗ водорода (три раза!);

 - разогрев твэлов ТВС до температуры 1370 С и выше, возникновение реакции циркония их оболочек с водяным паром (прореагировало около 1/3 всего циркония твэлов), массовое оплавление твэлов, интенсивный выход радиоактивности и водорода из полости реактора;

 - к 55 минуте 3-го часа мощность экспозиционной дозы от пробоотбора из системы продувки 1-го контура превысила норму (1 Р/ч) в 5 раз, а мощность дозы парогазовой среды под оболочкой РЗ составила 8 Р/ч. Была объявлена всеобщая тревога и начато уведомление официальных властей о радиационной аварии.
Но шло дальнейшее усугубление её. В течение 6-го часа аварии для удержания давления в 1-м контуре в <рамках> операторы приблизительно 30 раз открытием/закрытием РБК вводили режим <малой течи> из насыщенного радиоактивностью 1-го контура, дополняя радиоактивностью полость РЗ. Это же многократно осуществлялось в 8-м, 9-м, 12-м часах аварии при исчерпанных возможностях КИП, предназначенных для измерений характеристик радиации;

 - <обширное> непонимание операторами процесса после неявного отказа ЭРК, из-за зашкаливания КИП по ряду параметров и неизбежная неадекватность их действий, каждый раз увеличивавших выбросы радиоактивности из реактора;

 - повреждение на 10-м часу сборок 32А, 42А управления электродвигателями, подававших электроэнергию вспомогательному оборудованию всех ГЦН (насосов уплотняющей воды и др.) Событие обусловлено возгоранием водорода в РЗ;

 - многократные помехи выполнению операторами ряда пусковых операций оборудования для организации охлаждения активной зоны реактора автоматической <деятельностью> локализующей и других защитных систем.

    К ночи 28 марта и следующие 3 дня процесс не раз приближался к разрушению реактора, защитной оболочки (ЗО) взрывом гремучей смеси. В ЗО уже накопилось большое количество радионуклидов с крайне интенсивной радиацией. Последствия - загрязнение радиоактивностью систем, помещений блока, выброс радиоактивности в атмосферу, сброс жидкой радиоактивности в реку Сукуахана, эвакуация из заражённой радиоактивностью зоны населения, приостановка эксплуатации блоков АС США с аналогичными недостатками в проектах.

    Указанная картина развития катастрофы приведена как пример того, что может неожиданно произойти на любой АЭС Мира, что не исключается их проектами.

    Основные моменты указанной выше картины возникновения и развития аварии на АЭС TMI-2, взятые строго из документации США, приведены для того, чтобы как можно больше граждан, тем более, имеющих инженерное образование, знали, что мы все являемся заложниками любой АЭС, любого объекта ядерной энергетики, любого комбината по хранению и переработки отработавшего (<облучённого>) ядерного топлива, которые неожиданно могут причинить ущерб
здоровью населения, другой живности на Земле.

При этом любое функционирование персонала этих объектов, муниципальных властей и подразделений МЧС России в части защиты населения от воздействия радиоактивности, сбрасываемой при аварии в среду обитания, будет всегда трагически запоздалым.

Это обусловлено тем, что непременно состоится мощное воздействие на людей опасных короткоживущих радионуклидов, например радиоактивных изотопов йода, поскольку необходимая йодная профилактика населения может быть проведена реально лишь после развёртывания этих мероприятий, на что требуются многие часы, а то и много суток.

    Как следует из сути событий,  картина этой аварии забвению не подлежит, пока работают АЭС Мира на основе блоков, аналогичных блоку N 2 АЭС TMI. Эта авария - знаковое предупреждение человечеству. Напоминаю: были два скрытых <мелких> отказа (протечка обратного клапана в <конденсатке>, позднее произошла заклинка ЗРК в состоянии <открыто>) и одно простое упущение операторов. Они не взглянули на оба световых табло, прикрытых журналами на пульте, <голосивших> уже с момента завершения ремонта блока о том, что закрыты клапаны 12А, 12Б в <нитках> аварийной подачи питательной воды в ПГ.

    Подчёркиваю. Случайное сочетание нелепого упущения операторов с двумя <удалёнными> от ядерного реактора <мелочами>, обусловившими последующие ошибки операторов, привели <респектабельную>, встроенную в ЗО и безопасную по определению в проекте РУ блока N 2 АЭС TMI в радиоактивное "железобетонное" нагромождение, мощно изрыгавшее радиоактивность в окружающую среду для её обитателей и ставшее уже потребителем электроэнергии из внешней электросети.

    И так может трансформироваться неожиданно, совершенно в <неподходящее> время (в ночь на воскресенье или в праздник) <респектабельный> блок любой АЭС Мира. Никакие меры подобное <преобразование> АЭС исключить не могут! Полагаю, неумение операторов залить холодной водой ядерный реактор при мизерной концентрации борной кислоты в воде 1-го контура (0,04%), возможно, спасло США от последствий, <знакомство> с которыми живущих на Земле людей СССР и многих стран Мира советские ядерщики предусмотрели разработкой РУ РБМК-1000. Задержка в реализации трагического сочетания других случайностей подарила человечеству <видимого> благополучия от работавших АЭС всего лишь 7 лет, остававшихся до взрыва в реакторе РБМК-1000 блока N 4 Чернобыльской АЭС (ЧАЭС).

    Это была ожидаемая (имелись документальные предупреждения специалистов, инженеров), не ведомая цивилизацией за всю её историю рукотворная катастрофа, как промежуточный итог авантюрного <наезда> ведущих <ядерных> учёных и специалистов на жизнь на Земле. После Чернобыля народы России, подверженные влиянию вечных последствий этой катастрофы, остаются заложниками работающих АЭС, не бескорыстного сопровождаемых ложью отечественных ядерщиков и их сподвижников об экологической чистоте ядерно-опасной и радиационно-грязной ядерной энергетики в её традиционной сути.

    Краткое пояснение неблагоприятных событий в <смеси> с отказами элементов блока N 2 АЭС TMI и не корректными действиями операторов, <высветившими> недостаточную их квалификацию, приведено лишь с одной целью. Цель - особая необходимость отметить ещё и то, что эта трагическая ядерно-радиационная катастрофа, как <текущий> пример не исключаемой проектами  опасности объектов ядерной энергетики в США при пропаганде их безопасности для людей и среды обитания, уже вскоре - к середине мая 1979 года - стало доступным общественности в виде описания, результатов анализа этой аварии. Это - бесспорно важный факт экстренного осмысления произошедшего и предварённого останов  других <родственных> по проекту блоков АЭС США.

    Факт, что уже к концу второй недели со дня возникновения аварии последовали в средствах массовой информации (СМИ) высказывания западных специалистов - ядерщиков о том, что прямыми виновниками этой аварии являются руководители ядерной и энергетической промышленности США, инициировавшие строительство АЭС по некачественным проектам. В частности, в журнале США <Нуклер ньюс> от 06.04.79г. сообщалось, что авария на АЭС TMI крупная, станция принадлежит компании <Метрополитен Эдисон>, блок 2 в отличие от других блоков не имеет дополнительной системы безопасности.

    На 5-й день (1 апреля) аварии посетил эту станцию президент США Картер и призвал население соблюдать порядок эвакуации, если она потребуется. По-видимому, шокированный масштабом аварии, Картер, выступая уже 5 апреля по телевидению с речью о необходимости использования альтернативных источников энергии, не коснулся ни ядерной, ни термоядерной энергетики. Это есть логичная озабоченность умного президента о здоровье нации и о её будущем.
   
Вскоре общественности начали предоставляться официальные документы, касающиеся аварии на станции TMI, примерно в такой последовательности:
  1. Первые результаты анализа и краткое описание этой аварии. Они были выпущены уже в середине мая 1979 года, или через полтора месяца после аварии,

  2. <Заключительный доклад специальной группы по изучению условий возникновения аварии на АСTMIU-2> (октябрь 1979 года),

  3. <Доклад президентской комиссии об аварии на АСTMI-2> (октябрь 1979 г.),

  4. Июльский Отчет NSAC <Анализ аварии на блоке 2 Три-Майл-Алендской АЭС>, частично пересматривающий и уточняющий предыдущие документы. Отчёт поступил в СССР 17.09.79 г. (О.Казачковскому, вх. N 13 П/612 ФЭИ);

  5. <Заявление президента США от 10 декабря 1979 года по поводу доклада о ядерной аварии на АС TMIU-2>.

    Отчёт содержит описание как компоновки блока N 2 АЭС TMI, планов размещения оборудования, детекторов контроля нейтронного потока, температуры, радиации, так и конструктивных особенностей и недостатков элементов, повлиявших на возникновение, на процесс развития аварии и действия операторов.

Отчёт и другие документы подготовлены Центром анализа ядерной безопасности Электроэнергетического научно-исследовательского института США с участием специалистов от 30 различных организаций.

    В Отчёте есть вывод: <Результаты опроса оказались малополезными для уточнения интервалов времени между событиями или действиями, так как ощущение операторами времени в ходе аварии оказалось сильно нарушенным.

Более ранние интервью были существенно информативнее, чем те, которые были взяты позднее, поскольку к более поздним интервью опрашиваемые начали забывать некоторые детали, на их мнения влияли дискуссии с другими сотрудниками и информация, полученная при рассмотрении данных аварии>.

Вывод, полагаю, крайне важен для специалистов, которые возьмутся за проведение объективного анализа причин возникновения, процесса развития и последствий ядерно-взрывной катастрофы на блоке N 4 Чернобыльской АЭС, или которые привлекаются к расследованию аварий, аварийных ситуаций на действующих АЭС и других объектах ядерной энергетики.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ