Забор лжи вокруг отечественных АЭС до и после Чернобыля. Часть 2

ЧАСТЬ2

Какие уроки из аварии на станции TMI <извлекли> руководители, учёные и специалисты, причастные к разработке реакторных установок, проектированию и эксплуатации АЭС в СССР, низвергшей ареал безопасности и надежности АЭС с реакторами ВВЭР в США, реакторные установки которых обустроены защитными оболочками?

Как они оценили и стали оценивать опасность отечественных АЭС в интервале лет после этой аварии, в период до и после катастрофы на Чернобыльской АЭС? Какими были реакция и действия руководителей СССР, создателей ядерно-взрывных РБМК-1000 после начала этой катастрофы?

Дальнейшему продолжению статьи, полагаю, необходимо пояснение правомочности и необходимости постановки автором ряда замечаний и вопросов.

Знакомство автора с проблемами безопасности АЭС на основе реакторов типа ВВЭР-440, ВВЭР-1000 состоялось за два года до аварии на АЭС TMI-2 в процессераз разработок научно-технических отчётов НПО <Энергия>:

- <Мероприятия по обеспечению надежного охлаждения активной зоны действующих реакторов типа ВВЭР при разрывах трубопроводов 1 контура разных диаметров>, учёт. N ОЭ-0157/76дсп;

- <Предложения по обеспечению безопасной работы Армянской АЭС на номинальной мощности>, учёт. N ОЭ-0158/76.

Более подробное выявление существенных недостатков в проектах строившихся АЭС и ядерно-радиационной опасности в предстоящей эксплуатации их состоялось при проведении в НПО <Энергия> силами лаборатории экспертизы технических проектов Запорожской АЭС и Волгодонской (Ростовской) АЭС. (заключения на технические проекты уч.2-15/5678, 1977 г., и уч. 2-15/813, 1978 г. соответственно), начальником которой довелось мне быть.

В экспертизе участвовали руководители разного уровня, учёные, ведущие специалисты многих подразделений НПО <Энергия>, имевшие опыт эксплуатации и решавшие проблемы обеспечения безопасности при эксплуатации АЭС, других ОЯЭ.


Потребность в изучении недостатков проекта АЭС TMI-2, обусловивших аварию и непостижимый для операторов её переход в режим интенсивной генерации и выбросов радиоактивности за пределы реактора и блока станции, возникла потому, что проводилась экспертиза технического проекта Хмельницкой АЭС.

Однако выпуск <Заключения...> (уч. 2-15/872 НПО <Энергия>, 1979 г.) на этот проект состоялся без знакомства с проектом АЭС TMI-2 и документацией по аварии на этом блоке. Было так, что НПО <Энергия> не получило своевременно корректную информацию об этой аварии. И, как известно, утверждённые в МЭиЭ СССР технические проекты вышеуказанных АЭС, не дорабатывались с целью учёта уроков из аварии на АЭС TMI-2. Тиражирование американского отчёта об этой
аварии в СССР вообще не предусматривалось.

Руководство ВПО <Союзатомэнерго>, как ведомства, в ведении которого находились многие АЭС, ограничившись газетной информацией об аварии на АЭС TMI-2, неотложно предписало директорам АЭС провести анализ документации работающих энергоблоков с целью выявления условий для реализации подобной аварии и разработки при необходимости мероприятий, исключающих её возникновение.

Вслед за этим в прессе было опубликовано высказывание начальника управления МЭиЭ СССР бывшего директора Нововоронежской АЭС Ф.Я.Овчинникова, в котором утверждалось, что подобной аварии на советских АЭС с реакторами ВВЭР быть не может, потому что имеется избыточность каналов аварийной подачи питательной воды в ПГ.

Позднее в журнале <Новое время> N 18 (1979 г.) в статье <Урок Тримайла>, содержавшей более подробное описание аварии, была приведена и мудрая <реакция> на неё Президента АН СССР А.П.Александрова: <...С точки зрения безопасности сегодня можно с полной уверенностью сказать, что принятие должных мер предосторожности обеспечивает возможность развития атомной энергетики>.


Через месяцы в журнале <Огонек> (1980 г.) в публикации <высветилось> по детски радостное высказывание академика М.Стыриковича: <АЭС - это дневные звезды! Мы усеем ими всю нашу землю. Совершенно безопасны!> И <усеяли>. Радиоактивностью.

Конечно, ему как академику невозможно было дюжину месяцев держать в памяти сам факт аварии на АЭС TMI-2. Он как бы не ведал об аварийной и радиационно-грязной работе блоков 1, 2 Белоярской АЭС, о постоянных суточных выбросах радиоактивности десятками сотен Кюри с каждого работающего блока АЭС с реакторами РБМК-1000, о выбросах с Ленинградской АЭС <порциями> свыше миллиона кюри для жителей Ленинградской области и Скандинавии (Медведев, 1989).


Впрочем, отечественные академики, получавшие зарплату в кассах МСМ СССР, получающие в тех же кассах Мин/Росатома РФ, беспамятны, если надо углубить ложь о безопасности АЭС.

Очень <чисто> солгал 7 лет до аварии на АЭС TMI-2 в своей книге <От научного поиска к атомной промышленности> (Москва Атомиздат. 1972) Председатель ГКАЭ СССР А.Петросьянц, указав, что <АЭС как производители энергии являются чистыми источниками энергии, не увеличивающими
загрязненность окружающей среды>.

Ранее, руководя 1-й АЭС в ФЭИ, на <себе> испытал, что она была также первой ядерно-опасной и радиационно-грязной АЭС, <болевшей> ежемесячно пережогами твэлов технологических каналов (<козлами>) в её реакторе...

А американский Отчёт был в СССР с 17.09.79г., но <взаперти>.

И лишь в средине 1982 года указанный Отчёт передал по моей просьбе мне от ФЭИ Герман Владыков с условием, что его следует указать членом редакторской группы, а директора ФЭИ О.Казачковского - научным руководителем подготовки сборника при выпуске Отчёта на русском языке.

<Разрешительный> процесс для подготовки и подготовка сборника к печати были долгими. Почти готовая к концу 1982 года моя рукопись на русском языке для передачи в <Энергоатомиздат> переместилась в Госатомнадзор СССР (ГАН) в связи с переводом меня на должность государственного инспектора по ядерной безопасности СССР.

Многократные уговоры руководителя ГАН Козлова Н.И. о необходимости тиражирования сборника с Отчётом на русском языке завершились его согласием на выпуск 100 экземпляров, но с грифом <дсп> и с <отметкой> его также научным руководителем подготовки этого сборника.

И лишь 07.07.83 г. за исх. N И-17/163дсп сборник, изданный <красной серией>, в начале был разослан по 47-ми адресам (на 19 АЭС, включая строившиеся) в соответствии с <Рассылкой...>,
согласованной с 16ГУ МСМ и НПО <Энергия>.

По запросам сборники были направлены в другие (частью повторно) комитеты, ведомства, НИИ и КБ с исх. И-17/203дсп от 20.09.83 г. в Главатомэнерго ГКАЭ, и дополнительно в ИАЭ им.И.Курчатова (ИАЭ), ОКБ <Гидропресс>, ОКБМ, ФЭИ, НИКИЭТ, НИИАР, предприятие п/я А7565, на Ленинградскую АЭС, Игналинскую АЭС, далее с исх. N И-17/204дсп от 20.09.83 г. в НПО <Энергия>, затем с исх. N И-17/208 дсп от 23.09.83 г. Первому заместителю Министра МЭиЭ СССР, в ВПО <Союзатомэнерго>, Главниипроект МЭиЭ, ВНИИАМ, наконец, в ЦНИИКА, ВНИИПИЭТ, СНИИП.


Суета с рассылкой потребителям Отчёта и последствия её поучительны. Урок аварии на АЭС TMI-2, показавший ограниченность диапазона КИП для измерений интенсивности радиационных излучений при аварии, оказался игнорированным ядерщиками в СССР.

Это - их неизгладимое безмерное преступление перед жертвами Чернобыля.

<Картина> выпуска и рассылки сборника свидетельствовали о явном нежелании влиятельных ядерщиков дозволять знакомство широкого круга специалистов с документом, ставившим фактически крест на самой затее тиражирования АЭС с реакторами ВВЭР.

Теперь уместно отметить, что более чем за полтора года до Чернобыля состоялся выпуск книги <Атомные электрические станции> (Москва Энергоатомиздат 1985) под общей редакцией Е.Игнатенко, посвящённого 30-летию пуска 1-й АЭС. В редакционную коллегию входили Г.Шашарин (1-й зам. Министра МЭиЭ), Г.Веретенников, Ю.Каменев, Е.Игнатенко (руководители ВПО <Союзатомэнерго>), А.Абагян (зам. директора НПО <Энергия>).




В подготовке этой книги участвовали от НИКИЭТ главный инженер Ю.Черкашов, А.Сироткин, директоры и ведущие работники всех АЭС, заводов атомного машиностроения и т.д., всего около полсотни человек.
В сборнике - <музыка> во славу ядерной энергетики, но без данных об авариях, выброшенных Кюри в атмосферу, накопленного отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) и радиоактивных отходах, пострадавших от радиации работников станций, загрязнённых территорий и водоёмов.



Сборник повествует о направленности на сооружение более мощных РУ РБМК, а в таблице <Основные параметры реакторов РБМК> указаны как <живые> РБМК-2400, -3600, РБМКП-2400, -4800...

Книга, в сущности, сопоставима с описанием санузлов <М> и <Ж>, сделанных из мрамора, красного дерева и золотых окантовок устройств, без пояснения того, чем переполнены их <бассейны и территории>.



Она есть ода ядерщиков, воспевающая> ядерную энергетику с <шумностью>, соразмерную с токованием глухарей, не слышащих что-либо.



Ядерщики игнорировали предупреждения о грядущих катастрофах на АЭС... А оборотная сторона <мраморных> АЭС навсегда, как это широко известно, остаётся неприглядной. Вся гамма пагубных
воздействий на человека и всё живое, на среду обитания работающими АЭС и их радиоактивной <продукцией> показана в книге члена-корреспондента Российской АН Яблокова А.В. <Атомная мифология. Заметки эколога об атомной индустрии> (Москва <Наука> 1997). Автор книги изучил радиационные последствия в местах нанесения по СССР <мирных> и <военных> ядерных ударов, радиоактивную <продуктивность> предприятий ЯТЦ, ряда АЭС, других ОЯЭ.

Однако за 3 года до Чернобыля уже было и в верхах беспокойство о ненадёжной и опасной работе АЭС, оснащённых РУ РБМК-1000.

Так, 26.02.82 г. от четверых заведующих отделами ЦК КПСС поступила его руководству записка <О
серьёзных недостатках в обеспечении дальнейшего повышения надежности работы атомных станций>. Партийное руководство КП Украины направило письмо в ЦК КПСС, в котором Минтяжмаш СССР, МЭиЭ СССР и МСМ СССР указаны виновными в ненадёжности и опасности для народа работающих в Украине АЭС.

А.Вольский 11.05.83 г. направил в ЦК КПСС документ, в котором указал: <Используемые в эксплуатации (АЭС - моя вставка) способы регулирования... допускают большую вероятность ошибки со стороны: персонала...>.

На опасность РУ РБМК-1000 АЭС указывали за многие годы до Чернобыля специалисты ИЭА им.И.В.Курчатова по безопасности АЭС В.Волков, И.Жежерун и другие (<Литературная газета> от 20.07.88 г., ст. С.Ушанова <Требуются не согласные>). Также в адрес Президента АН СССР академика А.Александрова, научного руководителя проекта РУ РБМК-1000, твердившего о безопасности этой РУ, в адреса Политбюро (П/б) ЦК КПСС, ГАЭН СССР поступило от бывшего
старшего инженера управления реактором (СИУР) ЧАЭС Полякова В.Г. предупредительное письмо от 27.02.85 г. (см. исх ГАЭН N 1-12б/1054 от 01.07.85 г.) о готовности РУ РБМК-1000 к авариям.




В поступившем в ГАЭН летом 1985 года секретном аналитическом отчёте, разработанном по своей инициативе инспектором по ядерной безопасности ГАЭН СССР на Курской АЭС Ядрехинским А.А., была обоснована возможность аварии с взрывом.

До этого, ещё в начале марта 1984 года после завершения проверки ЧАЭС <двух человечной> комиссией (госинспектор по ядерной безопасности ГАН на ЧАЭС Лаушкин А.А. и автор статьи) в части устранения недостатков, выявленных в феврале-марте 1983 года более представительной комиссией ГАН СССР (под моим же руководством) при проверке уровня эксплуатации графитовой кладки реакторов РБМК-1000 первой очереди ЧАЭС, я вынужден был потребовать от начальника 1ГУ Госатомэнергонадзора СССР (ГАЭН) Горелихина В.К. принятия мер по отстранению от занимаемых руководящих должностей на ЧАЭС Дятлова А.С., Бронникова В.К. и Лютова М.А., распорядительная практика которых по управлению режимами работы РУ РБМК-1000 блоков ЧАЭС была чревата катастрофой.

Однако Горелихин В.К., как бывший директор Курской АЭС и сохранивший панибратские отношения с указанными работниками ЧАЭС, не внял моим аргументам и перевёл меня на другую должность и в другой отдел 1ГУ ГАЭН, повысив мой оклад, одновременно лишив меня возможности вести <прямую> работу с дирекциями и персоналом поднадзорных АЭС.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ