ВРЕМЯ ЧИТАТЬ КАМНИ

После распада СССР появилось много желающих отщипнуть от нашей страны, причем не только пространство – территорию, но и время – историю. Ведущий радиостанции «Свобода» Анатолий Стреляный, не утруждая себя ссылками на источники, сообщил недавно о некоем загадочном совещании в высшем эшелоне власти, на котором историков якобы спросили: сколько лет России? И они ответили, что никакого тысячелетнего прошлого у России нет, оно есть у Украины, а «нам всего пятьсот лет, считая со дня, как побил государь Золотую Орду под Казанью». Бог бы с ним, с Анатолием Стреляным, у которого после смены гражданства начисто отшибло историческую память. Но вот вопрос: почему радиостанция «Свобода», которую в непрофессионализме обвинить трудно, так свободно обращается с русской историей, выпуская в эфир столь сомнительный комментарий.
– Потому что Запад верен своей традиционной политике: лишать русских прошлого, вычёркивать их из историографии, – отвечает доктор философских наук, председатель комиссии по истории Древней Руси Совета по истории культуры при Президиуме РАН, автор ряда книг по расшифровке древних надписей, профессор Валерий Чудинов. – Началась эта политика не вчера. Англосаксы переняли эстафету из рук немцев.

– Валерий Алексеевич, этот тезис нуждается в доказательствах.

– А вы знаете, кто является отцом русской историографии? Три немца: Миллер, Байер и Шлецер. Пётр Великий не дожил до открытия Российской академии наук, после него началось немецкое засилье, в том числе и в науке. Ломоносов как мог боролся с ними, но одолеть эту тройку не смог. Она сразу отрезала от нашей официальной истории девять веков.

– Вы хотите сказать: до них считалось, что история славян началась не во второй половине первого тысячелетия, а гораздо раньше? Почему же об этом не сказал автор первого труда по русской истории – Татищев?
– Татищев не дожил до издания своего труда, а редактировал его книгу всё тот же Миллер. В ХVIII – ХIХ веках Германия была признанным светочем науки, и то, что говорили её учёные, воспринималось истиной в последней инстанции. Немецкая историческая школа учила: первыми Европу заняли германцы, и Европа – это вотчина германских племён. Германские племена пришли на славянские земли в первом веке нашей эры, а потом начали славян вытеснять. В средние века – физически. А в новое время – стали изгонять из историографии. И учили: русские всё получили от немцев: государственность нам якобы дали норманны, писать руницей славян тоже научили германцы.

– А кто же в таком случае?

– Да никто. Это мы, русские, научили немцев читать и писать. Руны имеют чисто славянские корни. Немцы как могли научились им у славян, рядом с которыми жили, освоив на свой лад русский язык и славянскую культуру...

– В таком случае сохранилось бы влияние славянской культуры и русского языка на германскую.

– Совершенно верно. Возьмём, для примера, названия городов. Русские города никогда не звучали по-немецки. А у немцев появляется город Росток. Бранденбург вначале был центром полабских славян и назывался Бранный бор (то есть «оборонный лес»). Славянский Липск превратился в Лейпциг, Дроздов в Дрезден... Немцы не могли не испытать влияния культуры народа, который умел читать и писать ещё тогда, когда племена Европы пребывали в полудиком состоянии.

– Согласитесь, это слишком смелое утверждение.

– Не более смелое, чем утверждение Екатерины Второй (эта великая патриотка России германских кровей не испытывала комплекса неполноценности перед немцами): «Русские задолго до Христа своё письмо имели».

– Однако почему тогда, скажем, в античности не сохранилось памятников русской письменности. Во времена Древней Греции о русских даже не слышали.

– Тогда вот ещё цитата из «Записок касательно российской истории» Екатерины Великой: «Сказывают, будто русы Филипу Македонскому ещё за 310 лет Рождества Христова в войне помогали и сыну его Александру, и в награду за храбрость от сего грамоту золотыми буквами писанную получили, которая будто в архиве султана турецкого лежит. Но понеже архивными бумагами бани султанские топят то, вероятно, что и сия грамота к тому употреблена». Кстати, не сама эта грамота, но её латинский перевод сохранился в Чехии, недавно её нашёл и опубликовал доктор исторических наук Алексей Александрович Бычков.

– Но откуда царица могла почерпнуть эти сведения?

– От польских историков Бельского и Стройковского – императрица была дама начитанная. Наверняка читала она и Ломоносова: «Имя словенское поздно достигло внешних писателей, однако сам народ и язык простираются в глубокую древность». Последователь и страстный поклонник Ломоносова Е.И. Классен перевёл труд поляка Фадея Волынского «Памятники письменности славян до Рождества Христова», который первым по-русски прочитал этрусские надписи.

– Этруски писали по-русски?

– Да, сохранились, например, бронзовые этрусские зеркала, тыльная сторона которых украшена изображениями. В них врисованы слова, написанные славянской руницей. На одном из таких зеркал мне удалось расшифровать надпись, гласившую, что этруски родом из кривичей, то есть белорусы.

– Но этруски основали Рим.

– Да, вечный город основали белорусы. А Венецию – венеды, тоже славяне. На венецианском портрете, изображающем Марко Поло, мне удалось разглядеть надпись по-русски, «затканную» в волосы путешественника: «Марко Поло склавенин». Кстати, склавены и другое славянское племя населяли Грецию до прихода туда эллинов. На греческих вазах масса названий, написанных по-русски.

– Почему же археологи и другие исследователи не замечают этих надписей?

– Правильнее сказать: стараются не замечать. Есть устоявшиеся взгляды, согласно которым сама проблема существования у славян докирилловского письма считается ересью. Если же эту проблему признать – ломается множество стереотипов, устоявшихся взглядов. Есть и немаловажная политическая сторона у этого вопроса. Ведь западные специалисты по славянскому и русскому вопросу за то и едят свой хлеб, чтобы доказать: русские ни на что не имеют права – истории у них нет, а сами они живут на землях, когда-то захваченных ими у коренных народов. Как же они признают факты, что как раз русские являются коренным народом Евразии: слово «Русь» встречается на памятниках древней материальной культуры по всему пространству от Британских островов до Аляски. Поэтому вся линия исследований древности русской культуры и письменности, начатая Фадеем Волынским, продолженная учёным-энциклопедистом Егором Ивановичем Классеном, археологом и историком графом Александром Дмитриевичем Чертковым, объявляется маргинальной. Кстати, восходит эта линия к трудам итальянского историка Мавро Орбини, книга которого, посвященная славянам, была запрещена Ватиканом в ХVII веке, но была издана в России в 1722 году по прямому указанию Петра. В шестидесятые годы прошлого века исследователь древности Пётр Орешкин, искавший русские истоки в самых первых цивилизациях, крошечным тиражом издал на Западе свою книгу «Вавилонский феномен», и натолкнулся на глухую стену враждебности. Единственным, кто его поддержал в «свободном мире», был Александр Солженицын. «Могу представить, – писал Орешкину Александр Исаевич, – Ваше отчаяние от предложений Вашей работы западным «славянским специалистам». Независимо от истины само направление Вашей трактовки им отвратительно и является одним из самых осудительных, что только можно придумать в современном мире. Но, во всяком случае, это очень дерзко и, несомненно, – талантливо». Умер Орешкин в полном забвении и похоронен на кладбище для бедных в Риме. Но замалчивать очевидное, игнорировать факты нельзя. Накапливаются новые и новые факты, доказывающие что славянский – русский язык явился первоосновой языка народов индоевропейской группы.

– Но если принять вашу точку зрения, вся мировая история – это история вытеснения славян?

– Конечно. Степные народы с их высокой рождаемостью растекались по просторам Евразии. Этот процесс идёт до сих пор: посмотрите, сколько турок сегодня в Германии, арабов – во Франции! А что будет через двадцать лет с Москвой, где количество выходцев с Кавказа стремительно растёт? Но я отнюдь не пессимист. Русские за многие тысячи лет научились отстаивать себя. Была Киевская Русь – империя, по территории равная Западной Европе. Ярослав Мудрый стал раздавать княжества детям – оно распалось, и на её обломках возникло Великое княжество Литовское, которое тогда у европейцев ассоциировалось с Русью. А затерянную в лесах Московию никто не замечал, пока Иван Грозный вдруг не явил им могучее государство. Россия снова заняла сердце мира – основную часть Евразии...

Вообще, можно заметить, что Русь периодически сжимается и разжимается. Такова её историческая судьба.

– Так себя вести свойственно сердцу. А сегодня оно снова сжимается?

– Думаю, уже нет. При Ельцине, правда, была угроза, что Россия распадётся. А теперь видим: не распалась – «застряла». Потери есть, но главное сохранено. Союз России и Белоруссии обязательно состоится. Он будет притягателен для других стран.

– А те наши соседи, которые уже втянулись или изо всех сил тянутся в орбиту Евросоюза и НАТО?

– Когда началась агрессия США в Ираке, Тони Блэра спросили в Палате Общин: кто из европейцев, кроме англичан, поддержал американцев. Он сказал: «Поляки», и в ответ в зале раздался гомерический хохот. Вспомним, для кого создавалась Единая Европа, кто в неё вошёл? Страны, населённые народами, имеющими романо-германские корни или близкие к ним: англы, саксы, франки, кельты и другие. А когда распался Варшавский блок, разрушился СССР, они «отщипнули» себе ряд стран и тут же почувствовали себя некомфортно. Приходит польский рабочий и требует себе зарплату такую же, как у немца... С другой стороны, и у славянских народов чувство эйфории сменилось разочарованием. Запад не дал им ожидаемого благоденствия, отобрав национальную промышленность, созданную, кстати, с помощью СССР. А хвалёная западная культура, к которой они так стремились, на поверку оказалась суррогатом. В июле я был на Всемирном славянском съезде в Минске и убедился в том, как представители Польши и других славянских народов тоскуют о том времени, когда мы были вместе. Да, во времена СССР их раздражал бюрократический стиль управления, но русские никогда не относились к украинцам, полякам или другим народам свысока.

– Но всё же угрозы самому существованию России остаются. Это наша страна могла взять и «отпустить» страны Варшавского блока и союзные республики, а Запад, если судить по его многовековой практике общения с сопредельными народами, не отпустит.

– И всё же победить Россию невозможно. У нас огромные богатства недр, уникальное стратегическое положение, позволяющее в случае войны наносить удары в любую точку земного шара, нашей территории не угрожают такие стихийные бедствия, какие периодически и всё в больших масштабах разыгрываются в Европе и США

Россия – страна древнейшей культуры, и её народ обладает невиданным творческим потенциалам. Да, Запад берёт за счёт стандартизации производства, а русский гений всегда поражал нестандартностью решений. Во время войны мы перебазировали промышленность из одного континента на другой – из Европы в Азию. Такого в мире ещё не было. Заводы стояли в чистом поле. Над ними не было крыши, но они уже выдавали продукцию. Или другой пример времён войны. Яковлев делал штурмовики, и англичане, когда увидели их, издевались над нашими конструкторами: «Что это за самолёт, который можно собрать в сельской машинно-тракторной станции? Где высокие технологии»? А что показала война? Английский самолёт, получивший пробоину, приходилось выбрасывать на свалку. А наш «Як», который можно было чинить в МТС, снова поднимался в воздух и бил врага.

– Однако мы ведь отстаём от Запада и всё время его догоняем.

– Исторический опыт показывает: если Россия пытается догнать Запад – выходит только конфуз. Если идёт своим путём – она вызывает восхищение.

– Но смотрите, какая на нас идёт агрессия с Запада. Я имею в виду не только товары, но идеологию, массовую культуру. Наш язык, который вы называете древнейшим, засоряется таким количеством иностранных слов, что впору назвать это нашествием...

– Не вижу здесь ничего катастрофического. Мы уже в Петровское время пережили нечто подобное. Однако это не помешало русским в следующем столетии создать величайшую литературу. Язык всё время сортирует иностранные слова: одни отбрасывает, другие – осваивает. Возьмем пример из авиации. В начале прошлого века Россия закупала авиационную технику из Франции, и к нам пришла масса французских терминов: «авиатор», «аэроплан» и другие. Но потом авиатор превратился в лётчика, аэроплан – в самолёт. То есть, где возможно, иностранные слова были вытеснены русскими, а для обозначения профессий удобнее оказалось пользоваться чужой речью: пилотом стали называть лётчика, ведущего самолёт; того, кто ориентирует полёт по карте, назвали штурманом, заимствовав немецкое слово; бортрадист – тоже немецкий термин.

За десятки тысяч лет русские сумели приспособиться к соседству других народов, научились осваивать их культуру – этим, видимо, объясняется «всемирная отзывчивость русского человека», как её определил Достоевский в своей знаменитой речи на открытии памятника Пушкину. Кстати, великий поэт нередко вплетал надписи в свои рисунки совершенно в духе древней традиции. Я «прочитал» сто пятьдесят его рисунков, и сейчас готовлю к изданию книгу. Любопытно, что французский художник Жак Кокто, к столетию со дня гибели Пушкина нарисовав его на смертном одре, вписал в рисунок текст на русском языке. Так что традиция сопровождать русским текстом произведения искусства была жива на Западе ещё совсем недавно.

Беседу вёл Владимир СМЫК

Автор: КОЗЛОВ Сергей