Когда- то он был молодым, то есть абсолютно новым. Его только-только сделали и он сверкал тем блеском, который присущ только новым вещам. Краски его сияли и отблескивали яркими невесомыми вспышками, возвещая миру о приходе его.. приходе нового существа, пусть и неживого по общим человеческим понятиям. Всего лишь игрушка, всего лишь указатель ветра, услаждающий взор. Но что ему люди, всего лишь тени меж крыш.

Его установили заполночь, почему-то они решили так- именно ночью, в час когда звезды столь низки над землею, что полнят светом своим весь мир. И он впитал в себя их свет, в тот миг, когда его извлекли из упаковки и установили на коньке дома, на длинной металлической спице, посадив его выше всех, ну или почти выше всех, ведь были еще ратуша и многие другие дома. Но здесь он был выше всех и видел, конечно же, дальше всех.

И он смотрел.

Он видел.

Он думал.

Думал, что видел.

- Э-ге-геееей – раздавалась над крышами домов каждый день-деньской..-Я лучше всех, я вижу вас, и я говорю вам – летите. Летите, говорю я вам. Я – ваш повелитель, так летите же.

И они летели, все они, мягкие пассаты и могучие северные вихри, легкие дуновения знойного полдня, тайные вздохи полночного мира – все они устремлялись в сторону, которую указывал он своим серебряным жезлом. И он смеялся. Смеялся от своей силы, от радости творения, ведь он был творцом – творцом Пути. Пути в который отправлялись ветра после встречи с ним. Он видел далеко, и мало кто избегал его взгляда. Он был могуч. Он был выше всех в этом уголке мира, состоящем из черепицы и металла, а также из провалов, зияющих меж ними. А еще было море, огромная синяя полоса чего то невероятного, зыбкого , но спокойного, уходящая вдаль к небу. Море манило его взор и он наблюдал за ним.

Да, он наблюдал за ним, ибо у него была мечта. Ведь мечта есть у всех, а чем он был хуже. Маленькую мечту, кому-то кажущуюся пустяком – он мечтал увидеть восход. Миг, когда над синей полосой появляется маленькая искра изнанки мира, и над водной гладью разливается золотое сияние восходящего Солнца, предлагающего миру свои теплые объятия, столь похожие на объятия матери, чего , увы, он был лишен. Ведь он был всего лишь вещью. Каждую ночь он ждал этого мира, но всегда наставал миг, когда требовалось его участие в делах этого мира, когда ему нужно было разрулить этих ветреных друзей. И он во вздохом отворачивал свой взор от заветной полосы меж небом и водой и указывал им их путь, путь в бесконечность. Он не завидовал им и их беспечной свободе бесконечного полета, нет, ведь он был выше.. и это он говорил им куда лететь.

Каждое утро, каждый день, неделю за неделей.. и уже начали меркнуть краски на его теле, и глаза стали заплывать пылью, но одно не менялось – он все еще был выше. Он видел вокруг себя своих дальних собратьев, которые занимались тем же, что и он – они тоже крутили ветрами. От их криков стоял неумолчный гомон, и он смеялся над ними – над их тщетными попытками возвеличивания себя за его счет, ведь он знал – это он Повелитель Ветров, только он и никто больше. И у них не было его мечты, его великой маленькой Мечты. Мечты о восходе. О миге пробуждения жизни. Он знал – они завидуют ему, его высочайшему над ними положению, в котором они были, подобно людям, всего лишь тенями его величия.

И лишь старый Кот приходящий греться на его крышу был вне его власти. Он был рядом, этот щурящийся от солнечного тепла комок шерсти, клыков и кривых когтей. Когда то он тоже был молодым котенком, пришедшим в мир в какой-то темной нише на краю сточной канавы. Но он помнил язык матери, дарящий ему тепло, он помнил ее соски, дарующие ему еду, он помнил ее зубы, прихватывающие его загривок в миг опасности и стук ее когтей, когда они убегали от нее. Он помнил времена, когда был ниже всех и таился в тенях меж домов, не рискуя выйти к Солнцу. Что ж, это было.. но было давно, а теперь он был Котом.

Кот был Котом, и он грелся там, где хотел, когда хотел, сколько хотел. Он любил приходить на эту высшую точку местного мироздания и нежиться в горячих лучах Солнца, которое к тому же не жалело сил и на черепицу крыш, даруя им ровное тепло, столь полезное го костям. А еще он любил молча глумиться над этим созданием, которое мнило себя властелином ветров. Всем своим видом он выказывал ему невероятную глубину его заблуждений о его высочайшестве, не утруждая себя высказыванием сентенций на эту тему. Он просто лежал подле него, и тихо млел от сознания своего превосходства. И так, наверное, было бы всегда.

Но однажды все изменилось. День начинался как всегда - ветра разлетались под его чутким руководством, не смея ослушаться его приказов. И тут он увидел – он увидел вдалеке от себя и, что самое главное- намного ниже себя, своего собрата.. собрата, который молчал и не кричал ветрам ничего, а застыл в незримо ощутимом порыве прерванного движения к точке восхода. Движения, которое бывает лишь при встрече, в миг, когда руки, да и вся сущность в целом, тянутся принять даруемое.

- Он увидел ! – закричал он. – Он увидел восход, но как ? Как он смог, этот презренный кусок грязи. Это моя мечта, моя ! Мо-я-я-я-я! Как он смог …как ?

И тогда он совсем по-другому посмотрел на мир, и смог увидеть еще несколько братьев своих, которые неподвижно стремились в одну точку, не обращая внимания на окружающее. И их глаза были полны света, не полуденного – нет, а света восходящего светила, навеки поселившегося в них. Они презрели этот мир, уйдя к свету. Они исполнили свою мечту, ведь у них она было одна, как бы ни таили они друг от друга свое сокровенное. И он поклялся, что завтра будет миг исполнения его мечты, миг обретения истинного отсверка во взоре.

Назавтра ему пришлось вознести свои клятвы безмолвному небу еще раз, ибо в миг, когда терминатор уже должен был взорваться разгорающейся искрой небесного огня, дела вдруг позвали его, столько ветров вдруг оказалось неприкаянными и он не мог бросить их, он должен был дать им их Путь. А послезавтра все повторилось.

- Завтра ! - Завтра !! – Завтрааааа… - день за днем, неделя за неделей, клятва его оставалась, как и мечта – неисполненной. И он начал угасать, нет – он все так же указывал ветрам их путь, не пропуская ни одного их них, ведь он помнил свое предназначение. Но куда-то потихоньку уходило его веселье, жезл его потихоньку угасал, а в глазах уже почти ничего не отражалось..в них поселилась пустота, лишь где то в глубине тлела искра.. искра несбытого желания.

И Кот не выдержал, в конце концов.

- Глупец ! – возопил он – Глупееец, мррмяуу! Ты идиотская, возмнившая невесть что о себе железяка!! Глупец, возмечтавший о несбыточном!

В пустых глазах вращающегося флюгера вдруг вспыхнуло что-то, давно уже не посещавшее их.

- Почему ? Почему я глупец ?? – проскрипел он, - Почему несбыточно ?

- Потому что ты игрушка ! Игрушка!! Игрушкааааа!!! Для ветров, для людей, для меня..ты игрушка для всех, но прежде всего для ветров, и они никогда не дадут тебе исполнения твоего желания, за твою гордость, за твое высокомерие.. за все !

- Но, но ведь меня таким сделали, почему же они молчали тогда ? Почему…

- А им так нравится - усмехнулся Кот – Ты уж прости меня, старого, что я молчал… надо было тебе давно сказать, коли ты такой уж непробиваемый ..

- Да, я железный – в ответе флюгера вдруг прорезался тот молодой повелитель ветров – Я железный ! Но и я хочу чего то… столь малого, столь огромного…

- Ммммрмрм-дааа – промурлыкал Кот – Ты силен, ты железен, ты могуч. А они, там внизу – слабаки.. Но они смогли увидеть, задумайся над этим. – и Кот, потершись на прощание о спицу флюгера отправился на прогулку.

- Постой ..постой.. объясни мне !!! – неслось ему вслед – Над чем я должен подумать, в чем секрет?

Но над крышами уже разливалась темнота и звезды высыпали на небо. Звезды, провозвестницы его появления здесь, его возвеличивания над этим мелким микрокосмом. Они помнили его, а он помнил их, ведь они были первыми, кого смог увидеть, будучи еще абсолютно беспомощным в руках человека, вбивающего спицу крепления в конек крыши. И в голове его вдруг взорвалось понимание, понимание того, что сила не всегда в величии, она может таится и в беспомощности. Он понял, что должен сделать. Восход ждал его.

И он увидел его, миг рассвета, миг когда золотое сияние смешалось с ультрамарином безбрежного моря, миг, когда мир вновь получал Солнце. И в его глазах поселилось сияние его.

Говорят, в тот миг все ветра в округе словно взбесились. Они бились о флюгер, грозя сорвать его, изломать, превратить в лом, недостойный нахождения на вершине мира. А он спокойно принимал их удары, и лишь слезы продолжали мерно стекать из его наливающихся светом глаз… слезы, сковавшие его спицу в ее родном гнезде, обратившие гладкий металл в изъеденный мертвый камень рыжей ржавчины, слив их в объятиях энтропии..

Он смирился со своим бессилием и обратил его в силу..

он смог принять это.