Преподобный старец Фёдор Кузьмич (Томский) - император Александр I

Преподобный старец
Фёдор Кузьмич (Томский)
- император Александр I

Необходимо сделать последний шаг
к торжеству правды о великом русском святом

Так велико желание видеть на вершине власти идеального правителя, царя доброго, а лучше - праведного, и так их было мало в истории, что в каждом из исторических персонажей пытаются отыскать хоть намёк на заветный облик. И вот оказывается, что эти чаяния не напрасны, что Россию (и весь мир) можно поздравить со святым, причём необычайно ярким, чья судьба для христианского мира уникальна. Это - тот, кто был императором Александром Первым - "благословенным", как звали его в народе, "нашим ангелом", как говорили при дворе.

Александр I пришёл к власти через невольное отцеубийство, хотя, конечно, сам он давал согласие только на отстранение от власти полусумасшедшего деспота Павла I, причём под угрозой собственной жизни, - но это мучило его всю жизнь. Реформы его, вследствие сильнейшего давления окружения, были неудачны. В первых столкновениях с Наполеоном в Европе в 1805-7 годах российские войска терпели поражения (хотя это несопоставимо с Цусимой и революциями 1905 и 1917 годов). С 1817 усиливались реакционные действия в связи с возникавшей угрозой дворянского восстания. Но нельзя забывать и другое. Он одержал победу в отечественной войне 1812 года и был убежден, что победой обязан промыслу Божьему. Человек искренней религиозности и чуткой совести, Александр заложил шедевр русской архитектуры (увы, не осуществлённый) - храм Тела, Души и Духа на Воробьёвых горах. Ещё в 1809 г. было создано Великое княжество Финляндское, ставшее по существу автономией с собственный сеймом, а в мае 1815г. Александр объявил о даровании конституции Царству Польскому, предусматривавшей создание двухпалатного сейма, системы местного самоуправления и свободу печати. В 1817-1818 годах ряд близких к императору людей (в т. ч. А.А. Аракчеев) занимались по его приказу разработкой проектов поэтапной ликвидации крепостного права в России. К 1820 году был готов проект «Государственной уставной грамоты Российской империи» (конституции), предусматривавший федеративное устройство. В век империй Александр I провозгласил христианскую идею Священного союза (хотя она была извращена его корыстными союзниками) - прообраз возникших столетием позже Лиги Наций, ООН, Европейского Союза.

С течением времени Александр I всё больше убеждался в том, что ему не удаётся облагородить государство в соответствии с христианскими принципами, которые настойчиво звучали в его душе. Этот разлад между реальностью и долженствованием мучил его год за годом, усугубляясь терзанием от сознания своего недостоинства понести великую ответственность, одиночества (царь жаловался, что не имеет помощников и не может найти подходящих людей на губернаторские должности) и муками совести от нарушения этических основ в кровавую ночь 12 марта. Когда-то, в минуту величайшей опасности для его страны, он обмолвился, что лучше отпустит себе бороду и уйдет в сермяге по дорогам, чем покорится врагу. И вот наступило время не слов, а дел. История, приведённая ниже, радостная и поразительная, потому что она реальна. Ныне его светлая мощь для антихристианских начал губительна, а для тёмных дел верховных властителей России невыносима, и они особенно позаботились о том, чтобы великая правда о подвиге государя осталась скрытой, насколько возможно. Тем важнее скорее исполнить наш долг и восстановить историческую справедливость. История такова.

"Ранняя осень 1825 года, солнце, золотая листва. И уже не то мучительное беспокойство, которое заставляло метаться по всем губерниям и городам империи, но тщательно продуманный план приводит его в Таганрог. Рубеж жизни достигнут, совершается небывалый поворот судьбы. К государю не допускается никто, кроме императрицы, лейб-медика и камердинера: время, достаточное для последних приготовлений. Затем приносится гроб. Из Таганрога на север выходит высокий пожилой путник в одежде простолюдина, с мешком за плечами, с палкой в аристократически маленькой руке. А во дворце - заглушенные движения, шорох, шепчущие голоса. Гроб завинчивают и заливают свинцом. Россия оповещается о скорбном событии - безвременной кончине императора Александра.

Лейб-медик рисует профиль государя на смертном одре: это в столице должно послужить доказательством, что император действительно умер и в гробу действительно его тело. И гроб везут через всю Россию, чтобы в Петербурге опустить его с подобающими церемониями в усыпальницу царской фамилии. <...>

В конце 1825 года в Саровскую обитель прибыл неизвестный человек средних лет. Его исповедовал сам преподобный Серафим, и вновь прибывший был принят в монастырь под начало преподобного как послушник под именем Фёдора. Его происхождение и прошлое оставались не известными, по-видимому, никому, кроме преподобного.

Миновало несколько лет - время, достаточное для того, чтобы официальная версия о смерти в Таганроге императора Александра крепко вошла в общественное сознание. Немногие посвященные свято хранили тайну: каждый понимал, что приоткрыть хоть крайний уголок её значит закончить жизнь в казематах Шлиссельбурга либо в других, ещё более скорбных местах. У всех было ещё свежо в памяти 14-е декабря, и малейший слух, способный посеять сомнение в правах императора Николая на престол, был бы истреблен в самом зародыше. Императрица Елизавета умерла. Новый государь наложил руку на её письма и дневники1, прочитал их в полном уединении и собственноручно сжег в камине.

Сжёг в камине. Но прошло немного времени, и в Саровскую обитель, отстоявшую от Петербурга на тысячу двести верст, внезапно пожаловал он, государь император. Аршинными, как всегда, шагами, выгнув грудь колесом и глядя вперёд стеклянным, трепет наводящим взором, прошествовал он со свитою в скромный храм. На паперти его ждал в праздничных ризах маленький горбатый старичок со множеством мелких морщин и с голубыми глазами, такими яркими, будто ему было не семьдесят, а семнадцать лет. Император склонился, и его пушистые, благоухающие, холеные подусники коснулись руки святителя - бледной, с загрубевшими от постоянной работы пальцами, но странно пахнущей кипарисом.

После торжественной службы и не менее торжественной трапезы государь удалился в келью настоятеля. И там в продолжение двух или трех часов длилась беседа троих: Серафима Саровского, Николая I и того, кто теперь трудился в Сарове под смиренным именем послушника Фёдора. <...>

Государь вернулся в Петербург. Логика власти продолжала свой неукоснительный ход. И та слепота, которую политики того времени считали государственным здравым смыслом и назвали бы, вероятно, государственным реализмом, если бы это словечко уже было изобретено, продолжала стремить империю к её концу.

Конечно, только накануне своего ухода мог император Александр надеяться на то, что индивидуальный подвиг, или хотя бы даже духовный труд всей Небесной России, в состоянии спасти династию от неотвратимой мзды. Когда, давно уже покинув Саров, он в глубокой старости умирал в сибирской тайге, сознание его было уже безмерно яснее и он прозревал в такие глуби и выси, о каких вначале, вероятно, не подозревал.

Что заставило его покинуть Саров, мы не знаем. Преподобный Серафим преставился в 1832 году, а осенью 1836-го к одной из кузниц на окраине города Красноуфимска подъехал верхом бедно, хотя и чисто одетый, очень высокий человек преклонного возраста. Он просил подковать ему лошадь. Но и облик его, и манера речи показались кузнецу и народу, там толпившемуся, необычными и странными. Задержанный и направленный в городскую тюрьму, он назвался крестьянином Фёдором Кузьмичом, но от дальнейших разъяснений отказался и объявил себя бродягою, не помнящим родства. Его судили именно за бродяжничество и сослали в Сибирь на поселение, предварительно наказав ещё двадцатью ударами плети. Местом поселения была назначена деревня Зерцалы Томской губернии, куда и прибыл 26 марта 1837 года".2

"Во время следования этапным порядком Фёдор Кузьмич своим поведением, услужливой заботливостью о слабых и больных, тёплыми беседами и утешениями расположил к себе не только арестантов, но и конвоиров. По прибытии в Сибирь Фёдор Кузьмич был помещен на Краснореченский винокуренный завод, где прожил около пяти лет. На принудительных работах его по старости лет не занимали, в передвижениях не ограничивали".

"Так начался сибирский период его жизни - долгий, 28-летний период. Казаки, крестьяне, купцы, охотники, священники - все принимали горячее участие в его судьбе, так как его скитальческая жизнь, благочестие, врачебная помощь, которую он оказывал населению, и религиозные беседы, которые он вёл, скоро стяжали ему ореол праведности и прозорливости. Но сам он считал себя отягощенным великим грехом и, где бы ни случалось ему жить, большую часть времени проводил в молитве. Везде и всегда с ним было несколько религиозных книг, икона Александра Невского и маленькое слоновой кости распятие, поражавшее всех нерусским характером работы. О своём прошлом Фёдор Кузьмич не говорил никогда, никому, даже оказывавшим ему особое уважение епископам Иннокентию и Афанасию Иркутскому. Лишь иногда в его речах слушателей поражало такое глубокое знание событий 1812 года, такие подробные воспоминания о жизни высших петербургских кругов, какие могли бы быть достоянием только их непосредственного участника".

"Простой в общении, хотя все манеры обличали его как человека образованного и воспитанного, старец вёл жизнь подвижника. Вставал очень рано и всё свободное время посвящал молитве, строго соблюдал посты, но не рисовался этим. Почитатели Фёдора Кузьмича почти ежедневно приносили ему пищу, а по праздникам заваливали пирогами, шаньгами и прочим. Старец охотно принимал всё это, но, отведав немного, оставлял, как он выражался, «для гостей», и раздавал затем заходящим к нему странникам.

Во время проживания в сёлах Фёдор Кузьмич аккуратно посещал церковные службы, становился всегда в стороне, поближе к двери. В Томске он часто ходил в праздничные дни в домовую архиерейскую церковь (в ограде мужского монастыря). Преосвященный Парфений как-то предложил старцу становиться в моленной комнате епископа, рядом с алтарем, но Фёдор Кузьмич отказался от такой чести. Бывая в разных храмах, старец никогда не причащался, чем вызвал одно время обвинения в сектантстве. Впоследствии же выяснилось, что у него был постоянный духовник - протоиерей красноярской кладбищенской церкви отец Петр Попов, который и причащал старца.

В январе 1864 года старец занемог, 20 числа (по старому стилю) мирно отошел ко Господу. Похоронили Фёдора Кузьмича на кладбище Томского Богородице-Алексеевского мужского монастыря, что свидетельствовало о признании Церковью его подвижнических заслуг.

В 1903 году настоятель монастыря архимандрит Иона благословил постройку часовни на могиле старца. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих сёлах - отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца. Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика И. П. Леднева и архитектора В. Ф. Оржешко, мощи старца остались нетленны...

...В 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена в связи с подготовкой к празднованию 1000-летия крещения Руси было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, прославивших этот суровый край святостью своей жизни и трудами на благо Церкви и Отечества. Среди подвижников веры и благочестия, в земле Сибирской просиявших, отмечен и праведный Феодор Кузьмич Томский."3 Он причислен к лику сибирских местночтимых святых, память которого Церковь отмечает 2 февраля.

Никаких документальных подтверждений этой легенды не существует, однако существуют свидетельства современников и некоторые косвенные доказательства. Царя в старце Фёдоре Кузьмиче узнал сосланный в Сибирь истопник из царского дворца. Узнал государя и отставной солдат, помнивший его по службе в дворце: «Увидев Фёдора Кузьмича, он закричал: «Царь! Царь-батюшка, Александр Петрович!» и тот поспешно ответил: «Я всего лишь бродяга. Молчи, не то попадёшь в острог». Узнала его и некая чиновница, которая при звуках знакомого голоса даже упала в обморок. Сам Фёдор Кузьмич, уезжая из деревни Зерцалы, оставил в тамошней часовне загадочный вензель в виде буквы «А», с короной над нею и парящим голубем вместо черты, нарисованный карандашом и раскрашенный зеленовато-голубой и желтой красками.

"Императора опознала крестьянка Александра Никифоровна, которая была весьма дружна со старцем и по его настоянию, будучи двадцати двух лет от роду, предприняла поездку на богомолье. Она побывала в Почаевском монастыре, в Кременчуге, где в доме графа Остен-Сакена была представлена Николаю I, видела портрет Александра. Вернувшись в Сибирь, Александра вроде и воскликнула: «Батюшка Фёдор Кузьмич, как вы на императора Александра Павловича похожи!» Старец в лице переменился, строго спросил: «Почем знаешь?» - «Портрет у графа видела», - ответила Александра. На это старец ничего не сказал, сразу ушел в другую комнату..."

Есть и более поздние доказательства. Прежде всего, Александровская колонна, которую установил Николай I на Дворцовой площади Петербурга в 30-х годах (архитектор Монферран). В отличие от римских цезарей и советских вождей, христианским государям не ставили прижизненных статуй. Обратим внимание, что обычно царям ставили конные памятники, так что и ему полагался бы конный, с барельефами - Бородино, Париж, Триумвират. Вместо этого изображен ангел, несущий крест и двуглавые орлы без корон, что аллегорически указывало на добровольный отказ от власти. Разорванные цепи - символ освобождения. Ангел не только обозначает небесную жизнь, но и намекает на монашество - ангельский чин.

Другое важное свидетельство - вскрытие могилы Александра I в Петропавловской крепости. Вскрытие захоронения производилось в 1919 году, гроб оказался пустым и было видно, что он никогда не использовался (ясно, что в императорской не могли хранить останки постороннего человека)4. Впрочем, первый раз могила вскрывалась ещё его разрешения Александра III графом Воронцовым-Дашковым - и тогда обнаружилось, что гроб пуст.

Наконец, "сохранился портрет во весь рост старца Фёдора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного (кажется, тобольского) живописца. Этот документ был опубликован. Он красноречивее любых доказательств. Он ошеломляет.

Огромный, голый, полусферический череп. Над ушами - остатки волос, совершенно белых, наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на «хладный лоск» которого «рука искусства» наводила когда-то тайный гнев, теперь почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах, устремленных на зрителя, - суровая дума и непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти испепеленные черты - те самые черты, которые видели мы все столько раз на портретах императора, - именно те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига.

Для того чтобы «подделать» это портрет, чтобы умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое сходство с Александром и при этом с такой глубиной психологического проникновения постичь всю логику духовной трагедии этого царя, - для этого безвестный живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но здесь не может идти речь не только о гении, но даже о скромном таланте: как произведение искусства портрет почти безграмотен."5

Со дня преставления старца Фёдора Кузьмича прошло более 130 лет. Современная наука позволяет подтвердить достоверность приведённых событий. Возможен такой порядок действий.

1) Ещё раз вскрыть гроб в Петропавловской крепости - в присутствии духовных лиц и криминалистов, со строгим соблюдением соответствующих юридических процедур, с видеосъёмкой. Крайне маловероятно, что в гробу будут чьи-то останки, но если они действительно будут6, необходимо взять необходимый для экспертизы материал.

2) Точно с такими же строгостями следует взять частицу из мощей Фёдора Томского, из останков детей Александра I, его брата Николая I, других членов фамилии, а также контрольные частицы из останков других людей (не родственников). Если мощи Фёдора Кузьмича не сохранились, то можно использовать пряди волос или частички кожи на одежде (если они сохранились в музеях, в архивах).

3) Самый важный этап - генетическая экспертиза (сравнение ДНК), которая должна обнаружить родство, причём частицы для анализа, как и полагается в науке, должны проходить под номерами, так что окончательный результат будет известен только после всех анализов.

Благословенный случай, когда наука может послужить делу веры!

Владимир Камский

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Императрица прервала ведение дневника за восемь дней до «кончины» мужа.

2 Цит. по: Д. Андреев "Роза Мира", кн. 9, гл.4 "Подвиг".

3 Газета "Золотые купола" от 24 февраля 1999. Статья Тамары Малышкиной. См. также на сервере Компании «Мега» www.mega.kemerovo.su («Экономика и жизнь Кузбасса»)

4 В составе комиссии на вскрытии присутствовали великий князь Н.М. Романов (внучатый племянник Александра I) и Луначарский, от знакомых которого были аналогичные свидетельства. Любопытно, что Николай Михайлович, имея доступ к секретным документам императорской фамилии, после некоторого колебания твёрдо заявил в 1907 году, что царь умер в Таганроге (см. его статью "Легенда о кончине императора Александра I в Сибири в образе старца Фёдора Кузьмича" в "Историческом вестнике", т. CIX, №7. Спб, 1907). Он мотивировал это тем, что, с психологической точки зрения, такая перемена в судьбе Александра I невероятна. Одна научная честность побудила его переменить своё мнение после упомянутого вскрытия в 1919 году.

5 Портрет помещён в "Жизнеописаниях отечественных подвижников благочестия XVIII и XIX веков. Январь" Изд. Афонского русского Пантелеймонова монастыря, 1906.

6 Поскольку человек нецарской крови не мог быть похоронен в царской усыпальнице, то есть гипотеза, что вместо Александра I в гроб был положен кто-то из его родственников (отчего народу и не показывали гроб открытым). Аналогично высказывалось предположение, что и Фёдор Кузьмич -не император Александр, а кто-то из родственников, например, внебрачный сын Павла I. Для исключения этих гипотез и нужно проверить степень родства с детьми Александра, его братьями и отцом.

 Добавлю от себя одну интересную деталь: в процессе подготовки этого поста нужно было сохранить фотографию Александра I, только вот забыл переключить шрифт и по латыни Ал  вышло Fk - вот такая странность.