ДО СВИДАНИЯ, МАЛЬЧИКИ
 

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли -
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом - солдат...
До свидания, мальчики!
Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.

Вы не прячьтесь, вы будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат.
И себя не щадите вы!
И все-таки
постарайтесь вернуться назад.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб - разлуки и дым,
наши девочки платьица белые
раздарили сестренкам своим.
Сапоги - ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон...
Вы наплюйте на сплетников, девочки.
Мы сведем с ними счеты потом.

Пусть болтают, что верить вам не во что,
что идете войной наугад...
До свидания, девочки!
Девочки,
постарайтесь вернуться назад.

1958 г.

ОКУДЖАВА Булат Шалвович (9 мая 1924, Москва – 12 июня 1997, Париж), русский поэт, писал также прозу.
Родился в семье большевиков, был старшим из двух сыновей; отец их —- Шалва Степанович — грузин; мать — Ашхен Степановна Налбандян — армянка. Раннее детство прошло в Москве, где семье выделили две комнаты в коммунальной квартире на Арбате, и в Тифлисе, куда ездили к родственникам. Восприятие кавказских языков и культуры Окуджава передает в семейной хронике «Упраздненный театр» (1989-1993). Дома говорили по-русски, одним из мотивов было желание «говорить языком Ленина». В тбилисском кругу было принято посещать оперу и концерты, и Окуджава с юных лет знал репертуар оперного театра. С детства же писал стихи и прозу.

В 1932 семья переезжает в Нижний Тагил. В 1937 по обвинению в троцкизме отец был арестован и вскоре расстрелян, при хлопотах за мужа была арестована и мать. Дети остались в Москве с бабушкой. Постепенно старший «отбился от рук», и в 1940 родственники забрали его в Тбилиси, откуда весной 1942 Булат, неполных восемнадцати лет, пошел добровольцем в армию (рассказ «Утро красит нежным светом», 1975). Потрясению от непридуманной войны посвящена повесть «Будь здоров, школяр» (1960-1961); военная служба после госпиталя и отпуска 1943 года описана в повести «Приключения секретного баптиста» (1984). Весной 1944 Окуджава был демобилизован.
В Тбилиси, после ранения, Булат читал свою лирику в литературном кружке, сложившемся вокруг поэта Георгия Крейтана. В 1945 в газете Закавказского фронта появились военно-патриотические стихи Окуджавы, написанные в расчете на публикацию. Позже он отважился зайти к приехавшему в Тбилиси Б. Л. Пастернаку, который отнесся к стихам терпеливо и одобрил выбор будущим литератором филологического факультета Тбилисского университета. Во время учебы в университете стал одним из инициаторов литературного кружка, многие члены которого были репрессированы в апреле 1948.

В 1950, после окончания университета Окуджава получил распределение — учителем в Калужскую область, что нашло отражение в повести «Новенький, как с иголочки» (1962) и рассказе «Частная жизнь Александра Пушкина…» (1976). С 1953 начал публиковаться в местных изданиях, сотрудничать в молодежной газете. В 1956 в Калуге вышел первый его сборник «Лирика», образчик соцреалистического канона.
В 1955 была освобождена, а затем и реабилитирована мать поэта. В 1956 он перебрался в Москву. Обретение собственного поэтического голоса связано с участием в литобъединении «Магистраль», созданном поэтом Г. Левиным. Здесь «Лирику» раскритиковали, что способствовало творческому кризису ее автора.
К 1957 Окуджава начал писать по-новому, часть его произведений — песни (некоторые были созданы ранее: «Неистов и упрям…» в 1946; «Эта женщина!..», возможно, в студенческие годы и т.д.). Песни Окуджавы уже в конце 1950-х стали очень популярны. Неповторимый язык, интонация доверительности, идущая как бы изнутри мелодия отсутствие фальши сделали песни культурной приметой времени и манифестом инакомыслящей интеллигенции вплоть до времен перестройки. Его емкое афористическое слово обогатило язык. Цензурой поэзия Окуджавы воспринимались по-разному. Так, из 1957 текст «Надежда, я вернусь тогда…» вошел уже в сборник «Острова» (1959), ряд широко известных текстов был напечатан на родине в 1960-е гг., другие лишь в годы перестройки.

Первый «песенный» период (1957-1961) совпал с расцветом так называемой «эстрадной» поэзии, введя Окуджаву в ее круг (Б. А. Ахмадулина, Е. А. Евтушенко, А. А. Вознесенский и др.), в частности, на выступлениях в Политехническом музее, во Дворце спорта в Лужниках. С 1963 Окуджава создавал по 1-3 песни в год (лишь в 1975 — 9 песен), становившихся широко известными («Песенка о Моцарте», «Грузинская песня»). Второй его «песенный» период — начало 1980-х гг.
В поэзии Окуджавы очень важное место занимал Арбат, символизирующий ценности русской интеллигенции («Песенка об Арбате», «Надпись на камне», «Арбатский романс» и мн. др.), противопоставленной «чужеземцам» («Я выселен с Арбата…»), чьи «речи несердечны и холодны пиры». Реальные детали (например, «поэт Глазков напротив жил» в песне «Речитатив») погружены в символическое пространство — «рай, замаскированный под двор»; в поздних стихах Арбат демифологизируется («В арбатском подъезде мне видятся дивные сцены…»).
Окуджава — поэт фронтового поколения, рисующий войну с точки зрения любви к жизни и к человеку, которому присущ в то же время нериторический героизм. В поздней лирике нарастает мотив личной ответственности за прошлое: «Убил ли кого? Или вдруг поспешил и промазал?.. /… А справиться негде. И надо решать самому». Схожа позиция в «политических» стихах, где доля личной причастности к сталинизму («Арбатское вдохновение…», 1980; «Я маленький, горло в ангине…» и др.), вообще ответственность современников трагедии («Калужская фантазия»), не менее важна, чем инвективы палачам («Ну что, генералиссимус прекрасный…», 1981; «Письмо к маме», 1987 и др.) и проблема прощения («Прощание с осенью»).

Образ единения людей, сплотившихся в противостоянии злу, у поэта обращен к пушкинскому — «прекрасен наш союз». Песни «Союз друзей» (1970) и «Молитва» (1964-66) стали гимнами Клуба самодеятельной песни (КСП), где Окуджаву считали основоположником жанра авторской песни наряду с В. С. Высоцким и А. А. Галичем. Хвала открытой двери («Когда метель кричит, как зверь…», 1959), однако, сменяется у Окуджавы скепсисом («Взяться за руки не я ли призывал вас, господа…»), неприятием толпы «потных современников моих» («Да здравствует великий Понедельник!..», 1977); тема человека и стаи («Антон Палыч Чехов…») подытожена словами: «Уединение прекрасно, а одиночество беда».

В языке Окуджавы богатейший арсенал поэтических приемов: весь метрический репертуар русского стиха; разнообразная звукопись, в т.ч. экспериментальная (все слова строки, например, на «в»: воля, восторг, вероятность везения…), всевозможные лексические средства (синонимы: отчизна – страна проживания – черное пространство; паронимы: старят старанья, грустные грузинки и проч.), филигранная работа с семантикой, в том числе и «неполнозначных» слов – союзов, междометий и т.д. Употребление разноплановых средств строго соразмерено, что создает иллюзию полной простоты и безыскусственности. Воедино сводятся противоположности, так, высокий книжный стиль ( дама, око, вершить, пасть, простертый; цитаты и реминисценции: «боль от перемены мест», «командир - дам уездных кумир»; развернутые метафоры: троллейбус – корабль, совесть – костер; образы-символы Надежды, Веры и Любови…) совмещен с разговорным стилем доверительной беседы ( пустяк, зябкий, прикончить; обращения: а мы с тобой, брат…, представьте вы…; игра фразеологизмами: играет всю жизнь напролет, по образу и духу).

Важнейшей внутренней темой творчества Окуджавы стало преодоление революционного менталитета, который для него долго сосуществовал с гуманистическими ценностями. В «Сентиментальном марше» воспеты комиссары в пыльных шлемах, но готовность на жертву уже соединена с жаждой сберечь жизнь. В стихотворении «До свидания, мальчики» (1958), где война названа подлой, — та же «дегероизация», за которую в начале 1960-х был разгромлен в печати «Школяр». В 1962 секция СП РСФСР постановила, что «большинство этих песен не выражает настроений, дум, чаяний нашей героической молодежи», после этого автору пришлось как бы заново искать путь к читателю, с чем связывают обращение поэта к исторической прозе.

В повести «Глоток свободы» («Бедный Авросимов») (1965-1968) исследуется правомерность революционного пути на примере П. И. Пестеля. В повести «Мерси, или Похождения Шипова. Старинный водевиль» (1969-1970) и романе «Путешествие дилетантов» (1971-1977) герои противостоят вмешательству абсолютной власти в частную жизнь (Лев Толстой — Александру II; Мятлев — Николаю I). Они отстаивают духовную независимость в ее бытийных проявлениях. В романе «Свидание с Бонапартом» (1979-1983) самобытный путь частной жизни, подобный толстовскому пути исканий, кончается крахом. Окуджава показал изживание иллюзий свободы, равенства и братства как драматический процесс (Г. А. Белая), происходящий преимущественно в индивидуальном сознании. Его герой расстается с коллективным мифотворчеством, рискуя оказаться в духовной изоляции, грозящей гибелью (Тимофей Игнатьев). Поэтому исторический скепсис Окуджавы развенчивает не только социальную утопию, но и возможные ее экзистенциальные альтернативы, включая «миф о прайвеси», на котором основано нонконформистское искусство эпохи оттепели и застоя. Изысканная композиция, сложный рамочный комплекс, игра с литературными лейтмотивами, двойничество, говорящие имена (в том числе подлинные) стилизация и проч. совмещены в прозе с обширным документальным материалом, который настолько органично включен в художественный текст, что критика порой принимала подлинник за мистификацию.

Ретроспективная проза помогла Окуджаве осмыслить исторический опыт своей эпохи (поэма «В карете прошлого»), который отразился в малой прозе в 1975-1990-е гг. В рассказах «Искусство кройки и житья» (1985), «Нечаянная радость»(1986) и др. показан поздний сталинизм, проникший в частную жизнь, приватное поведение и мировоззрение. «Приключения секретного баптиста» (1984), «Выписка из давно минувшего дела» (1991) и др. рисуют человека послесталинской эпохи, с его страхами, иллюзиями, слепотой и неодураченной совестью. Автопсихологическая достоверность и самоирония ( «Я выдумал музу иронии…») в автобиографических анекдотах и рассказах совмещены с историческим обобщением, поэтому сведения из них не всегда относятся к автору. Рассказ «Девушка моей мечты» (1985) о возвращении матери из ГУЛАГа и хроника «Упраздненный театр» подводят итог размышлениям о коммунистической утопии, которая, пропитав изнутри, превращала детей в убийц, взрослых в винтики, доводя стариков до отчаяния.

Тема поэта, писателя, певца, его творчества и особого места в культуре освещена в стихах («Подмосковная фантазия»; «Прощайте, стихи, ваши строки и ваши намеки и струны...»; «Карандаш желает истину...», «Шарманка старая крутилась…» и мн. др.), в рассказах «Подозрительный инструмент» (1988) и «Гитарист» (1997), во второй части «Свидания с Бонапартом». В лирическом завещании Окуджавы — его последней песне «Отъезд» (1994) — изображен молодой музыкант, поющий, не покладая стараний, подобно Маэстро из «Песенки о Моцарте».

Поэт умер во время своей заграничной поездки в Париже, похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
 

С. С. Бойко
 

Грузинская песня

М.Квливидзе

Am Dm
Виноградную косточку в теплую землю зарою,
G7 C
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
Am Dm
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою...
E7 Am
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

С Dm
Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье,
G7 C E7
Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву,
Am Dm
Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья...
E7 Am
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

В темно-красном своем будет петь для меня моя дали,
В черно-белом своем преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я, и умру от любви и печали...
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

И когда заклубится закат, по углам залетая,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву
Белый буйвол, и синий орел, и форель золотая...
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

Давайте восклицать

Ю.Трифонову

С G C
Давайте восклицать, друг другом восхищаться.
Am Dm E7 Am
Высокопарных слов не стоит опасаться.
С G7 C
Давайте говорить друг другу комплименты -
Am Dm Е7 Am
Ведь это все любви счастливые моменты.

Давайте горевать и плакать откровенно
То вместе, то поврозь, а то попеременно.
Не надо придавать значения злословью,
Поскольку грусть всегда соседствует с любовью.

Давайте понимать друг друга с полуслова,
Чтоб, ошибившись раз, не ошибиться снова.
Давайте жить во всем друг другу потакая,
Тем более что жизнь короткая такая.

Зачем мы перешли на "ты"?

Вольный перевод Б.Окуджавы
из Агнешки Осеецкой

F A7 Dm
К чему нам быть на "ты", к чему?
C7 F
Мы искушаем расстоянье.
A7 Dm Gm
Милее сердцу и уму
C7 F
Стариное: я - пан, Вы - пани.
A7 Dm Gm
Милее сердцу и уму
C7 F
Стариное: я - пан, Вы - пани.

Какими прежде были мы...
Приятно, что ни говорите,
Услышать из вечерней тьмы:
"пожалуйста, не уходите".

Я муки адские терплю,
А нужно, в сущности, немного -
Вдруг прошептать: "я Вас люблю,
Мой друг, без Вас мне одиноко".

Зачем мы перешли на "ты"?
За это нам и перепало -
На грош любви и простоты,
А что-то главное пропало.

Маленький оркестрик

Am E7 Am G C
Когда внезапно возникает еще неясный голос труб.
Dm H7 E7
Слова, как ястребы ночные срываются с горячих губ.
A7 Dm G7 C A7
Мелодия, как дождь случайный, гремит и бродит меж людьми
Dm Am E7 F
Надежды маленький оркестрик под управлением любви.
Dm Am E7 Am
Надежды маленький оркестрик под управлением любви.

В года разлук, в года смятений, когда свинцовые дожди
Лупили так по нашим спинам, что снисхождения не жди.
И командиры все охрипли, тогда командовал людьми
Надежды маленький оркестрик под управлением любви.

Кларнет пробит, труба помята. Фагот, как старый посох, стерт.
На барабане швы разлезлись, но кларнетист красив, как черт.
Флейтист, как юный князь, изящен, и в вечном сговоре с людьми
Надежды маленький оркестрик под управлением любви.

Не клонись-ка ты, головушка

Am E7 Am G7 C
Не клонись-ка ты, головушка от невзгод и от обид.
Dm Am E7 Am
Мама, белая голубушка, утро новое горит.
Dm Am E7 Am
Мама, белая голубушка, утро новое горит.

Все оно смывает начисто, все разглаживает вновь,
Отступает одиночество, возвращается любовь.
Отступает одиночество, возвращается любовь.

И сладки, как в полдень пасеки, как из детства голоса,
Твои руки, твои песенки, твои вечные глаза.
Твои руки, твои песенки, твои вечные глаза.

Песня Верещагина
муз. И.Шварца

Am E7 Am
Ваше благородие, госпожа разлука,
C G C
Мы с тобой друзья давно, вот какая штука,
Dm G7 C A7
Письмецо в конверте погоди не рви.
Dm Am E7 F A7
Не везет мне в смерти, повезет в любви.
Dm G7 C A7
Письмецо в конверте погоди не рви.
Dm Am E7 Am
Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Ваша благородие, госпожа удача.
Для кого ты добрая, а кому иначе.
9 граммов в сердце, постой, не зови.
Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Ваше благородие, госпожа чужбина.
Крепко обнимала ты, да только не любила.
В ласковые сети, постой, не лови.
Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Ваше благородие, госпожа победа.
Значит моя песенка до конца не спета.
Перестаньте черти клясться на крови!
Не везет мне в смерти, повезет в любви.
 

По смоленской дороге

Am Dm E Am
По смоленской дороге - леса, леса, леса.
C G C
По смоленской дороге столбы, столбы, столбы.
Dm E F
Над дорогой смоленскою, как твои глаза
Am Dm E Am
Две вечерних звезды голубых моей судьбы.

По смоленской дороге метель, в лицо в лицо.
Все нас из дому гонят дела, дела, дела.
Может, будь понадежнее рук твоих кольцо
Покороче б, наверно, дорога мне легла.

По смоленской дороге - леса, леса, леса.
По смоленской дороге столбы гудят, гудят.
На дорогу смоленскую, как твои глаза,
Две холодных звезды голубых глядят, глядят.

Песенка о песенке

Am C
Песенка короткая, как жизнь сама,
Dm
Где-то в дороге услышанная.

У нее пронзительные слова,
Am
У нее пронзительные слова,
E7
У нее пронзительные слова,
Am
А мелодия почти что возвышенная!

Она возникает с рассветом вдруг,
Медлить и врать не обученная.
Она как надежда из первых рук (3 раза)
В дар от природы полученная.

Из двери к двери, из окна в окно
Вслед за тобой она тянется.
Все пройдет, чему суждено (3 раза)
Только она и останется.

Повторяется 1 куплет

Я пишу исторический роман

Em H7 Em Am
В склянке темного стекла из под импортного пива
Em H7 Em
Роза красная цвела гордо и неторопливо.
Исторический роман сочинял я понемногу,
Пробираясь, как в туман, от пролога к эпилогу.
Em
Каждый пишет что он слышит,
Каждый слышит, как он дышит.
Am
Как он дышит, так и пишет,
H7
Не стараясь угодить.
Em Am
Та природа захотела. Почему - не наше дело,
Em H7 Em
Для чего, не нам судить.

Были дали голубы, было вымысла в избытке
И из собственной судьбы я выдергивал по нитке
В путь героя снаряжал, наводил о прошлом справки
И поручиком в отставке сам себя воображал

Вымысел не есть обман, замысел - еще не точка.
Дайте ж дописать роман до последнего листочка.
И пока еще жива роза красная в бутылке,
Дайте выкрикнуть слова, что давно лежат в копилке.

(с) Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2008 и Библиотека Мошкова.