ДИК Филип (Dick Philip Kindred) (16 декабря 1928, Чикаго – 2 марта 1982, Санта-Ана, шт. Калифорния), американский писатель.
Родился в семье газетного цензора, мать редактировала официальные речи госчиновников. В 1949 поступил в университет Беркли (Калифорния), но после первого семестра был отчислен за сочувствие коммунистической идеологии.
В начале 1950-х гг. опубликовал свой первый рассказ «Там простирается вуб» (1952). Первые произведения были написаны в реалистической манере, однако популярностью у издательств они не пользовались, в 1955 попробовал себя в жанре фантастики, выпустив роман «Солнечная лотерея». В 1963 стал обладателем престижной премии в области фантастики Хьюго за роман «Человек в высоком замке» (1962). В начале 1960-х гг. пристрастился к употреблению наркотиков, под их действием в период 1963-1964 гг. написал 11 романов, в числе которых «Игроки с Титана» (1963), «Кланы спутника Альфа» (1964), «Предпоследняя истина» (1964), «Нечто подобное» (1964), «Стигматы Палмера Элдрича» (1964).
Романы Дика не укладываются в привычные рамки научной фантастики, его в меньшей степени интересуют технические открытия и их последствия или социальные модели, черты которых резче проявляются в футурологическом обществе. Самое главное для Дика-писателя, как и для других представителей поколения фантастов «новой волны», — это человек и его трансцендентный опыт. Фантастика необходима писателю только как одно из многих проявлений реальности. Отчетливей всего философские и мистические воззрения отразились в незаконченной трилогии «ВАЛИС» (1981).
Дик во многом предвосхитил психоделическое направление в искусстве. Скончался от сердечного приступа 2 марта 1982. Среди других произведений: романы «Марионетки мироздания» (1957), «Распалась связь времен» (1959), «Трещина в пространстве» (1966), «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (1968), «Лейтесь слезы, сказал полицейский» (1974), «Помутнение» (1977), «Божественное вторжение» (1981), «Трансмиграция Тимоти Арчера» (1982). Автор более 100 рассказов.

Экранизации произведений:

• «Бегущий по лезвию» (1982) по роману «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»
• «Вспомнить всё» (1990) по рассказу «В глубине памяти»
• «Confessions d’un Barjo» (1992) по роману «Исповедь недоумка»
• «Крикуны» (1995) по рассказу «Вторая модель»
• «1000 чудес вселенной» (1997)
• «Особое мнение» (2002) по повести «Особое мнение»
• «Пришелец» (2002) по рассказу «Самозванец»
• «Час расплаты» (2003) по мотивам одноименного рассказа
• «Помутнение» (2006) по мотивам одноименного романа
• «Пророк» (2007) по рассказу «Золотой человек» 

Чарльз Плэтт. Беседа с Филипом Диком (избранные места).

…Мистер Дик - задумчивый полноватый человек с черными волосами и седеющей бородкой; держится он хотя и раскованно, но с достоинством. Он, несомненно, эрудит, человек чрезвычайно начитанный, но безо всяких претензий на высоколобость. Живет он в скромной квартире вместе с двумя котами. Обстановка предельно проста: слегка потертая мебель в современном стиле, груда справочников и энциклопедий, дорогая стереосистема. Когда я распаковывал магнитофон, то вдруг обнаружил, что Дик уже приготовил свой, водрузив на стол с покрытием из черного стекла высококачественный микрофон фирмы "Шур". Значит, пока я буду записывать его, он будет записывать меня. Да, ему, конечно, неудобно передо мной, однако он всегда делает собственную запись, когда у него берут интервью. Кто-нибудь другой мог бы квалифицировать это как манию преследования, но я не буду - ничего особенного, просто человек хочет проверить, будет ли моя расшифровка записи достаточно корректной и точной. Или это уже у меня мания преследования? В любом случае, реальность происходящего уже можно смело ставить под сомнение.
Мы начинаем беседовать о его жизни, о том, когда он впервые начал писать научную фантастику, и о том, как он, будучи студентом в Беркли, работал на полставки в магазине радиотоваров.
- Я был в очень своеобразном положении. Научную фантастику я читаю с 12 лет, и поглощал ее тогда огромными порциями, как завзятый наркоман. Я просто влюбился в нее по уши. Но я также читал и те заумные штучки, которые читала тогда вся интеллектуальная община в Беркли. Например, Пруста или Джойса. Таким образом, я поселился как бы сразу в двух мирах, которые обычно никак не пересекаются. Затем, работая в магазине, я познакомился со многими деятелями, работавшими в этом бизнесе - розничными торговцами телевизорами, мастерами по их ремонту и прочими; так вот, они считали меня чудиком за то, что я вообще хоть что-то читаю. Я вообще вращался среди самых разнообразных групп. Скажем, я знавал многих гомосексуалистов - уже тогда, в сороковые годы, в Районе Залива благополучно существовала довольно крупная община гомосексуалистов. Но я был знаком и с некоторыми очень сильными поэтами, и я очень гордился тем, что они - мои друзья. Но и они считали меня странным за то, что я не был гомиком. Ребята же из моего магазина держали меня за странного типа, потому что я знаюсь с гомиками и читаю книги. А мои друзья-коммунисты думали, что я с прибабахом, поскольку не собираюсь вступать в коммунистическую партию... Так что, с этой точки зрения, заниматься научной фантастикой было не столь уж оригинальным занятием. В сравнении со всеми другими моими отличиями это последнее было не таким уж и большим. Генри Миллер в одной из своих книг написал, что, когда он был ребенком, другие дети вечно забрасывали его камнями. У меня было сходное ощущение. Я ухитрился сделать так, что куда бы я ни шел, меня везде встречали с презрением. Поэтому я просто обязан был преуспеть - не в одном деле, так в другом.
- Я женился, когда мне стукнуло девятнадцать, и случилось это лишь немногим ранее, чем я начал писать по-настоящему. Второй раз я женился, когда мне исполнился двадцать один год. И именно в этом возрасте я наконец почувствовал, что научная фантастика - это действительно очень серьезно.
Какое-то время Дик пытался работать как в области научной фантастики, так и за ее пределами:
- Я написал довольно много романов, которые не принадлежат ни к научной фантастике, ни к фэнтези. Все они содержат в себе элемент проецируемого личного бессознательного - или же проецируемого коллективного бессознательного, что делает эти тексты просто непонятными для любого читателя - чтобы понять их, он должен принять мою предпосылку, что каждый из нас живет в уникальном мире.
Как довольно скоро выяснилось, пристроить такие книги в издательство было делом практически безнадежным. Одна из них, Признания продажного художника [Confessions of a Crap Artist], была опубликована лишь в 1975 году; остальные же так и не пробились в печать при жизни писателя.
…
- Наивеличайшая угроза двадцатого века - это тоталитаризм. Тоталитаризм может принимать самые разнообразные формы: ультралевый фашизм; религиозные движения; реабилитационные центры по лечению наркоманов; психушки; люди, обладающие властью; люди, манипулирующие другими людьми. Наконец, это может исходить от людей, кто сильнее вас психологически. Так что я всегда встаю на сторону тех, кто не может похвастаться силой. Если бы я сам был сильным, я бы, возможно, не ощущал тоталитаризм, как столь серьезную угрозу. Я воспринимаю себя, как слабую личность, и это одна из причин, почему мои литературные персонажи, по существу, всегда антигерои. Почти всегда они неудачники, хотя я и пытаюсь наделить их такими качествами, которые дают им шанс на выживание. В то же самое время я не хочу, чтобы они вели себя агрессивно, отвечая ударом на удар - так они сами могут стать личностями угнетающими и манипулирующими.
Я спрашиваю у Дика, какова обычно его реакция, когда ему говорят, что он слишком уж озабочен насчет властей и что он вообще параноик. В ответ он ссылается на неприятности, которые пережил, когда был активистом антивоенного движения. Кульминацией этих неприятностей стало странное вторжение в его дом, вторжение, которое местная полиция фактически отказалась расследовать.
- Мне говорили, что я параноик, как раз перед тем, как мой дом был буквально разгромлен. Помню, прихожу я домой, открываю входную дверь, и что вижу? Сплошной хаос: окна и двери - вдребезги, картотечный шкаф взломан, ящики валяются по всему полу пустые, все мои бумаги исчезли, все погашенные счета тоже, стереосистема - как не бывало. И помнится, я тогда подумал: "Ну хорошо, неприятность, конечно, чертовская, но зато как здорово все это укладывается в теорию о "параноике".
…
- Во время второй мировой войны я был еще ребенком, и я вспоминаю, как смотрел однажды в кинотеатре военную хронику, и там были кадры, показывающие японского солдата, который попал под струю из американского огнемета; солдат горел заживо, а публика в зале радостно аплодировала и хохотала во все горло; я же сидел, оцепенев от ужаса - и от вида этого парня на экране, и от реакции публики, и, помнится, я еще подумал: "Что-то здесь ужасно не так". Много лет спустя, когда мне было уже за тридцать, и я жил в деревне, мне надо было убить крысу, которая повадилась шастать в детской. Крыс вообще трудно убивать. Для этой цели я поставил ловушку. Ночью крыса попалась в нее, и на следующее утро, когда я проснулся, она услышала мои шаги и начала визжать. Я подцепил ловушку вилами, открыл ее и выпустил крысу: она вывалилась из ловушки, шея у нее было сломана. Я перехватил вилы поудобнее и всадил их в крысу, однако она все еще не умерла. И вот эта самая крыса - все, что она хотела, так только бегать и жрать - и вот она была отравлена, заколота, со сломанной шеей - и, тем не менее, она все еще продолжала жить. В этот миг я чуть было с ума не сошел от ужаса. Я выбежал, наполнил водой таз и утопил крысу в тазу. А затем похоронил ее, снял медаль Святого Кристофера, которую я носил, и похоронил ее вместе с крысой. И душа этой крысы с тех пор всегда со мной - как напоминание об условиях жизни всех живых существ в этом мире. Я просто не могу изгнать из себя душу крысы, которая умерла такой ужасной смертью.

Настоящая беседа с Филипом Диком была опубликована в сборнике интервью Чарльза Плэтта Dream Makers: The Uncommon People Who Write Science Fiction [Создатели грез: Необыкновенные люди, которые пишут научную фантастику], вышедшем в издательстве "Berkley" в 1980 году.
(с) А.Чертков, перевод, 1992.
 

…Он прошел из просторной спальни в гостиную, где в воздухе еще не выветрился запах вечерних сигарет. Он нагнулся к телевизору, чтобы выключить его.
Из спальни донесся голос Ирен.
— До завтрака не переношу телевизора.
— Набери восемьсот восемьдесят восемь, — посоветовал Рик, пока телевизор нагревался. — Желание смотреть телевизор независимо от передачи.
— Мне вообще не хочется набирать что-либо, — объяснила Ирен.
— Тогда набери три, — предложил Рик жене.
— Я не могу настраивать стимулятор на возбуждение коры головного мозга. Это вызовет желание набирать новые комбинации. А если я не хочу набирать, то уже это означает, что я не собираюсь вообще прикасаться к настройке. Ведь это заставит меня вновь и вновь набирать комбинации, а это для меня сейчас самое худшее. Можно просто сидеть вот так на кровати и смотреть на пол.
В ее голосе появилось уныние и отчаяние. Ее душа словно застыла и перестала воспринимать окружающее, будто огромная тяжесть окутала Ирен.
Рик включил звук телевизора, и в комнате загудел голос Бастера Дружби, заполняя пустое пространство.
— Ха-ха, парни! Теперь пора объявить короткую сводку погоды на сегодня. Спутник «Мангуста» докладывает, что осадки достигнут максимума к полудню, затем уровень их начнет снижаться. Поэтому, если кто-то из вас, ребята, собирается отправиться на...
Рядом с Риком появилась Ирен, шурша волочившимся по полу ночным халатом.
Она выключила телевизор.
— Хорошо, сдаюсь. Я согласна. Я наберу все, что ты хочешь. Экстатический сексуальный порыв... Мне так плохо, что я даже это готова выдержать. Какая, в общем-то, разница.
— Я накручу и для тебя, — предложил Рик.
Он повел ее обратно в спальню. Там для Ирен он набрал комбинацию пятьсот девяносто четыре: радостное восприятие мудрого мужа по проблемам любого рода. На собственном аппарате он набрал нестандартный творческий подход к работе, хотя едва ли в этом была необходимость. Он всегда именно так относился к своей работе, даже не прибегая к искусственной мозговой стимуляции.
 

Ф. Дик «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»

(с) Библиотека  Мошкова,  Большая  Энциклопедия  Кирилла  и  Мефодия  2008.