NON JE NE REGRETTE RIEN
(enr. 10 Novembre I960)
paroles : Michel Vaucaire
musique : Charles Dumont

Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait, ni le mal
Tout зa m'est bien йgal
Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
C'est payй, balayй, oubliй
Je me fous du passй
Avec mes souvenirs
J'ai allumй le feu
Mes chagrins, mes plaisirs
Je n'ai plus besoin d'eux
Balayйs mes amours
Avec leurs trйmolos
Balayйs pour toujours
Je repars а zйro
Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait, ni le mal
Tout зa m'est bien йgal
Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Car ma vie
Car mes joies
Aujourd'hui
Зa commence avec toi...

ПИАФ (Piaf) Эдит (наст. имя и фамилия Эдит Джованна Гассион, Gassion) (19 декабря 1915, Париж — 11 октября 1963, там же), французская певица (шансонье).
 

Детство

Родилась в артистической семье. Ее матерью была неудачливая актриса Анита Майяр, носившая сценический псевдоним Лина Марса. Отец Эдит, Луи Гассион, зарабатывал себе на хлеб ремеслом уличного акробата. Когда началась Первая мировая война, он отправился добровольцем на фронт и получил свой первый двухдневный отпуск только в конце 1915 года в связи с рождением дочери. В 1917 году Луи Гассион, прибыв в Париж в очередной фронтовой отпуск, чтобы повидать дочь, узнал, что жена от него ушла и отдала Эдит на воспитание своей матери, которая настолько плохо обращалась с ребенком, что это буквально приводило в ужас. Луи Гассион принял решение отправить дочь к собственной матери в Нормандию, в Берней. Тут выяснилось, что Эдит совершенно слепа. Луиза Гассион прилагала все усилия, чтобы вылечить ребенка. Врачи говорили, что слепота наступила в результате сильного удара по голове или оставленного без внимания инфекционного заболевания. Когда никаких других надежд не оставалось, бабушка повезла Эдит в Лизье к святой Терезе, куда ежегодно собираются тысячи паломников со всей Франции. Поездку назначили на 19 августа 1921 года, а 25 августа 1921 года Эдит прозрела. Ей было шесть лет.
До восьми лет Эдит ходила в школу, окруженная заботами любящей бабушки, но потом отец забрал Эдит в Париж, где они начали вместе работать на площадях — отец показывал акробатические трюки, а его девятилетняя дочь пела. Когда Эдит исполнилось пятнадцать лет, она познакомилась со своей младшей сестрой по отцу Симоной. Мать Симоны настаивала на том, чтобы одиннадцатилетняя дочь начала приносить в дом деньги, отношения в семье, где кроме Симоны росли еще семеро детей, складывались тяжелые, и Эдит забрала младшую сестру к себе, а когда это не понравилось отцу — ушла из дома.
 

Потерянная дочь

Эдит зарабатывала пением на улице до тех пор, пока ее не взяли в кабаре «Жуан-ле-Пен». Это был ее первый ангажемент, который, однако, еще не означал принципиальных перемен — в кабаре Эдит пела так же, как и на улице. Здесь Эдит познакомилась с Луи Дюпоном, за которого вскоре вышла замуж, через год у нее родилась дочь Марсель. Брак не был удачным, поскольку Эдит приходилось заниматься и дочерью, и сестрой, а, кроме того, кормить семью. Эдит заявила мужу, что не намерена и дальше решать денежные проблемы в одиночку, и предложила расстаться. Но Луи не хотел мириться с этим, желая привязать жену, он забрал к себе ребенка. Вскоре Эдит узнала, что ее дочь тяжело больна; пробыв пару дней в больнице вместе с девочкой, заболела и сама Эдит. Печально известная в Европе «испанка», уносившая в те годы сотни человеческих жизней, плохо поддавалась излечению. Врачи чаще всего просто выжидали, надеясь на жизнеспособность пациента. Эдит поправилась, но ее дочь умерла — «испанка» перешла в менингит.
 

Уличный воробышек

В том же году Эдит исполнилось двадцать два года. Когда она пела на улице, ее заметил Луи Лепле, владелец кабаре «Жернис» на Елисейских Полях, и пригласил выступать в своей программе. Он научил ее репетировать с аккомпаниатором, выбирать и режиссировать песни, объяснил, какое огромное значение имеют костюм артиста, его жесты, мимика, поведение на сцене. Именно Лепле нашел для Эдит имя — Пиаф (на парижском арго это «воробышек»). В «Жернисе» на афишах ее имя было напечатано как «Малышка Пиаф», и успех первых же выступлений был огромным. Луи Лепле объяснил Эдит, что у актрисы должен быть собственный репертуар, и Жак Буржа написал первые песни специально для Эдит — «Слова без истории» и «Старьевщик».

Подозреваемая
 

17 февраля 1936 года Эдит Пиаф выступила в большом концерте в цирке «Медрано» вместе с такими звездами французской эстрады, как Морис Шевалье, Мистангетт, Мари Дюба, а короткое выступление на Радио-Сите позволило ей сделать первый шаг к настоящей славе — слушатели звонили на радио, прямо в прямой эфир, и требовали, чтобы Малышка Пиаф выступала еще.
Однако период благополучия для Эдит скоро закончился. Трагически погиб Луи Лепле (он был убит выстрелом в голову). Полиция рассматривала самые разные версии, но в числе подозреваемых оказалась и Эдит, поскольку Лепле указал в своем завещании небольшую сумму денег, которую она должна была получить после его смерти. Пресса рассматривала происшествие как лакомый кусочек, Эдит начала получать приглашения выступать в респектабельных кабаре, но ее приглашали в большинстве случаев для того, чтобы публика посмотрела на «ту самую девушку из газет». Посетители вели себя враждебно, считая, что в праве «наказать преступницу».
 

В обществе Реймона Ассо

Когда ситуация была на грани полного провала, в жизнь Эдит вошел Реймон Ассо, именно ему во многом принадлежит заслуга появления на свет «Великой Эдит Пиаф». Ассо работал с известной артисткой Мари Дюба, которой Эдит восхищалась и считала эталоном эстрадной певицы. Ассо поставил условие — он поможет Эдит достичь всего, что она пожелает, в обмен на беспрекословное послушание. Он начал учить Эдит не только тому, что непосредственно относилось к ее профессии, но и всему тому, чего ей не хватало: как вести себя за столом, на приеме, в компании, как поддержать приятную беседу, как одеваться и тому подобным вещам.
Реймон Ассо начал создавать «стиль Пиаф», отталкиваясь исключительно от индивидуальности Эдит, он писал песни, подходящие только ей, «сделанные на заказ» — «Париж — Средиземноморье», «Она жила на улице Пигаль», «Мой легионер», «Вымпел для легиона». Музыку к этим песням написала Маргарит Моно, удивительно одаренный композитор. С Эдит ее связала дружба на всю жизнь.
Благодаря Реймону Ассо история Эдит Пиаф стала историей ее песен и наоборот, никто не мог и не хотел отличать сценический образ от реальной женщины. Эдит Пиаф идеально владела языком и манерами влюбленной женщины — страстной, отчаянной, бесстрашной. Она была героиней, испытавшей эти чувства — безрассудную любовь, бескорыстную, но непременно отвергнутую, и поэтому горькую.
Именно Реймон Ассо добился того, чтобы Эдит выступила в мюзик-холле «АВС» на Больших бульварах — самом знаменитом мюзик-холле Парижа. Выступление в «АВС» считалось выходом на «большую воду», посвящением в профессию. Перед выступлением в этом мюзик-холле, Ассо сказал Эдит, что «Малютка Пиаф» не будет смотреться на роскошной афише «АВС», это имя больше подходит для кабаре. С тех про Эдит выступала под именем «Эдит Пиаф». Успех в «АВС» заставил прессу написать о Эдит: «Вчера на сцене «АВС» во Франции родилась великая певица…»
С началом Второй мировой войны Эдит рассталась с Реймоном Ассо, она уже переросла его, он научил ее всему, чему мог научить, и учитель был ей больше не нужен.
 

Актриса

В этот период Эдит познакомилась со знаменитым французским поэтом, драматургом и режиссером Жаном Кокто. Кокто был очень талантливым и разносторонним человеком. Он тонко понимал музыку, пение, пластику. Он был первым человеком, имеющим такой весомый авторитет в мире искусства, который сказал: «…мадам Эдит Пиаф гениальна…» Жан Кокто, настаивал на том, что Эдит обладает удивительным даром драматической актрисы, и предложил ей сыграть в небольшой пьесе его сочинения «Равнодушный красавец». Репетиции прошли удачно, и пьеса имела большой успех. Впервые она была показана в сезон 1940 года.
Игра Эдит производила такое впечатление, что Жорж Лакомб решил снять по пьесе фильм. И в 1941 году был снят фильм «Монмартр на Сене», в котором Эдит получила главную роль. Во время съемок фильма «Монмартр на Сене» Эдит познакомилась с Анри Конте, журналистом, который искренне восхищался ее талантом, много писал о ней. Конте были написаны некоторые из лучших песен Эдит: «Свадьба», «Господин Сен-Пьер», «Сердечная история», «Падам…Падам…», «Браво, клоун!»
 

Композитор Эмер

В том же году молодой композитор Мишель Эмер продемонстрировал Эдит свою песню, которая вошла в ее репертуар и стала фантастически популярна — песню «Аккордеонист». В дальнейшем Эдит много сотрудничала с Эмером, он написал для нее «Господин Ленобль», «Что ты сделала с Джоном?», «Праздник продолжается», «Заигранная пластинка», «По ту сторону улицы», «Телеграмма».
 

Жизнь в оккупации

Во время войны умерли родители Эдит. Во время оккупации Эдит много выступала в лагерях для военнопленных на территории Германии, фотографировалась с немецкими офицерами и с французскими военнопленными «на память», а потом в Париже по этим фотографиям изготавливали фальшивые документы для солдат, бежавших из лагеря. Затем Эдит отправлялась в тот же лагерь, была еще любезнее с офицерами и тайно раздавала фальшивые удостоверения личности военнопленным.
Эдит помогала найти себя и начать свой путь к успеху многим начинающим исполнителям — Иву Монтану, ансамблю «Компаньон де ла Шансон», Эдди Константену, Шарлю Азнавуру. К сожалению, некоторые из них предпочли об этом забыть.
 

Знаменитый роман

В 1947 году Эдит отправилась на гастроли по Греции, а затем — впервые — по Соединенным Штатам. Именно в Америке она встретила свою самую большую любовь в жизни. В жизни Эдит было немало романтических историй. Одна из таких историй, которая потом стала жить самостоятельно и превратилась в миф, в некий образ любви, связанна с трагически погибшим Марселем Серданом. Когда Эдит представили знаменитого французского боксера Марселя Сердана, она не была особенно восхищена, тогда как сам Сердан утверждал, что для него эта встреча была чудом. Скрыть стремительно развивающийся роман было сложно, у Сердана была жена и трое сыновей. Пресса немедленно ухватилась за возможность сделать из бурного романа двух французских знаменитостей большой скандал. Однако Сердан быстро положил этому конец, заявив без лишних слов, что Эдит его любовница только потому, что он женат и в настоящий момент не имеет возможности расторгнуть свой брак.

В 1949 году Сердан вылетел в Нью-Йорк к Эдит, которая снова выступала там с гастролями. Самолет разбился над Атлантическим океаном около Азорских островов.
У Эдит началась тяжелая депрессия, она была слишком уверена в том, что является виновницей его гибели. С тех пор жизнь Эдит словно раздвоилась: жила она только на сцене, убегая туда от реальности, которая была для нее невыносима. Она справлялась со своим горем так, как умела: окружала себя людьми, пила, искала спасения в спиритизме. Но реальное спасение ей приносили только концерты. Эдит говорила: «Я живу только на сцене… Я всегда буду петь, а в тот день, когда перестану — умру».
 

Жизнь ради песен

Действительно, это был для нее период небывалого успеха. Ее с восхищением слушали жители парижских предместий и утонченные ценители искусства, рабочие и будущая королева Англии. В январе 1950 года ей предстоял сольный концерт в зале «Плейель», газеты писали — «песни улиц в храме классической музыки». Это был очередной триумф. Песня давала ей все, была ее жизнью, но такая жизнь делала ее очень одинокой, Эдит сама это хорошо понимала: «Публика втягивает тебя в свои объятия, открывает свое сердце и поглощает тебя целиком. Ты переполняешься ее любовью, а она — твоей. Потом в гаснущем свете зала ты слышишь шум уходящих шагов. Они еще твои… Ты уже больше не содрогаешься от восторга, но тебе хорошо. А потом улицы, мрак… сердцу становится холодно… ты одна».
В 1952 году Эдит попала подряд в две автокатастрофы; чтобы облегчить страдания вызванные переломами руки и ребер, врачи кололи ей морфий, и Эдит попала в наркотическую зависимость. Она поклялась самой себе, что никто из ее друзей не узнает об этом, что она избавится от пагубной привычки самостоятельно. Эдит надеялась, что брак с Жаком Пилсом поможет ей начать новую жизнь. 29 июля 1952 года состоялось их бракосочетание в мэрии Парижа, венчались они уже в Нью-Йорке, поскольку этого требовал график их гастролей. Но брак, вопреки надеждам, оказался крайне неудачным, хотя и продержался четыре года.
Зависимость от наркотиков становилась все более сильной, и Эдит решилась на лечение. Это требовало большого мужества. В первый раз лечение не помогло, она снова вернулась в больницу, не выдержав, сбежала оттуда, вернулась опять. Излечиться ей удалось. Врач сказал ей: «Вы — моя первая победа, до вас мне не удавалось вылечить до конца никого. У Вас колоссальная сила воли!»
В 1958 году Эдит начала выступать в концертном зале «Олимпия» — успех был фантастический. В том же году началось ее одиннадцатимесячное турне по Америке, а затем очередные выступления в «Олимпии», турне по Франции. Такие физические, а главное, эмоциональные нагрузки сильно подорвали ее здоровье. В 1961 году, в возрасте 46 лет Эдит знала, что она неизлечимо больна.
 

Последний год

За год до смерти она встретила Тео Ламбукаса (псевдоним Сарапо Эдит придумала ему сама, по-гречески это означает «я тебя люблю»). Они познакомились в больнице. Он приносил ей цветы и подарки. И еще он был влюблен в Эдит всю свою жизнь. С большим трудом ему удалось уговорить ее 9 октября 1962 года выйти за него замуж. Как писала сестра Эдит Пиаф, Симона Берто: «Тео любил ее так, как никто. От нее он не ждал ничего, ему было известно, что Эдит неизлечимо больна. Он сумел до последнего ее вздоха дарить ей то, ради чего она жила — любовь».
25 сентября 1962 года Эдит пела с высоты Эйфелевой башни по случаю премьеры фильма «Самый длинный день» песни «Нет, я ни о чем не жалею», «Толпа», «Милорд», «Ты не слышишь», «Право любить». Ее слушал весь Париж. 18 марта 1963 года Эдит пела на сцене в последний раз в жизни; зал, стоя, устроил ей пятиминутную овацию.
Эдит умерла 11 октября 1963 года в Париже. Ее похоронили на кладбище Пер-Лашез. Ватикан запретил отпевать «женщину, столь мало уважавшую законы церкви», но епископ Парижский преклонил колени у ее могилы как частное лицо. На кладбище собралось более 40 тысяч человек, многие не скрывали своих слез, цветов было столько, что люди были вынуждены идти прямо по ним.
Эдит Пиаф ушла, но не растворилась во времени. Поскольку то, что составляло ее жизнь — любовь, боль, гнев, радость, песня — остается вне времени. Пиаф осталась жива; она будет жить, пока будут звучать ее песни.

Е. Р. Секачева

(с) Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2008.

Эдит Пиаф
 

Однажды зимней ночью 1915 года на тротуаре грязной парижской улочки рожала женщина. Новорожденную девочку она завернула в плащ прибежавшего на крики полицейского и назвала Эдит. Вот, пожалуй, и все, что циркачка Анетт Майар сделала для дочки, прежде чем отдать ее на воспитание своим родителям и благоразумно скрыться. Отец малышки Луи Гасьон сразу после ее рождения уехал на фронт.
Так появилась на свет великая Эдит Пиаф.

На бульваре Шапнель к чумазой девятнадцатилетней девчонке подошел мужчина, и "влюбленная" парочка направилась в отель. Вид у девушки был такой жалкий, что он спросил: "Зачем ты это делаешь?" "Мне нужно похоронить дочку, не хватает десяти франков",- ответила она. Мужчина дал ей деньги и ушел. Единственная дочь Эдит Джованны Гасьон умерла, и больше детей у нее не будет. Она переживет четыре автомобильные катастрофы, попытку самоубийства, три гепатические комы, приступ безумия, два приступа белой горячки, семь операций, первую и вторую мировые войны, сведет с ума толпы мужчин и умрет в 1963 году, не дожив до пятидесяти. Ее будет хоронить вся Франция, а оплакивать - весь мир. На ее могиле напишут: "ЭДИТ ПИАФ".
Нельзя сказать, что супруги Майар обрадовались появлению девочки, но, по крайней мере, они от нее не отказались. Представления бабушки и дедушки об уходе за детьми оказались довольно своеобразными. Питалось все семейство преимущественно "добрым вином", правда, для Эдит его в виде исключения смешивали с молоком. Старики слышали, конечно, о вреде микробов и были твердо уверены, что вся эта нечисть не переносит грязи, а потому, дабы не навредить здоровью младенца, опасались его мыть. Как ни странно, вопреки всем заботам деда и бабки рядовой Гасьон, приехавший в 1917 году в отпуск, нашел дочь хоть и не совсем здоровой, но все же живой и, превозмогая отвращение (борьба с микробами была в самом разгаре), смог наконец обнять своего ребенка.
Оставлять девочку там, где она провела первые два года жизни, Луи не хотел, а недолгий солдатский отпуск заканчивался. К счастью, Эдит согласилась забрать его мать Луиза - кухарка в публичном доме.
В заведении девочку отмыли (наверное, впервые после рождения) и одели в новое платье. Оказалось, что под коркой грязи скрывалось чудесное существо, но, увы, абсолютно слепое. Выяснилось, что в первые же месяцы жизни у Эдит начала развиваться катаракта, но чета Майар, видимо, этого просто не заметила.
Бабушка Луиза не жалела денег на лечение, но ничто не помогало. Тем временем закончилась война, вернулся папа Луи, а Эдит минуло пять лет.
Врачи оказались бессильны, но Бог пожалел малютку. "Сотрудницы" дома терпимости трепетно относились к внучке Луизы и, как водится, были очень набожны. Они искренне верили в чудеса и решили все вместе принести молитву святой Терезе, прося ее исцелить Эдит, а хозяйка заведения даже обещала пожертвовать церкви 10 000 франков, если чудо состоится. Сказано - сделано. "Контору" закрыли, все ее обитательницы смыли косметику и отправились на богомолье. Проведя целый день в церкви, девушки вернулись домой и благополучно занялись привычным делом, решив, что исцеление непременно произойдет 25 августа (день святого Людовика, день рождения отца Эдит).
Через десять дней все ждали чуда, но ничего не происходило, и вот поздно вечером, когда на малышку уже никто не обращал внимания, оказалось, что она видит!
Вскоре девочка пошла в школу, но добропорядочные обыватели не хотели видеть рядом со своими чадами ребенка, живущего в публичном доме, и учеба для нее очень быстро закончилась.
Эдит стала работать на улице вместе с отцом (до войны он был акробатом). Луи демонстрировал публике трюки, Эдит пела и собирала деньги. Так они и жили вдвоем (правда, время от времени у девочки внезапно появлялись и исчезали мачехи). Отец пытался учить дочку акробатике и истории Франции, но к первому Эдит была абсолютно не способна, а для второго не годился Луи.
В четырнадцать лет Эдит решила, что уже вполне самостоятельна, ушла от отца и устроилась работать в молочную лавку, но подъемы затемно и прогулки с кучей молочных бутылок быстро опротивели девчонке, которая всю жизнь провела на улице. Эдит вернулась к прежнему ремеслу. Вначале она работала с двумя друзьями, а потом со сводной сестрой Симоной. В день сестры зарабатывали около 300 франков. Денег им вполне хватало, чтобы оплачивать комнату в ужасной гостинице, покупать новую одежду, когда от старой начинала отваливаться грязь, и не испытывать недостатка в вине и консервах (сестры даже и не думали, что вещи можно стирать, из продуктов готовить, а посуду мыть).
Мужчины в жизни Эдит появились рано - практически сразу после ее ухода от отца. Влюблялась она регулярно и так же регулярно бросала любовников. Так было всю ее жизнь. Если бы она захотела придумать девиз, под которым проходили ее любовные связи, он звучал бы так: "От мужчины надо уйти до того, как он подумает, не уйти ли ему".
Не был исключением и отец ее единственного ребенка - Луи Дюпон. Эдит познакомилась с Луи, когда ей было семнадцать. Он был на год старше. Луи зарабатывал на жизнь, развозя продукты на стареньком велосипеде. Он переехал к сестрам в тот же день, когда с ними познакомился, и в ту же ночь оказался в их кровати (второй просто не было). Любовные упражнения молодоженов ничуть не мешали Симоне крепко спать - как говорится, в тесноте, да не в обиде. А через год в той же постели оказалась и новорожденная дочка Эдит и Луи - Марсель.
Рождение крошки Сесель практически не изменило жизнь Эдит. Молодая мама не бросила свое ремесло, а когда Луи не мог остаться с ребенком, тащила с собой и дочку. Когда же Эдит предложили петь в дешевеньком кабаре "Жуан-ле-Пен", терпению Дюпона пришел конец. Или он, или работа! Выбор оказался не в его пользу.
Теперь сестры снова жили вдвоем, а так как Эдит пела каждую ночь, дочку приходилось оставлять одну в гостинице. Впрочем, возвращаясь, мать заставала девочку мирно спящей. Но в одно из таких возвращений Эдит обнаружила, что дочку забрал Луи. Девочка была ему абсолютно не нужна, для отца она была лишь инструментом, способным вернуть и приручить возлюбленную. Но его расчет оказался неверен, и девочке это стоило жизни. Эдит не пришла, а Сесель заболела и очень скоро умерла.
Вместе с дочкой из жизни Эдит окончательно ушел и Луи. Теперь никто не мешал ей по-прежнему заводить и бросать любовников, а главное - добиваться своей цели: чумазая малышка Эдит Гасьон верила, что станет Великой Эдит.

И она ею стала. Прошло несколько лет - и Пиаф "проснулась знаменитой". После дебюта в мюзик-холле "АВС" ее имя появилось во всех газетах. Это был фурор. Так второй раз появилась на свет Великая Эдит Пиаф.
У нее было много мужчин - и никому не известные легионеры, и знаменитости: Реймон Ассо, Жак Пиле, Ив Монтан. Но все они рано или поздно получали отставку. Лишь один мужчина оставил Эдит сам. Его звали Марсель Сердан.
В конце 1946 года Пиаф представили "марокканского бомбардира". Хотя имя Марселя Сердана было хорошо известно в спортивных кругах, перед Великой Эдит он заметно робел, и певица не придала значения этой мимолетной встрече.
Эдит уехала на гастроли в Америку, совершенно позабыв о новом знакомстве, но через некоторое время в ее нью-йоркской квартире зазвонил телефон. Приятно было встретить француза в Америке, и примадонна согласилась поужинать с ним. Вскоре Марсель и Эдит уже вместе стояли на улице. Машин не было, и они пошли пешком. Маленькая женщина едва поспевала за "бомбардиром", а когда тот привел ее в первую попавшуюся забегаловку и заказал, как и себе, вываренное мясо с горчицей, готова была взорваться. К счастью, Марсель вовремя сообразил, что боксерская диета вряд ли подходит для певицы, и предложил закончить ужин в "Павильоне" - самом шикарном ресторане Нью-Йорка. С тех пор эта пара стала неразлучна, а вещи Марселя перекочевали в квартиру Эдит.
Эдит светилась от счастья, но у Марселя была жена и трое сыновей. Бросить их он не мог, не мог и скрыть свой роман.
Журналисты, разумеется, не оставили без внимания лав стори двух знаменитостей, и, чтобы разом отделаться от их назойливого внимания, Марсель согласился на пресс-конференцию. Это была, пожалуй, самая короткая пресс-конференция за всю историю журналистики. Как напишет потом сестра Пиаф Симона Берто, Марсель, не дожидаясь вопросов, заявил, что Эдит - его любовница, и любовница только потому, что он женат. На следующий день о Пиаф и Сердане не будет ни слова ни в одной газете. Эдит же получит невероятных размеров корзину с цветами и запиской: "От джентльменов. Женщине, которую любят больше всего на свете".
Гастроли закончились, Марсель разрывался между семьей (его жена и дети жили в Касабланке), любовью и тренировками (вскоре ему предстояло бороться за звание чемпиона мира). Эдит ревновала своего избранника ко всему, что могло разлучить их хотя бы ненадолго.
Рядом с этой маленькой, но невероятно сильной женщиной огромный боксер превращался в сущую овечку: приходил на тренировки в невероятных костюмах, которые она ему дарила (у Эдит совершенно отсутствовал вкус), носил попугайских расцветок свитера, которые она ему собственноручно вязала, - словом, старался делать все, что могло хоть немного порадовать его возлюбленную.
Время чемпионата приближалось, "марокканскому бомбардиру" пора было ехать в США. Однако влюбленным повезло: Эдит предложили в Нью-Йорке контракт, который она с радостью подписала. Но все равно им пришлось на некоторое время расстаться: Марселю необходимо было уехать на две недели раньше, чтобы приступить к тренировкам в спортивном лагере Лок-Шелдрейк. К тренировкам же, как известно, прилагается строгий режим и диета - как в еде, так и в общении с женщинами. Эдит вынуждена была смириться, но хватило ее смирения ненадолго. Через три дня она уже была в Америке.
Спортивный лагерь находился в ста шестидесяти километрах от Нью-Йорка, боксеры жили там под неусыпным контролем, общались только с тренером. За нарушение режима - дисквалификация.
Но любовь для Марселя, видимо, была важнее. Через день после приезда Эдит в Штаты удивленный шофер высаживал ее в пустынном месте на обочине дороги, куда через некоторое время подъехал Марсель. Дальше они отправились вдвоем: он за рулем, она в багажнике.
В спортивном лагере каждому спортсмену предоставлялся отдельный домик, но селить Эдит вместе с собой для Марселя было слишком опасно. Он подыскал ей пустующее помещение, где она и провела следующие десять дней - за закрытыми шторами, без горячей воды и света, питаясь водой и бутербродами. Но в эти дни Великая Эдит Пиаф была счастлива.
Перед началом своих концертов она покинула Лок-Шелдрейк все в том же багажнике. Гастроли проходили превосходно, Пиаф чуть ли не боготворили, но и Марсель не был обделен вниманием публики. Эдит засыпали цветами, а Марселя - письмами с угрозами. Правда, испугали они только Эдит, но зато так, что, зайдя в одну из церквей, она с молитвой о любимом поставила все свечи, которые там нашлись, своей покровительнице - святой Терезе. Видимо, святая смилостивилась, и 21 сентября 1948 года Марсель Сердан выиграл бой за звание чемпиона у американца Тони Заля.
Несмотря на всю свою любовь, Эдит только один раз (в Лок-Шелдрейке) согласилась отказаться ради Марселя от обычной жизни. Больше никогда она себя не ограничивала. "Тренируйся, когда ты не со мной" - этой фразой она обрывала все его робкие попытки сопротивления, и вместо тренировки он оказывался в очередном клубе. А ведь Сердан вскоре должен был отстаивать свой чемпионский титул в бою с Ла Мотта...
На этот раз он проиграл. Газеты бесновались. Пиаф всегда болезненно воспринимала критику, и теперь была просто в отчаянии. Однако расстраивалась она недолго и в конце концов почему-то решила, что несчастья приносит ее дом. А раз так, значит, надо избавиться от бед, купив новый! Что она и сделала.
Особняк в Булони за 19 миллионов старых франков прельстил ее огромной гостиной - из нее решено было сделать спортивный зал для Марселя. Покупка успокоила Эдит, и она опять уехала с концертами в Америку, а Марсель тем временем объезжал Францию с благотворительными матчами, средства от которых шли в пользу бывших боксеров. Вернувшись в Париж, Сердан первым делом заказал билет на пароход до Нью-Йорка, но Эдит не хотела ждать. "Марокканский бомбардир" отказался от путешествия морем и поехал в аэропорт.
На следующий день во всех газетах появилось сообщение о крушении самолета.
У Эдит началась тяжелейшая депрессия. Она стала пить, искала спасения от тоски в спиритизме. Ее потянуло туда, где она начинала: Эдит выходила на улицы, одевшись в старье, пела и радовалась как ребенок, что ее никто не узнает. Домой она возвращалась почти ползком, приводя с собой мужчин, имен которых к утру не могла вспомнить. Тоска по Марселю, казалось, убила в ней все желания, но горевала о нем не одна Пиаф. На другом конце света, в Африке, жила еще одна женщина - Маринетта Сердан.
Могла ли Эдит представить себе еще несколько месяцев назад, что будет так рада телеграмме от жены своего возлюбленного? Что среди ночи сядет в самолет и отправится на встречу с ней в Касабланку?
Человек, некогда разделявший этих двух женщин, теперь соединил их, общие слезы сделали их подругами. Сыновья Марселя были буквально очарованы "тетей Зизи", и Эдит привезла все семейство к себе. Погостив у Эдит некоторое время, Маринетта с сыновьями вернулась домой, но странная дружба вдовы и любовницы продолжалась еще долго.
Время лечит, и рана, нанесенная смертью Марселя, затянулась. Но она оказалась не последней.
Через несколько лет после гибели Сердана Эдит Пиаф попала в автомобильную катастрофу. Полученные травмы (сломанная рука и два ребра) не представляли угрозы для жизни, но причиняли сильную боль. Чтобы снять ее, Эдит кололи наркотики. Она быстро поправилась, боли прошли, но теперь ее мучил артрит. Наркотики остались ее верными спутниками. Они постепенно лишали ее рассудка. Однажды певица попыталась выброситься из окна, и только присутствие ее подруги Маргерит Моно спасло ей жизнь.
 

Осознав, что уже не может обходиться без морфия, Эдит Пиаф решилась на лечение. Состояло оно в том, что наркомана закрывали в комнате с зарешеченными окнами и давали ему наркотик, ежедневно уменьшая дозу. Потом начиналась ломка, больного привязывали к кровати и оставляли. Именно так лечили Эдит Пиаф. Но, вернувшись домой, она вновь начала колоться. Потом снова попала в больницу, не выдержав, сбежала оттуда, вернулась опять... Излечиться удалось, избавиться от алкоголизма и депрессии - нет. Довершил список ее бед рак. С ним тягаться было бесполезно.
И все же вопреки всем несчастьям она не переставала петь и любить. Пиаф выходила на сцену даже тогда, когда не могла разжать скованных артритом рук, не уходила с нее, даже падая в обморок, а в сорок семь лет, перед самым концом, влюбилась в двадцатисемилетнего парикмахера Теофаниса Ламбукаса, вышла за него замуж и вывела возлюбленного на сцену, но умерла, так и не успев сделать из него настоящую звезду.
Тео Сарапо (под таким именем Теофанис появился на сцене) ненамного пережил Эдит. Через семь лет после смерти своей легендарной жены он погиб в автомобильной катастрофе. Эдит Пиаф и Теофанис Ламбукас покоятся в одной могиле на кладбище Пер-Лашез.
 

 (с) с диска МР3 "Эдит Пиаф"