Пермь-36

Хочется поделиться с горожанами воспоминаниями о моем волонтерском прошлом)) В  2001 году я была волонтером  в  летней междугородней смене, проводившейся в Пермской области Чусовского района, деревне Кучино. Именно  там  находится  первый  в  России  Мемориальный  музей истории  политических репрессий и тоталитаризма  «Пермь-36» на основе бывшего лагеря ГУЛАГа. Это удивительное место. Всему миру печально известен так называемый пермский треугольник, в который входили политзоны «Пермь-35, 36, 37». Они «прославились» тем, что здесь в 70-80-е годы и вплоть до 1991 года были изолированы от  мира инакомыслящая интеллигенция России и республик бывшего СССР.

Колония ВС – 389/36 отличалась от колоний ВС – 389/35 и ВС – 389/37 более  жестким режимом. На ее  территории сохранились  уникальные памятники истории – деревянные лагерные постройки  1946 – 47-х гг.

 Пермское отделение «Мемориала» решило сохранить эти мрачные бараки как  неоспоримое свидетельство  террора , как  историко-культурный памятник большого национального  значения. Активные восстановительные и реставрационные  работы  начались  в  1994 году  и  продолжаются до сих пор. К сегодняшнему дню  практически восстановлен  и  принимает посетителей бывший барак особого режима, когда-то  намеренно разрушенный прежними  хозяевами.

А  в зоне  строгого  режима  некоторые  сооружения  восстановлены  полностью, а другие – законсервированы  в  руинообразном состоянии  и  стали своеобразным символом разрушенной  тоталитарной эпохи.

…В нашей  смене  были студенты  и  школьники  из разных городов:  из  Москвы, Рязани, Миасса, Перми и Томска. На следующий же день после приезда для нас провели экскурсию по бараку особого режима. Рассказ  экскурсовода начался  с  системы  предупреждения  побегов  политзаключенных. Семь заградительных  рубежей  и  более  20-ти так называемых средств защиты. Так, к примеру, барак был огражден несколькими  рядами  «колючки», двумя  высоченными  заборами  (до 4-х метров)…Использовались  фотоэлементы, инфракрасные лучи и др. Не говоря уж о постоянном наблюдении, полной световой иллюминации по ночам, «глазках»…Слушая экскурсовода, мы подходили к «прогулочным дворикам» размером 2,5´2,5 м с трехметровыми стенами и  «колючкой» над головой. Поодиночке мы заходили в этот «прогулочный дворик», чтобы «прочувствовать» состояние, мысли заключенных. Жуткое ощущение.

прогулочный дворик

Нам показывали камеры для заключенных. Окна в некоторых камерах закрывались снаружи щитами, пропускавшими лишь боковой свет. Даже из незапертых окон можно было видеть лишь малую часть внутреннего пространства зоны, колючку, забор.

Всеми этими мерами достигалась строжайшая изоляция, при которой заключенные месяцами и даже годами не могли видеть никого, кроме сокамерников и охраны. Внутри того же барака находились карцер и камеры штрафного одиночного заключения (т.н. «ШИЗО»).

карцер

рабочая камера
 

 Подавляющее  большинство заключенных этого барака составляли активисты национальных и правозащитных движений. Как правило, они получали максимальный срок: 10 лет лагерей и 5 лет ссылки. Среди них были: Балис Гаяускас, Валерий Марченко, Лев Лукьяненко, Василий Овсиенко и много других известных политзаключенных. Особенно подробно нам рассказывали о судьбе украинского поэта Василя Стуса, погибшего при невыясненных обстоятельствах в рабочей камере в 1985 году.

Василь Стус был единственным политзаключенным, который смог отправить из лагеря на свободу тетрадь. Она дошла до Америки и была там опубликована. Находясь в карцере якобы за нарушение формы заправки постели, он объявил голодовку и 3 сентября 1985 года, по утверждению администрации лагеря, умер то ли от сердечной недостаточности, то ли совершил самоубийство. Причина смерти Стуса точно неизвестна, но учитывая, что он был представлен к Нобелевской премии, которую присуждают в конце года и только живым, можно предположить, что было всё сделано, чтобы он не дожил до конца года…

Василь Стус

…Из рассказа начальника нашего волонтерского лагеря:

«…Был такой термин у заключенных – «прессовать»: на человека усиленно  и методично давят со всех сторон, даже если никаких нарушений режима нет и в помине. Вызывается, например, заключенный к начальнику, тот задает вопрос:

-          Ты меня уважаешь?! Отвечай!

Тот молчит.

-          15 суток карцера за неповиновение!

Если же заключенный, доведенный до отчаяния, говорил, что «уважает», все равно получал те же 15 суток – только уже за «неоткровенность» или «неискренность»…»

Мемориальный Музей «Пермь-36» в первую очередь - долг памяти тем, кто долгое время незаслуженно носил ярлык «врага народа». Этот музей нужен и молодому поколению, которому, слава Богу, не довелось испытать на себе действие советской репрессивной машины. Среди волонтеров были даже ученики старших классов, уезжали они оттуда неожиданно посерьезневшими и повзрослевшими.

А вообще, волонтерство – интересная вещь. Люди из Германии, Англии, Франции, России абсолютно на добровольной основе приезжают работать, но при этом умудряются еще и дружить, и любить, и отдыхать…

...А зэк танцует в сапогах отцовских

под небом сивым, под дождем слепым.

Грохочет, словно колотушкой в доски,

вытряхивая из души, как пыль,

скорбь одиночества и злую тьму...

А дождь — за шиворот (на коем номер!).

Эх, добежал бы с Киева в Житомир

за этот час, что выдали ему!

Гуляй!

А что там дальше, через час?

Плевать, что снова ни вздохнуть ни охнуть,

пусть не вздохнуть: тут главное — не сдохнуть!

Чтоб снова фигу показать в свой час!

В.Стус