ЖИРОВ Н.Н.

ЛЕГЕНДА О ТОМСКЕ

Примечания: Тоян, Басандай, Евага - князья местных татарских родов.
Белая вода - Обь, Тёмная вода - Томь.

I Часть.

Неторной дорогой, глухою тайгой
Кибитка по снегу стремится
В ней едет Тоян из России домой,
На землю родных эуштинцев.

И тесно Тояну от царских даров,
Диковинных тканей и ситцев.
И даже соседей, заклятых врагов,
Отныне Тоян не боится.

"Пускай поплотней прижимают хвосты
От страха коварные лисы,
Пусть чувствуют силу великой Москвы
И крепкую руку Бориса!

Пусть в страхе трясётся злодей Басандай,
И пыл поумерит Евага:
От них Эушту сохранит навсегда
Московская наша присяга",-

Так думал Тоян, возвращаясь домой
(Дорога, как дума, большая),
Жену и детей вспоминая порой,
Особенно - сына Ушая.

Тяжёлые сны навевала метель,
Стуча по кибитке сердито.
Всё ближе Тояна везла к Эуште
Охранная царская свита.

Осталось от Белой до Тёмной воды
Три дня надоевшей дороги.
Не чувствует князь предстоящей беды,
Не ведает сердце тревоги.

II Часть.

Усердно Ушай управлял Эуштой
Во славу татарского рода.
Отца нет и нет. Не случилось ли что
За долгие эти полгода?

Всё время проводит удалый Ушай
В опасной на зверя охоте.
Он ловок и быстр, как лесной горностай,
Сноровист в домашней работе.

Немало ему предлагали невест
От Тёмной реки до Алтая.
Однажды в соседний заехал он лес
И встретил там дочь Басандая.

Их взгляды сошлись - и пронзили сердца
Калёные встречные стрелы...
"Увы, Басандай - злейший ворог отца,
Вторгавшийся в наши пределы..."

Красавица Тома, от страха дрожа,
К нему на свиданья ходила.
Однажды поймали её сторожа
И крепко арканом скрутили.

От яростной злобы взревел Басандай,
Со всей своей княжеской сворой
Помчался туда, где укрылся Ушай,
И с юношей встретился вскоре.

"Я дочь не тебе, Эушта, берегу -
Я жду Алтысарского хана!
Прими же ты смерть на моём берегу",-
И стрелы достал из колчана...

Так юный Ушай заплатил за любовь,
Упал на песок он горючий,
Упал, но струилась горячая кровь
В овраг с окровавленной кручи...

В молчанье на юг повернула коней
В свой стан басандаева шайка,
А с этого места до нынешних дней
Течёт голубая Ушайка.

III Часть.

Хотя Басандай и не ведал стыда,
Но сон не пришёл, и поутру
Он с шумом и смехом, как делал всегда,
Ворвался в дочернюю юрту.

Неспешно аркан на груди развязал,
А после, ничем не смущаясь,
Злорадостно дочери всё рассказал
Об участи страшной Ушая.

С отчаянным криком рванулась княжна -
И к речке тропинкой знакомой...
Навеки её поглотила волна,
Не стало красавицы Томы.

Но помнили люди о верных сердцах
И, полные горькой печали,
На память о чистой любви навека
Реку они Томью назвали.

Струится по камушкам, тихо шурша,
Печальная Томь величаво,
К ней вечно стремится любимый Ушай,
А птицы щебечут им славу.

IV Часть.

Тоян из Москвы воротился зимой,
Отправил гонца к воеводе,
И струги казачьи явились весной,
Чуток переждав половодье.

Ужасная весть поразила его,
Но, следуя чести и долгу,
Не стал обагрять он меча своего
О кровь басандайского волка.

Сургутские гости к нему подошли
И вместе они выбирали,
Где ставить твердыню сибирской земли,
Которую Томском назвали.

Красуется Томск, с Воскресенской горы
Глядится в лазурные воды,
Раздался в плечах, возмужал с той поры
На долгие, долгие годы.

А князь Басандай превратился в утёс,
Холодный синеющий камень.
Он смотрит на Томь без покаянных слёз
И будет стоять так веками.

1988г.