Людям надо вот так вот крепко держаться друг за друга...

***

Бухенвальд официально не был лагерем смерти, как Освенцим, но 56 тысяч заключенных приняли здесь мученическую смерть от пыток и изнурения в бункерах, от пули в затылок, от голода и тяжелой работы. Здесь погибло более 8 тысяч советских военнопленных. Здесь был застрелен и сожжен в печи крематория вождь немецких коммунистов Эрнст Тельман.

Страшным местом на земле стала гора Эттерсберг.

Но и местом человеческого величия стала гора Эттерсберг, потому что 11 апреля 1945 года - при подходе американской армии к Веймару - подпольная организация Бухенвальда дала сигнал к массовому вооруженному восстанию, и более 20 тысяч заключенных, вышвырнув охрану, сами освободили себя.

Среди тех, кто отдавал приказ на штурм, был подполковник Советской армии Иван Иванович Смирнов, командир русского и чешского отрядов восставших.

О Бухенвальде, его подпольном движении, о восстании его узников написано много книг. Перечисление их заняло бы не один десяток страниц мелкого, убористого шрифта. Эти книги выходили в Праге, в Познани, в Вове, Берлине, Веймаре, Эрфурте, Амстердаме, Париже, Лондоне, Нью-Йорке, печатались на чешском, польском, немецком, голландском, французском, английском и других европейских языках. Эти книги выходили в Москве, Рязани, Иванове, Ростове-на-Дону, Новосибирске. Их писали бывшие заключенные Бухенвальда.

И почти все эти книги уважительно называют имя немолодого уже в то время и известного всему лагерю подполковника Советской Армии Ивана Ивановича Смирнова. А сам Иван Иванович Смирнов, поселившись после войны в городке Семенове Горьковской области, где он нашел эвакуированных из-под Ленинграда жену и сыновей, не думал в эти годы ни о какой книге. Он вышел на пенсию и тихо жил на уединенной окраинной улице имени Бориса Корнилова. Товарищи по заключению и подпольной борьбе много раз убеждали его, что он должен, просто обязан написать свои воспоминания, раздумья и наблюдения о Бухенвальде, что он имеет право сказать свое слово о тайнах горы Эттерсберг. Но только в марте 1963 года Иван Иванович решился приняться за этот труд, и тогда на бумагу легли первые наброски.

Жаль, что время многое унесло из памяти И. И. Смирнова. Забыты ценные детали, подробности разговоров, споров, имена некоторых товарищей Но главное все-таки осталось - остался человек, который высоко, бескомпромиссно пронес через фашистскую неволю честь и гордость советского человека. Осталось убеждение, что человек может оставаться человеком в самых невыносимых условиях. Имена таких, как Иван Иванович Смирнов и его русские товарищи, чешские, польские, немецкие, французские собратья, связаны теперь навек, как имя Гете, с историей горы Эттерсберг.

 

Игорь Смирнов. Бухенвальдский набат

***

Виселица. На ней были повешены сотни узников. Рядом беседка, в которой палачи-эсэсовцы укрывались от дождя. В это время их жертвы, обреченные на смерть, мокли под виселицей... с петлей на шее.

Вот безобидные на вид серые кристаллы смертоносного газа "циклон Б". На круглых коробках надпись: "Отравляющий газ! Пользоваться только обученному персоналу!"

Тюки женских волос. Светлых, темных, каштановых, рыжих. Семь тонн нашли их в лагере в день освобождения. Эсэсовцы не успели отправить этот груз в Германию. Тут же рулоны ткани, изготовленной из человеческих волос на фабриках Алекса Цинка в Баварии. Фирма платила по пятьдесят пфеннигов за килограмм этого страшного сырья.

Кровь стынет в жилах при виде того, что осталось от четырех миллионов некогда счастливых людей.

Обувь, снятая эсэсовцами с детишек. Незамысловатые игрушки, погремушки, куклы. Убийцы оставляли их детям, чтобы они не капризничали по пути в душегубки.

Склады, склады, склады...

Горы мужской и женской обуви. Огромный склад чемоданов. Протезы рук и ног. Десятки тысяч очков, металлические оправы, искореженные огнем.

Груды белья, одежды. Платья, жилеты, брюки. Кисточки для бритья. Зубные щетки.

Все можно увидеть здесь.

Не найти лишь пепла четырех миллионов убитых. Из кости перемолоты на удобрение, а прах развеян по земле.

Уничтожены миллионы. За ними не было никакой вины. Их обрекли на смерть только за то, что они любили свободу или имели несчастье родиться неарийцами.

Чудовищное преступление. Массовое убийство, заранее продуманное и подготовленное во всех тонкостях. Беспримерная в истории, неслыханная жестокость. Бывшее логово убийц внешне выглядело безобидно. В лагере не было ни плакатов, ни лозунгов с призывами к ненависти и мести. Преобладали светлые тона: желтый, голубой и розовый. Тем страшнее выступают на этом фоне неопровержимые доказательства преступлений, на которые были способны оголтелые приверженцы нацистского режима, гордившиеся своей жестокой беспощадностью и подлостью.

 

Людо Ван Экхаут. Молчать нельзя

***

Будет время и ни одного оккупанта не останется на нашей земле. Будет время и взамен разрушенных построят новые дома. Удобные, просторные, светлые. Настанет такое время, когда людям не придется думать о хлебе насущном.

Мы знаем, за что идем на смерть. За то, чтобы наша земля была свободна. Но мы умираем не только за это, но и за то...

Чтобы люди не забыли о старенькой одинокой матери Петра Харитонова, которая живет где-то под Курском. Чтобы братья Бориса Бляхера никогда не услышали позорного слова "жид". Чтобы, если выживет майор Подлесный - такие люди живучи! - никто не подал ему руки. И Вале, которую я сегодня видел, - тоже. И чтобы ни одна девушка не причинила парню столько горя, сколько испытал Сухарев...

Люди вернутся с войны. Многие придут с орденами. Другие - без. Вернутся некоторые из тех, кто был с нами в плену. Так вот, пусть их никто не упрекнет за это. Как знать, быть может, иные из

этих бывших пленных воевали не хуже тех, у кого грудь в крестах? И еще нам хочется, чтобы нас не забыли. Мы стоим лицом к лицу со смертью. За нами - голый бульвар. Что ж, посадят новые тополя.

Землю, на которой мы стоим, зальют асфальтом. И по нему будут ходить люди. Так. пусть они помнят, что эта земля густо обагрена нашей живой кровью... Возможно, что когда-нибудь там, где мы стоим, поставят памятник. Так чтобы у подножия этого памятника никогда не увядали цветы. И чтобы под ним играли дети...

Мы беремся за руки. Жить остается меньше секунды. Я набираю полные легкие воздуха. И последнее, о чем я еще успеваю подумать, это о том, что...

Людям надо вот так вот крепко держаться друг за друга...

Михаил Пархомов. Мы расстреляны в сорок втором.

(с) lib.ru

полностью можно прочесть здесь:

http://disk.tomtel.ru/Packet.aspx?PacketId=5681b546