Соловецкие острова. Часть 2

Рассказывая о Соловках, невозможно обойти темную сторону истории этого архипелага, когда  на территории бывших монастыря, скитов и монашеских поселений развернулась широкомасштабная  лаборатория   по изобретению и отлабке машины уничтожения людей.

В намоленное веками место вдруг стали прибывать эшелоны разномастного контингента от  злостных уголовников-рецедивистов, московских нищих  до  иностранных   коммунистов,  графов и царских фрейлин. Актеры, писатели, ученые, священники,  дети- беспризорники и успевающие  школьники из благополучных семей, решившие поиграть в свободу. Рабочие и крестьяне, интеллигенты и  партийные работники.  Все они оказались большим куском мяса на котором решили поставить эксперимент. Эксперимент по измывательству над телом и душой. С другой стороны мученичество ведущее к просветлению.

"...- Какие теперь чудеса, - с досадою отмахнулся я, - и прокаженных теперь нет.Исцелять некого.

- Нет? Нет говоришь? Прокаженных нет? - быстро зашептал, тесно лепя слово к слову отец Никодим. Улыбка сбежала с его лица, но оно по-прежнему лучилось ясным и тихим светом. - Ты не видал? Так смотри, - повернул он меня за плечи к рядам трехъярусных нар, - кто там лежит? Кто бродит? Они! Они! Все они прокаженные и все они очищения просят. Сами не знают, что просят, а молят о нем бессловесно. И не в одном лишь узилище, в миру их того больше. Все жаждут, все молят...Отец Никодим повернул мою голову к темной фреске, по которой тоже стекали каплисгустившейся испарины, такие же мутные, как его слезы. Скатывались и 

растекались. Рисунка уже совсем не было видно. На темном фоне сырой стены едва лишь брезжили две ликующе вздетых руки обретшего блудного сына отца. Только.

- Зри, прозри и возрадуйся! - шептал отец Никодим." (Ширяев "Неугасимая лампада")

Эту страницу истории монастыря  не вычеркнешь и не замажешь, как пытались замазать фрески ЧКисты в храмах монастыря. Она  наложилась , впиталась в стены, камни, землю Соловецкую, и приезжая туда , прикасаясь к безмолвным валунам  ты слышишь звон, глухой и протяжный звон . Поминальный звон по погибшим душам, которые умерли мученической смертью.

Ни каким  постом не передашь всего того, что там происходило в те годы. Об этом написаны  многие книги и будет написано еще очень много.  Многое было сокрыто, многое уничтожено,  многое спрятано монахами монастыря. Но все тайное становится  явным. Главное чтобы наши уши и сердца  могли это воспринять, услышать, осознать и не повторять!

Я постараюсь рассказать интересные и шокирующие вещи, творившиеся там 85 лет назад,  и оставить ссылки для тех, кто захочет  узнать об этом больше. Потому что и 10 и 100 постов будет мало, чтобы рассказать все что известно об этом страшном времени.

    




 

1.Монастырь 19 век.

   В мае 1923 г. заместитель председателя ГПУ И.С. Уншлихт обратился во ВЦИК с проектом об организации Соловецкого лагеря принудительных работ в целях осуществления необходимой изоляции наиболее опасного в социальном отношении элемента на территории СССР. В новом лагере предполагалось разместить 8000 политических и уголовных заключенных, преимущественно из числа осужденных во внесудебном порядке9. 

       Несколько месяцев заняло согласование постановления с различными ведомствами, особенно с НКВД РСФСР, который возражал против разделения мест заключения между различными ведомствами. Тем не менее 13 октября 1923 г. Совет народных комиссаров СССР принимает постановление с грифом «Опубликованию не подлежит» за подписями заместителя председателя СНК Рыкова, управделами Горбунова и секретаря СНК Фотиевой об организации Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения и двух пересыльно-распределительных пунктов в Архангельске и Кеми. В постановлении говорилось: 

     1. Организовать Соловецкий Лагерь Принудительных работ особого назначения и двух пересыльно-распределительных пунктов в Архангельске и Кеми. 

           2. Организацию и управление указанными ст.1 Лагерем и пересыльно-распределительными пунктами возложить на ОГПУ. 

           3. Все угодья, здания, живой и мертвый инвентарь, ранее принадлежавший бывшему Соловецкому монастырю, а равно Пертоминскому лагерю и Архангельскому пересыльно-распределительному пункту передать безвозмездно ОГПУ. 

           4. Одновременно передать в пользование ОГПУ находящуюся на Соловецких островах радиостанцию. 

           5. Обязать ОГПУ немедленно приступить к организации труда заключенных для использования сельскохозяйственных, рыбных, лесных и пр. промыслов и предприятий, освободив таковые от уплаты государственных и местных налогов и сборов»10.

 

Правда, сам монастырь прекратил свое существование еще в 1920 г., и на базе его хозяйства был создан совхоз «Соловецкий», имущество которого и было передано организуемому лагерю. 

      Первые узники Соловецкой каторги - Соловецких лагерей особого назначения - СЛОН-ОГПУ прибыли на разоренный остров в 1922 году. Это были в подавляющем  большинстве офицеры Белых армий, вольно или невольно оставшиеся на территории бывшей Российской Империи, ставшей тогда РСФСР. Они пробыли здесь недолго. Через месяц ими забили до отказа две гнилых баржи, вывели на буксире в море и потопили вместе с баржами. Но тропа была проложена, и по ней потянулись новые и новые толпы.

     За несколько месяцев до принятия официального решения, 6 июня 1923 г., пароход «Печора» доставил на Соловки первую партию заключенных из Архангельска и Пертоминска. Накануне прибытия заключенных пожар в Соловецком кремле (в стенах монастыря) уничтожил или сильно повредил почти все здания. Прибывшие, в первую очередь, принялись восстанавливать жилье, налаживать подсобное хозяйство, готовиться к зиме.

  2. Монастырь после пожара в 1923 году.

Пожар начался в ночь на 26 мая 1923 года и произвел в Соловецком Кремле невосполнимые разрушения. Огонь бушевал трое суток. Пожар уничтожил большую часть кремлевских построек: сгорела трапезная палата с часовой башней, шатер колокольни и деревянные балки, на которых висели колокола: сами колокола упали. Некоторые расплавились и спеклись бесформенными слитками. Большой колокол треснул насквозь.

В течение многих лет коммунисты распространяли ложь о том, что поджог совершили "контрреволюционные монахи".Но позднее появился и свидетель их преступления. А.Клингер пишет: "Администрация крала, что хотела и сколько хотела... Александровский вывозил из монастыря лес, рыбу, старые запасы монастырских продуктов, машины, церковную утварь, предметы старины, руководствуясь... принципом коммунистической власти — "грабь награбленное".

Когда, по совершенно неизвестной причине, вспыхнул пожар, Алексан-дровский с ближайшими помощниками стал прежде всего спасать никому не нужную рухлядь — мешки, старые сани , дрова. Канцелярия с книгами и документами "образ-цового хозяйства" была брошена на произвол судьбы, вся отчетность сгорела.

Когда братия уходила с острова, то древние книги и рукописи - схоронили в потаенном месте. Может быть, закопали в землю, а может - и в стену замуровали. Оставшимся чернецам то место

указано не было (до сих пор не известно). Но многое осталось на разграбление и поругание. Все было свалено в подвалы и в "рухольную клеть" монастыря. Новые пришедшие трудники нашли эти иконы, листы, книги, тетради и даже свитки, разбирали их ночами, после работы в лесу, и потом поместили в антирелигиозный музей (музей -идея заключенных. Только так и можно было сохранить церковную утварь и  облачения).

  3. Строительство бараков

Заключенных привезли на руины...Все лето   Они занимались лесозаготовками и строительством бараков, восстановлением подсобных помещений.

4. Начальство  СЛОНа составляли пьющие, по той или иной причине проштрафившиеся  ЧКисты. Зачастую  психически  нездоровые.. (Слева направо)

Первым начальником СЛОНа был Ногтев. Стрелял  метко даже сильно пьяный. Встречая на пристани новоприбывших  зачастую пристреливал пару офицеров или священников для  острастки остальных. С первых минут в душу людям поселяли страх. "В первый же год существования СЛОНа начались расстрелы. Когда с парохода сходил новый этап, начальник лагеря товарищ Ногтев и начальник оперчасти Буйкис по одному, им только известному, капризу стреляли из карабинов в пробегающих мимо людей. Норма - 10 человек.

 

Глеб Бокий "...этот живой человек, в честь кого был назван пароход, - людоед - главный в той тройке ОГПУ, которая приговаривала людей к срокам и расстрелам..."Дмитрий Лихачев. Избранное: Великое наследие. Заметки о русском. - СПб.: Logos, 1998. - 560 с.Свое прошлое уголовника-рецидивиста Глеб Бокий не скрывал. "Достаточно сказать, что до марта 1917 года Бокий был 12 раз арестован и отбывал наказание в том числе и в "одиночке" Петропавловской крепости." (В.Бережков. "Искушения чекиста Бокиа". "ГИОРД", 1999). Главного куратора Соловецкого лагеря особого назначения Глеба Бокия расстреляли по личному указанию Иосифа Сталина.

Федор Эйхманс. Вспоминает Альфред Бекман, блестящий морской офицер и будущий автор нескольких книг по навигации, бывший в те годы заключенным и работавший начальником маяка на г.Секирной: "Трагических событий было много, но два из них потрясли нас всех. Одно из них: вскоре после смерти Дзержинского, бывший тогда начальником Соловецкого лагеря Эйхманс, приказал привести из Кремля - ряд заключенных, которые работали в различных более или менее привилегированных местах, на отдаленную лесную командировку, на так называемые общие работы,  В какое-то время они получили приказание перетащить лодки, которые использовались при сплаве леса на внутренних каналах острова, к морскому берегу Соловецкого острова, где они якобы сейчас нужны. Перетаскивать лодки нужно было волоком через лес. И вот когда эта группа заключенных была занята этим делом - они вдруг обнаружили, что их окружают выходящие из леса стрелки охраны во главе с Эйхмансом, раздались выстрелы, обезумевшие люди бросались в разные стороны, но никто не ушел. Потом Эйхманс заявил одному из вольнонаемных работников, что "теперь я отомстил за смерть своего учителя товарища Дзержинского!" 




  5. Глеб Бокий на причале Соловков.

По воспоминаниям Ширяева "Неугасимая лампада":

Каторжное население Соловков в первые годы их существования колебалось от 15 до 25 тысяч. За зиму тысяч семь-восемь умирало от цинги, туберкулеза и истощения. Во время сыпнотифозной эпидемии 1926-27 гг. вымерло больше половины заключенных. Но с открытием навигации в конце мая ежегодно начинали приходить пополнения, и к ноябрю норма предыдущего года превышалась.Роты были разнохарактерны и по составу, и по режиму, и по быту. Первые три составляли "трудовой пролетариат" и были на привилегированном положении: размещались по 5-6 человек в бывших монашеских кельях, светлых, теплых, чистых, имели пропуска за ворота кремля. В них концентрировались рабочие местных производств, оставшихся от образцового монастырского хозяйства: верфи, литейно-слесарной мастерской, канатного, гончарного, кирпичного заводов. Четвертая и пятая роты - хозяйственные, тоже со смягченным режимом.Шестая - духовенство. Она была сформирована позже уже во время правления Эйхманса, и создалась в силу необходимости. До того времени на кухни и продовольственные склады назначались каторжане разных категорий, но все неизбежно проворовывались: голод - не тетка. Это надоело Эйхмансу, и практичный латыш решил сдать все дело внутреннего снабжения лагерей корпоративно духовенству, до того рассеянному по самым тяжелым уголовным ротам и не допускавшемуся к сравнительно легким работам. Духовенство приняло предложение, епископы стали к весам, за складские прилавки, диаконы пошли месить тесто, престарелые - в сторожа. Кражи прекратились.

5. Духовенство на Соловках. 1928 г.

Находящимся в заключении священникам и монахам разрешалось по праздникам проводить богослужения в церкви св. Онуфрия на монастырском кладбище.

7. Эта церковь была оставлена для службы инокам, которые остались на острове после закрытия монастыря. Большинство из них работало вольнонаемными в лагере на различных хозяйственных работах. Как вспоминал один из заключенных, службу в церкви нередко совершало по нескольку епископов, а священники и диаконы выстраивались шпалерами вдоль прохода к алтарю. Затем службы прекратились.

В 1929 году храм был закрыт, духовенство остригли и одели в казенные бушлаты, многих вывезли на Анзер, где они приняли мученическую кончину. В нечеловеческих условиях архипастыри и пастыри сохранили горение веры и молитвы: совершали тайные богослужения, находили слова утешения и ободрения для павших духом.

 8. Крест на месте разрушенной церкви Онуфрия Великого, рядом  кладбище, на котором в общих могилах хоронили умерших и растрелянных. Даже гроб был "прогулочный". Его сделали чтобы донести в нем погибшего до  ямы и сбросить на присыпанные землей трупы. Хоть как то соблюсти ритуал похорон.

В 10-й роте группировались наиболее привилегированные спецы и служащие управления. Они жили сравнительно свободно. Зато 11-я рота была тюрьмой в тюрьме: помещения на ночь запирались. Три последние роты - самые тяжелые. Они были размещены в наскоро приспособленных развалинах Преображенского собора, холодных, темных, грязных, с нарами в три яруса. Беспрерывный шум сбитых сюда двух-трех тысяч человек, полное господство уголовников, тяжелые работы в лесу, на торфяных болотах и в море - вязка плотов. Через эти роты в обязательном порядке проходили все новоприбывшие, и многие застревали в них. Смертность здесь превышала 50 проц.

Счастливцы, после долгих мытарств, попадали в отдаленные командировки: в Савватиевский скит - главную стоянку рыболовов, на Муксольму, где помещался скотный двор и было огородное хозяйство, и в разбросанные по островам малые скиты. Там, вдали от начальства, жилось вольнее. Женщины помещались отдельно в "женбараке", вне кремля, а на маленьком Заячьем острове, в полуверсте от пристани, был штрафной женский изолятор.

В конце 1924 г. в лагере возник самодеятельный театр под названием «ХЛАМ», что ни в коем случае не относилось к художественным достоинствам этого театра, а отражало профессии участвовавших в его работе людей (художники, литераторы, актеры, музыканты).




 

9. Соловецкий театр. В репертуаре соловецкого театра 1923-27 гг. агитка почти отсутствовала и шли даже запрещенные в РСФСР пьесы, как например, "Псиша", "Старый закал", "Каширская старина", "Сатана" (Гордина).

- Попов и генералов всё равно не сагитируешь, а гнилую шпану и агитировать не стоит! - изрек, разрешая их, зам. нач. управления лагерями Эйхманс.Эмбрион свободы творчества - ХЛАМ встретил отзвук и в массах уголовников. Там был также создан сценический коллектив "Свои". в 30-х годах все эти заведения  были закрыты.

     Одновременно с театром открылся краеведческий музей, разместившийся в надвратной Благовещенской церкви, и биосад-питомник под руководством М.И. Некрасова, при котором состоял кружок любителей природы соловецкого отделения Архангельского общества краеведов.




 

10. Соловецкий духовой оркестр.

Наличие среди заключенных большого количества литераторов и журналистов помогло наладить регулярный выпуск периодических изданий. Уже с 1 марта 1924 г. стал выходить ежемесячный журнал «СЛОН», переименованный в 1925 г. в «Соловецкие острова» — орган УСЛОН ОГПУ. Появляется и еженедельная газета «Новые Соловки», а с мая 1926 г. бюро печати УСЛОНа приступило к изданию «Материалов Соловецкого отделения Архангельского общества краеведов» (всего вышло 17 сборников). Эти газеты расходились и в свободную продажу. Именно из них приехавшие в Архангельск и Кемь родные заключенных узнавали об островных новостях. Насколько это позволяла цензура.

11. Была организована библиотека. Причем  достаточно большая. До 30 тысяч томов. Максиму Горькому  она очень понравилась, когда он приезжал на Соловки с целью развенчать нападки  зарубежной прессы об издевательствах над заключенными  в лагерях. Это отдельная история.

...знаменитый побег в Англию произошел из Кеми. Этот смельчак (его фамилия нам не известна, вот кругозор!) знал английский язык и скрывал это. Ему удалось попасть на погрузку лесовоза в Кеми - и он объяснился с англичанами. Конвоиры обнаружили нехватку, задержали пароход почти на неделю, несколько раз обыскивали его - а беглеца не нашли. (Оказывается: при всяком обыске, идущем с берега, его по другому борту спускали якорной цепью под воду с дыхательной трубкой в зубах.) Платилась огромная неустойка за задержку парохода - и решили на авось, что арестант утонул, отпустили пароход.

И вышла в Англии книга. Эта книга изумила Европу (и, вероятно, автора-беглеца упрекнули в преувеличениях, да просто должны были друзья Нового Общества не поверить этой клеветнической книге!), потому что она противоречила уже известному: как описывала рай на Соловках "Роте-Фане" (надеемся, что её корреспондент потом побывал на Архипелаге) и тем альбомам о Соловках, которые распространяли советские полпредства в Европе: отличная бумага, достоверные снимки уютных келий.

Клевета-то клеветой, но досадный получился прорыв! И комиссия ВЦИК под председательством "совести партии" товарища Сольца поехала узнать, что там делается, на этих Соловках (они же ничего не знали!..). Но впрочем, проехала та комиссия только по Мурманской ж-д, да и там ничего особого не управила. А на остров сочтено было благом послать - нет, просить поехать! - как раз недавно вернувшегося в пролетарское отечество великого пролетарского писателя Максима Горького. Уж его-то свидетельство будет лучшим опровержением той гнусной зарубежной фальшивки!

12. М.Горький на Соловках.

Опережающий слух донесся до Соловков - заколотились арестант-ские сердца, засуетились охранники. Надо знать заключённых, чтобы представить их ожидание! В гнездо бесправия, произвола и молчания прорывается сокол и буревестник! первый русский писатель! вот он им пропишет! вот он им покажет! вот, батюшка, защитит! Ожидали Горького почти как всеобщую амнистию!

Волновалось и начальство: как могло, прятало уродство и лощило показуху. Из Кремля на дальние командировки отправляли этапы, чтобы здесь оставалось поменьше; из санчасти списали многих больных и навели чистоту. И натыкали "бульвар" из ёлок без корней (несколько дней они должны были не засохнуть)

Поехали в Детколонию. Как культурно! - каждый на отдельном топчане, на матрасе. Все жмутся, все довольны. И вдруг 14-летний мальчишка сказал: "Слушай, Горький! Всё, что ты видишь - это неправда. А хочешь правду знать? Рассказать?" Да, кивнул писатель. Да, он хочет знать правду. И велено было выйти всем, - и детям, и даже сопровождающим гепеушникам - и мальчик полтора часа всё рассказывал долговязому старику. Горький вышел из барака, заливаясь слезами. Ему подали коляску ехать обедать на дачу к начальнику лагеря . А ребята хлынули в барак: "О комариках сказал?" - "Сказал!" - "О жердочках сказал?" - "Сказал!" - "О вридлах сказал?" - "Сказал!" - "А как с лестницы спихивают?.. А про мешки?.. А ночёвки в снегу?.." Всё-всё-всё сказал правдолюбец мальчишка!!!Но даже имени его мы не знаем.

22 июня, уже после разговора с мальчиком, Горький оставил такую запись в "Книге отзывов", специально сшитой для этого случая:

"Я не в состоянии выразить мои впечатления в нескольких словах. Не хочется да и стыдно (!) было бы впасть в шаблонные похвалы изумительной энергии людей, которые, являясь зоркими и неутомимыми стражами революции, умеют, вместе с этим, быть замечательно смелыми творцами культуры".

На перекрестке дороги Горький повстречал колонну лагерников-лесорубов. Они шли попарно. Каждая пара несла на плечах тяжелое бревно. Согнутые спины, опущенные головы, рваная одежда, лапти на ногах. Сбоку колонны шли стрелки. При виде начальства колонна остановилась, головы поднялись. Остановился и экипаж Горького. Он сидел, опираясь на трость, и растерянно смотрел на серые истомленные лица.

— Алексей Максимович, здравствуйте! — закричал кто-то из колонны. Несколько пар бросили бревна и устремились к экипажу... — Это Горький, Горький! — кричали в колонне. — Горький! Спасите нас! Мы погибаем!..

— Алексей Максимович, вы меня не узнаете? Мы с вами вместе сидели в тюрьме в 1905 году,— спокойно сказал, сняв шапку, седой иссохший старик. — А потом вы меня в своей газете печатали. Много нас здесь, прошедших через царские тюрьмы, а эту не переживем.

Он закашлялся, сплевывая кровь. Горький стоял в экипаже и тихо плакал... начальник толкнул кучера. Экипаж рванулся.

— Напишите заявление,— крикнул, оборачиваясь, Горький.

— Кому? На деревню дедушке? — крикнул старик и стал поднимать бревно.

(Чирков Юрий. А было всё так… / Предисл. А. Приставкина. - М.: Политиздат, 1991. - 382 с. )

23-го Горький отплыл. Едва отошел его пароход - мальчика расстреляли.Толкуют, что там, наверху, глава литературы отнекивался, не хотел публиковать похвал УСЛОНу. Но как же так, Алексей Максимович?... Но перед буржуазной Европой! Но именно сейчас, именно в этот момент, такой опасный и сложный!.. А режим? - мы сменим, мы сменим режим.И напечаталось, и перепечаталось в большой вольной прессе, нашей и западной, от имени Сокола-Буревестника, что зря Соловками пугают, что живут здесь заключённые замечательно и исправляются замечательно."И, в гроб сходя, благословил"

"... я видел Горького в Соловецком лагере и отлично знаю, что он видел, что там происходит. Один мальчуган рассказал ему об истязаниях, о том ужасе, который творится в лесу. Однако, вернувшись в Москву, в 1930 году в журнале "Наши достижения" (!) он опубликовал восторженный очерк о соловецких чекистах... "(академик Д.С.Лихачев, бывший соловецкий зэк)

 Секирная Гора.

13. Самая высокая точка Большого Соловецкого острова находится на горе Секирной - 98.5 м. В XIX веке на горе Секирной был построен Вознесенский скит, где в 1862 году была сооружена Вознесенская церковь. Секирная гора, одно из самых высоких мест на Большом Соловецком острове, всегда имело недобрую славу. Согласно легенде в XV в. два ангела выпороли розгами женщину, которая могла бы явиться на острове соблазном для монахов. В ознаменование этого "чуда" там поставили часовню, а в XIX веке церковь, на маковке которой был устроен маяк, показывающий дорогу судам, подходящим к Соловкам с запада.Он является самым крупным маяком на Белом море. Высота маяка над уровнем моря 123 метра и его свет виден почти на 22 мили. Электроэнергию маяк получает от дизелей, а ветряк, стоящий на площадке рядом, является запасным источником энергии.

В лагерный период на Секирной горе разместили штрафной изолятор лагпункта №2 (Савватиево) известный своим особенно тяжелым режимом. А.И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» описывает изощренные пытки в этом изоляторе: знаменитые «жердочки», сидя на которых с поднятыми коленками заключенные должны были балансировать, не касаясь земли и не засыпая. Существовали здесь и «комарики»: человека раздевали и оставляли связанного в лесу, где его заживо съедала мошкара...

14. Лестница на Секир Гору. 293  ступени. у подножия горы установлен Крест в память о убиенных а годы репрессий.

Это та самая знаменитая лестница из трехсот ступеней на Секирке, по которой штрафников заставляли носить воду по десять раз в день – вверх и вниз. Дмитрий Лихачев (будущий академик), отбывавший свой срок на Соловках в должности ВРИДЛа (временно исполняющего должность лошади) рассказывал о том, что охранники Секирной горы спускали заключенных по этой лестнице, привязав к балану – короткому бревну. "Внизу уже был окровавленный труп, который и узнать было трудно. Там же, под горой, сразу и закапывали в яму", – писал Д. Лихачев.

Из воспоминаний Ивана Зайцева, помещенного в штрафизолятор на Секирной горе и оставшегося в живых после месяца пребывания там:

"Нас заставили раздеться, оставив на себе лишь рубашку и кальсоны. Лагстароста постучал болтом в входную дверь. Внутри заскрипел железный засов и тяжелая громадная дверь отворилась. Нас втолкнули внутрь так называемого верхнего штрафизолятора. Мы остановились в оцепенении у входа, изумленные представшим перед нами зрелищем. Вправо и влево вдоль стен молча сидели в два ряда на голых деревянных нарах узники. Плотно, один к одному. Первый ряд, спустив ноги вниз, а второй сзади, подогнув ноги под себя. Все босые, полуголые, имеющие лишь лохмотья на теле, некоторые – уже подобие скелетов. Они смотрели в нашу сторону мрачными утомленными глазами, в которых отражалась глубокая печаль и искрення жалость к нам, новичкам. Все, что могло бы напомнить о том, что мы в храме, уничтожено. Росписи скверно и грубо забелены. Боковые алтари превращены в карцеры, где происходят избиения и надевания смирительных рубашек. Там, где в храме святой жертвенник, теперь огромная параша для "большой" нужды – кадка с положенной сверху доской для ног. Утром и вечером – поверка с обычным собачьим лаем "Здра!". Бывает, за вялый расчет мальчишка-красноармеец заставляет повторять это приветствие полчаса или час. Пища, причем очень скудная, выдается единожды в сутки – в полдень. И так не неделю или две, а месяцами, вплоть до года."

Остров Анзер.

От Кеньги прекрасная дорога ведет в глубь острова. Менее чем через три километра она выходит на большую луговую поляну, посреди которой разбросаны постройки б. Троицкого скита: каменная Троицкая церковь (1803 года) с примыкающим к ней вытянутым двухэтажным корпусом келий, над которым возвышается барабан колокольни; поблизости несколько деревянных строений. Значительной архитектурной ценности этот комплекс не представляет, но на фоне окружающего пейзажа весь ансамбль выглядит очень живописно.




 

15. Свято-Троицкий скит на о.Анзер.. 19 век.

16. Свято-Троицкйи скит в наши дни

в 1619 г. прп. Елеазаром Анзерским по благословению прп. Иринарха игумена Соловецкого на месте чудесного явления: монастырские рыбаки видели здесь «столп огнен, до небес восходяшь». Прп. Елеазар был строителем (скитоначальником) Троицкого скита с 1624 г. до своей кончины (1656 г.). В 30-е годы XVII в. здесь прп. Елеазар постриг в монахи священника Никиту (Минина), будущего Патриарха Никона. В числе учеников прп. Елеазара были пустынники Никодим, Никифор Новгородец, иеромонах Макарий. В начале XVIII в. строителем Троицкого скита был ссыльный духовник Петра I прп. Иов (Иисус) Анзерский. В XIX в. здесь жили подвижники Соловецкие: старец Наум, иеросхимонах Иероним (Лукин), пустынник Филипп.

17. 17. Троицкий скит в наши дни.

Во времена лагеря в скиту располагалось IV отделение СЛОН. Здесь содержались политзаключенные (1924 г.), затем — проштрафифшиеся женщины (в том числе — монахини), работали кустарные мастерские.

"На Анзере тогда помещались “мамки”, родившие на Соловках. Они — в главном корпусе, а в амбаре каком-то или бывшем складе монашеском — “бляжий дух”, как прозвала шпана, — проститутки, наловленные в Москве. Хватали их на улицах и на квартирах. Позвонят ночью, вскочит девчонка с постельки, как была, накинет только манто на рубашку, а ее тут — цоп! “Без вешшей”! Так и сюда приехали: сверху манто, а под ним ничего. Рубашки на обертку ног порвали, туфельки сносились. (Мальсагов Созерко. Адские острова: Сов. тюрьма на дальнем Севере: Пер. с англ. - Алма-Ата: Алма-ат. фил. агентства печати "НБ-Пресс", 127 с. 1991

Отсюда отличная лесная дорога через пять километров приведет к подножью горы Голгофы — самой высокой точки Соловецкого архипелага. Подъем идет постепенно, и поэтому почти не ощущается. Под горой — уютное озеро.

17. Голгофо-распятский скит. Преподобный Иов.

Преподобный Иов, в то время строитель (скитоначальник) Свято-Троицкого скита, нередко навещал пустынника, жившего у основания безымянной горы. И в одно из таких посещений был удостоен особого откровения: «…в тонком сне вдруг увидел в келье своей необыкновенный свет и в сиянии небесной славы Пресвятую Богородицу и с Нею преподобного Елеазара Анзерского. В благоговейном страхе, встав с места, он поклонился видению до земли и услышал голос Царицы небесной: «эта гора отныне называется второй Голгофою; на ней будет устроена великая каменная церковь Распятия Сына Моего и Господа и учредится скит… Я сама буду посещать гору и пребуду с вами во веки». Соловецкий патерик свидетельствует, что чудесное видение было 18 июня 1712 года.

В 18.   1923 г. (после упразднения монастыря советской властью26) в Голгофо-Распятском скиту был организован больничный стационар Соловецкого лагеря особого назначения. Обращение с заключенными отличалось особой жестокостью, их привозили сюда не лечить, а умирать.

"...в 1929-30 гг разразилась ужасная эпидемия тифа. Сыпняк был в разгаре. В одной только Голгофской больнице из сыпнотифозного барака ежедневно в среднем выносили по шестнадцати покойников; вырытых за лето четырех траншей, на триста трупов каждая, не хватило и до середины зимы. Приходилось срочно заготовлять новые — и по склону Голгофской горы днём и ночью горели костры для оттаивания закаменевшей почвы.

Машинистка санчасти, печатавшая отчётную сводку, вернулась в женбарак с сенсационным известием: из 126 тысяч населения Соловецкого архипелага за один только последний месяц вымерло от сыпного тифа 14 тысяч! ..."

Второва-Яфа Ольга. Авгуровы острова. Истина и жизнь. - 1995. - № 10. - С. 32-47)

"Зимой 1929-1930 гг., когда свирепствовал "второй тиф", так называемый "азиатский", люди заболевали тысячами, театр был закрыт и зрительный зал обращен в лазарет, где больные лежали вповалку, почти без помощи. Но на сцене за спущенным занавесом читались лекции, хотя из зала доносились стоны и крики... Весной, когда тиф прекратился и из оркестровой ямы стали доставать сваленные туда скамьи и стулья, нашли труп умершего. Он был до того худ, что высох и не очень пропах. Больные расползались в бреду. Под аккомпанемент стонов была еще чья-то лекция о театре масок... (Дмитрий Лихачев. Избранное. Воспоминания. СПб. Logos, 1997)




 

19. На одном из склонов растет крестообразная береза. На острове при СЛОНе был штрафной изолятор. Говорят, что заключенные-монахи молились за погибших и молили Бога увековечить память погибших. И выросла крестообразная береза. Позже, во время реставрационных работ, под ней действительно обнаружили массовое захоронение.

Болезни.

"Когда мы готовились к отправке на Соловки, нас втиснули на пересыльном пункте вместе с уголовниками, и те, снимая с себя вшей, щелчками обстреливали ими нас. Я и мои спутники уже через десять минут были покрыты вшами."Дмитрий Лихачев. Cоловки 1928-31

Положенiе женщин - поистинe отчаянное. Онe еще болeе безправны, чeм мужчины, и почти всe, независимо от своего происхожденiя, воспитанiя, привычек, вынуждены быстро опускаться. Онe - цeликом во власти администрацiи, которая взымает дань "натурой"... Женщины отдаются за пайки хлeба. В связи с этим страшное распространенiе венерических болeзней, наряду с цынгой и туберкулезом." (Мельгунов Сергей. "Красный террор" в Россiи 1918-1923. Изд. 2ое дополненное. Берлин. 1924)   "Санитария и гигиена"




19. Санчасть на Соловках 1928г.

Гигиена и Санитария. "...среди мусора я обгоревшего камня, помещается так называемая "центро-кухня", в которой варят для заключенных "обеды"... Подходя к "центро-кухне" необходимо зажимать пальцами нос, такой смрад и вонь идет постоянно из этой клоаки. Достоин увековечения тот факт, что рядом с "центро-кухней", в тех же руинах сгоревшего "Настоятельского корпуса", уголовный элемент заключенных устроил уборную, которая — вполне официально — называется "центро-сортиром". Заключенных, теряющих в Соловках человеческий вид, такое соседство не тревожит... Дальше, рядом с "центро-сортиром", помещается так называемая "каптерка" — склад пищевых продуктов" ( А.Клингер. Соловецкая каторга. Записки бежавшего. Кн. "Архив русских революций". Изд-во Г.В.Гессена. XIX. Берлин. 1928.)

  Еда. Голод.  

Основной рацион заключенных составляла  хлеб  100-400 грамм в сутки, соленая треска,  крупяные отвары из которых зачастую всю крупу вычерпывали себе охранники. и несколько кружек кипятка в сутки.  размеры зависели от места пребывания на Соловках. На дальних поселениях подальше от   начальства жизнь была чуть легче. Голод был страшный.

"Парню из местечка Песочное (бывший Слуцкий повет), где жили ее родственники, посчастливилось стать летчиком. В 30-е годы он перевозил грузы на Соловки. На острове после приземления самолет сразу оказался в толпе людей - оборванных, голодных, одичавших. Пока летчик опомнился, они схватили, разорвали и тут же съели собачку-дворняжку, что вслед за лётчиком выкатилась из самолета." (Нина Стружинская. За землю и волю. Белорусская газета, Минск, 28.06.1999)

"...заключённым - гнилая треска, солёная или сушеная; худая баланда с перловой или пшенной крупой без картошки, никогда ни щей, ни борщей. И вот - цынга, и даже "канцелярские роты" в нарывах, а уж общие... С дальних командировок возвращаются "этапы на карачках" (так и ползут от пристани на четырёх ногах).




 

20. Задворки хлебопекарни, где выдавали кипяток.

Одежда.

Заключенным, лестью и доносительством снискавшим расположение в себе администрации, иногда выдается из "особых запасов" куртки арестантского покроя; остальная же масса заключенных считает счастьем, если ей выдадут обувь и шинели — на работу (после работы вещи сдаются обратно в "вещевой склад, то есть люди в нерабочее время должны ходить голыми). Немного щедрее выдаются вещи, платье, и белье, снятое с.... расстрелянных. Такое обмундирование в довольно большом количестве привозилось в Соловки раньше из Архангельска, а теперь из Москвы; обычно оно сильно ношено и залито кровью, так как все лучшее чекисты снимают с тела своей жертвы сейчас же после расстрела, а худшее и запачканное кровью ГПУ посылает в концентрационные лагеря. Но даже обмундирование со следами крови получить очень трудно, ибо спрос на него постепенно растет — с увеличением числа заключенных (их теперь в Соловках свыше 7 тысяч) и с изнашиванием их одежды и обуви в лагере все больше и больше раздетых и босых людей."  

(А.Клингер. Соловецкая каторга. Записки бежавшего. Кн. "Архив русских революций". Изд-во Г.В.Гессена. XIX. Берлин. 1928.)

"Соловки были опытным полигоном, где вырабатывались нормы и методы, позже широко примененные в ГУЛАГе. Организация работы и быта зэков, виды наказаний, изощренные приемы допросов и психологического давления, режимы охраны, , как расстреливать и прятать трупы - вся эта машинерия зла изобреталась там. Масштабы полигона впечатляют. С 1920 по 1939 год, до его расформирования по приказу Берии , через Соловецкий лагерь особого назначения и связанные с ним карельские лагеря прошли без малого миллион человек. Лишь избранным посчастливилось вернуться, и почти все из спасшихся не смогли удержаться от воспоминаний . Видимо, тяжела оказалась для памяти эта ноша..." (Александр Рапопорт. Тайны гарема и рельс на плече. Летопись соловецкого полигона. Независимая газета. 27.02.2003)

 

В 1933 году Вышел приказ о расформировании СЛОНа и о переброске заключенных на великие стройки страны, в том числе Беломоро-балтийский канал. Но лагерь функционировал еще до 1939 года.

с последними годами лагеря связана и рассправа над заключенными, которых вывозили с островов. 3  Соловецких этапа.

1. "...Предлагается осужденных Особой Тройкой УНКВД ЛО ...ВСЕГО в количестве 1116 человек РАССТРЕЛЯТЬ. Для этой цели Вам надлежит немедленно выехать в г. Кемь и, связавшись с Начальником Соловецкой тюрьмы ГУГБ Ст. Майором Госбезопасности т. Апетер.., — привести приговора в исполнение согласно данных Вам лично указаний. Исполнение донесите..." (Начальник Ленинградского областного управления НКВД Леонид Заковский

капитану госбезопасности Михаилу Матвееву. 16.10.1937.)

Поисковики долго не могли обнаружить предполагаемое место их гибели и захоронения. Архивы рассказывали далеко не обо всем… Дополнительный свет на трагедию пролили свидетельства тех, кто сам участвовал в расстрелах. Их признания и вывели на подлинное место трагедии.

По рассказу представителя санкт-петербургского «Мемориала» В.Йоффе:

- В первые дни июля в густом сосновом лесу на площади примерно с полгектара было обнаружено более ста ям. Пять из них мы вскрыли в присутствии представителей прокуратуры. Нашим глазам открылась страшная картина. Человеческие кости, простреленные черепа… Еще девяносто ям было нами отмаркировано. Около двадцати остались нетронутыми… Всего, по имеющимся данным, здесь захоронено около девяти тысяч человек. Большинство из них - узники лагерей на строительстве Волго-Балтийского канала. Здесь же - и «пропавший этап» из Соловков - 1111 человек, представители интеллектуальной элиты из Украины, Белоруссии, Татарии, Удмуртии. Расстрелы проводились 27 октября, 1, 2, 3, 4 ноября 1937 г. Похоже, приурочивались к очередной «великой Октябрьской годовщине». Есть сведения, что главным палачом здесь выступал специально командированный из Ленинграда капитан НКВД Михаил Матвеев. Стрелял из пистолета. Видно, без промаха. По итогам, как свидетельствуют архивы, был награжден «ценным подарком».

 

2. После убийства тысячи ста одиннадцати заключенных, Москва требовала новые расстрелы. Второй Соловецкий этап сформировали приблизительно из 500 человек. Этап погрузили на баржу и вывезли в 12.1937 года. "На этот раз приговоренных отправили в Ленинград. Сохранилось предписание коменданту Ленинградского управления НКВД: "Прибывших из Соловецкой тюрьмы расстрелять". Но довезли ли обреченных до Питера, неизвестно, прямых подтверждений этому нет. Возможно, они были расстреляны где-то в другом месте, которое еще предстоит найти." (Наталья Одинцова. Родом с Соловков. АиФ Петербург, вып. 43 (636) от 26.10.2005).

Узниками, попавшими в расстрельные списки Второго Соловецкого этапа, были люди всех вероисповеданий и множества национальностей.

3. Третий Соловецкий этап — около 200 человек, не был вывезен с островов, так как наступила зима. Расстрел организовали на месте, в Соловках, 02.1938 года. Как и все, что связано с преступлениями коммунистов на Соловках, тщательно скрывалось и скрывается от народа . Точного места расстрела никто не знает. Уже несколько лет Анатолий Разумов, редактор российского "Мартиролога", ездит летом на Соловки. Собирает материалы для комментария "Скорбный путь соловецких этапов". Пытается найти захоронение убитых соловчан.

"...Мы пытаемся найти место расстрела последнего этапа, — говорит он. — Пока это не удалось. В этом году вели раскопки на Секирной горе. На этом месте находился штрафной изолятор, одно из самых мрачных мест на Соловках. Среди заключенных ходили страшные рассказы о пытках, издевательствах, тайных расстрелах в подвале. Настоятель Секиро-Вознесенского скита о. Матфей очень интересуется историей монастыря, он помогает нам, подсказывает места для поисков. Мы раскопали одно из таких мест — яму, заваленную большими валунами, — и нашли групповое захоронение заключенных. Они не были расстреляны — умерли от голода и холода. Их хоронили беспорядочно, без гробов. Теперь монахи установили на этом месте крест." (Наталья Одинцова. Родом с Соловков. АиФ Петербург, вып. 43 (636) от 26.10.2005)

 

Одно из кладбищ на Соловках.

Страшных 16 лет просуществовал лагерь на Соловках. Тысячи погибших, замученных. Об этом можно рассказывать бесконечно. Редкий случай , когда из огромного количества информации, сотен воспоминаний, документов, я не могла никак выделить что важно, что нужно рассказать.  Чтобы я не прочитала, чтобы я не посмотрела - все это , казалось. заслуживает внимания и заслуживает того, чтобы  знали и помнили. Остановиться  очень сложно. Я была близка к истерике,  могу ли я размещать  на Городе подобную информацию, рассказывать о пытках детьми, или о последней службе в Пасхальное воскресенье, о мамочках , которые рожали в лагере, о пикниках начальства, когда они  наряжались в изъятые церковные облачения и устраивали похороны живьем, о царской фрейлине. которая служила уборщицей сортира в камере, а потом добровольно пошла к тифозным больным и умерла, ухаживая за ними, о японском коммунисте, который отсидев на родине 6 лет кинулся строить коммунизм в СССР, а оказался на Соловках на 25 лет...о священнике и ученом  Флоренском, о Илларионе Троицком, о....

И остановил меня  в очередной раз  Ширяев и его "Неугасимая лампада":Посвящаю светлой памяти художника Михаила Васильевича Нестерова, сказавшего мне в день получения приговора: "Не бойтесь Соловков. Там Христос близко".

http://www.solovki.ca   

  http://www.solovki-monastyr.ru  

http://likhachev.lfond.spb.ru/Photo/photo.php?nn=87   ( старые фото)  

http://likhachev.lfond.spb.ru/Articles/sol.htm        СОЛОВЕЦКИЕ ЗАПИСИ. 1928—1930  

http://rutube.ru/tracks/1296097.html?v=af796188824b86eabc3946daf7c705c2    фильм о соловках. 20 е годы