Минск. 3 июля 1941 года.

Alter Ego | 13 сентября 2009 г. | Интересно | 56 просмотров | 16 баллов ?

Солнечным днём 3-го июля 1941-го года в город Минск, уже неделю как захваченный фашистами, неторопливо въехал советский танк. Одинокие, уже запуганные немцами прохожие торопливо жались к домам – по улицам города ползла огромная трёхбашенная бронированная машина, ощётинившаяся четырьмя пулемётами, неторопливо поводя дулом короткой пушки.

Гитлеровские солдаты совершенно не боялись советского танка – в те дни в верхмахте было уже немало трофейной бронетехники. Весёлый немецкий велосипедист даже некоторое время ехал перед танком, неторопливо нажимая на педали. Механик-водитель нажал на газ посильнее, танк дёрнулся вперёд и размазал незадачливого велосипедиста по мостовой – видать, тот просто надоел танкистам. А вот нескольких немцев, куривших на крыльце, они не тронули – не хотели вскрываться раньше времени.

Наконец подъехали к ликёроводочному заводу. Не в том смысле «наконец», что бы выпить, а в том смысле, что нашли цель. Неторопливые, обстоятельные немцы грузили в грузовик ящики со спиртным. Рядом скучал бронеавтомобиль. Первым не выдержал Николай в правой башне – метров с пятидесяти вжарил по грузовику из пулемёта. Серёга в левой тоже нажал на гашетку. Майор закусил губу - первым же точным выстрелом превратил броневик в груду металла и перевёл огонь на пехоту. Через несколько минут всё было кончено. Завершая картину разгрома сержант Малько провёл танк по остаткам грузовика.

Судя по всему – немцы ещё не понимали, что происходит в городе. Никем не преследуемый танк аккуратно переехал речку Свислочь по деревянному мостику – почти 30 тонн это не шутка – и пополз к рынку. На встречу Т-28 пошла колонна мотоциклистов – точно таких же, какими их покажут в фильмах лет через 20 – весёлые, форсистые, уверенные в себе. Серая змея обтекала танк слева. Пропустив несколько экипажей за корпус танка, майор резко ударил мехвода по левому плечу, и тот бросил танк прямо в колонну. Послышался страшный скрежет и крики. Тыльный пулемёт из головной башни ударил в затылок успевшим проскочить мотоциклистам, на дороге началась паника. Башенные ДТ поливали огнём гитлеровцев в середине и конце колонны, побледневший Малько жал и жал на рычаги, перемалывая железной громадой людей и мотоциклы. Пот тёк из под шлема и заливал ему глаза – ещё двумя неделями раньше он, прошедший Испанию, Халхин-Гол, Польшу и Финляндию, даже представить себе не мог, что попадёт в такую мясорубку.

Патронов танкисты не жалели – ещё с утра они в брошенном военном городке набили танк патронами и снарядами под завязку. Правда, впопыхах взяли половину снарядов для дивизионных пушек – а те, хоть и были того же калибра, не лезли в танковую пушку. Зато пулемёты били не смолкая. Выезжая на центральную улицу Минска – Советскую – танк, походя, обстрелял немцев толпившихся в сквере у театра. Потом, свернул на Пролетарскую и там остановился. Лица бойцов растянулись в волчьих улыбках. Улица была просто забита врагами и техников – машины с оружием, машины с боеприпасами, цистерны с горючим, полевые кухни. И солдаты, солдаты в серой форме кругом.

Выдержав мхатовскую паузу Т-28 взорвался смерчем огня. Пушка и три фронтальных пулемёта превратили улицу в кромешный ад. Почти сразу же загорелись цистерны, горящий бензин потёк по улицам, огонь перекинулся на машины с боеприпасами, потом на дома и деревья. Шансов укрыться от кинжального огня не было ни у кого. Оставив после себя филиал чистилища, танкисты решили посетить парк Горького. Правда, по дороге они попали под огонь 37-ми миллиметровой противотанковой пушки. Тремя выстрелами майор успокоил дебошира. В парке танкистов опять ждали гитлеровцы. Эти уже слышали выстрелы и разрывы рвущихся боеприпасов – но задирали головы и выглядывали сталинских соколов. Думали, что окромя авиации им в Минске ничего не угрожает. Краснозвёздный Т-28 поспешил их в этом разубедить. Всё пошло по накатанной – лающая пушка, захлёбывающиеся пулемёты, подожжённая цистерна, чёрный дым и разбросанные трупы вражеских солдат.

Боезапас пушки почти иссяк и для танкистов подошло самое время делать ноги из Минска, тем более что теперь он перестал быть для немцев райским местом. Они двинули на Комаровку – там и до выезда недалеко, а дальше – на Московское шоссе – и к своим. Не получилось. Уже на выезде из города, у старого кладбища, Т-28 попал под огонь хорошо замаскированной противотанковой батареи. Первые снаряды рикошетили от башни, но шансов не было – фрицы были прицельно и в борт, отвечать было практически нечем. На полном газу мехвод гнал и гнал танк к окраине. Им не хватило всего минуты – снаряд попал в мотор, танк загорелся и окончательно остановился после следующего попадания. Впрочем, экипаж был ещё жив и майор Васечкин скомандовал покинуть машину.

Уйти удалось не всем. После боя местная жительница Любовь Киреева похоронила двоих человек – майора, который до последнего отстреливался от фашистов из нагана и одного из курсантов. Второй курсант, видимо, либо сгорел в танке, либо был убит, пытаясь выбраться из него. Судьбы выживших - различны.

Огромный боевой опыт механика-водителя, старшего сержанта Малько помог ему и здесь – он выбрался из города, встретил выходящих из окружения красноармейцев, перешёл линию фронта, вернулся в танковые части, и с честью прошёл всю войну до конца. Заряжающий Фёдор Наумов был укрыт местными жителями, ушёл в лес, воевал в партизанском отряде, в 1943-м году был ранен и вывезен из оккупированной Белоруссии в тыл. Николай Педан был взят фашистами в плен, провел четыре года в концлагерях, был спасён в 45-м году, вернулся на службу в армию и демобилизовался в 1946-м году.

Подбитый Т-28 простоял в Минске всю окупацию, напоминая и немцам и минчанам о подвиге наших солдат.

Именно благодаря таким людям как эти танкисты, осенью 1941-го года гитлеровские армии не вошли в Москву. Именно такие люди заложили фундамент Победы.

Событиям 3-го июля посвящена документальная повесть П. Березняка "Огненный танк" и кинофильм "Чёрная берёза".

Экипаж танка Т-28:

Командир танка/башенный стрелок Майор Васечкин

Механик-водитель Старший сержант Дмитрий Малько

Заряжающий Курсант Фёдор Наумов

Пулемётчик правой башни Курсант Николай Педан

Пулемётчик левой башни Курсант Сергей (фамилия неизвестна)

Пулемётчик тыльного пулемёта головной башни Курсант Александр Рачицкий

Материал взят у Che_ratnik - http://che-ratnik.livejournal.com/331020.html

Воспоминания Дмитрия Малько - http://militera.lib.ru/memo/russian/malko_di/04.html

Воспоминания Фёдора Наумова - http://depositfiles.com/files/9tu3zjlfm

А вот еще из первых уст нашел:

Начало Великой Отечественной войны застало меня в военном городке, неподалеку от Минска. Там находился склад Наркомата обороны, где я, уже будучи старшим сержантом-сверхсрочником, заведовал хранилищем автобронетанковых запчастей. Склад обслуживал войска Белорусского Особого военного округа. На нашем складе находились два полностью укомплектованных броневика — БА-10 и БА-20 — и поступавший из капитального ремонта танк Т-28.

Бои развернулись на минском направлении. Получилось так, что связь со штабом округа была потеряна. Начальник склада майор Денисковский и его заместитель по политчасти политрук Фещенко, посовещавшись, решили направить меня в Минск, в штаб округа, и выяснить, что делать со складом.

Рано утром 26 июня я на броневике выехал в Минск. Могилевское шоссе оказалось запруженным колоннами наших войск, двигающихся на запад, и беженцев — на восток. Лишь к середине дня добрался я до Минска. Город было не узнать. Дома горели, улицы завалены битым кирпичом, изрыты воронками. Во дворе штаба округа пылал костер из бумаг, в помещениях — ни души. Узнал, что все уехали и штаб находился в другом месте.

К вечеру я наконец возвратился в свой военный городок и доложил начальнику склада о результатах поездки. К тому времени он получил уже доставленный нарочным приказ об эвакуации склада. Утром 27 июня майор собрал личный состав и отдал необходимые распоряжения. Весь день мы готовили имущество склада, упаковывали его в ящики, останавливали автомобили, спешившие на восток по шоссе, и загружали наиболее дефицитными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, детей отправляли на санитарных машинах.

Я попросил у майора разрешения вывести танк Т-28.

— Так к нему же нет экипажа, — возразил Денисковский. — Как ты поведешь?

— Один справлюсь. Все-таки более трех лет служил механиком-водителем. А эта машина хорошая, сильная, жаль оставлять. [329]

Меня поддержал политрук Фещенко. Наконец майор сказал:

— Так и быть, готовь машину! Отвечаешь за нее.

— Есть! — козырнул я и побежал к танку. По пути зашел домой, позвал на помощь жену, и принялись вместе за работу. Натаскали воды, принесли и установили аккумуляторы, взяли три сотни патронов и зарядили пять пулеметных дисков. Пока жена ходила за комбинезоном и танкошлемом, я успел залить горючим и маслом пустые баки, проверил все и вывел машину к воротам склада. А там уже выстроилась колонна машин с имуществом — погрузили все, что можно было взять. Впереди поставили броневики с командованием, замыкающим — мой Т-28.

Последние слова прощания. Накануне вечером мы с женой побывали у ее родителей в деревне Ефимово, посоветовались, как быть дальше. Рая хотела ехать со мной, но отец и мать убеждали, что ей лучше остаться с ними, что на пятом месяце беременности уезжать неизвестно куда рискованно. В конце концов я согласился с этим. «Ненадолго же расстаемся, — успокаивал я жену. — Разобьем фашистов, и я буду опять дома».

И вот теперь мы прощались на лесной дороге возле нашего склада. «Сына береги!» — крикнул я из люка (считал, что родится обязательно сын, а родилась дочь, Антонина).

Наконец колонна выехала на Могилевское шоссе. У райцентра Червень нас обнаружил и обстрелял немецкий самолет-разведчик. Машины рассредоточились, а после того, как вражеский самолет улетел, снова начали выезжать на шоссе. Я тоже стал заводить танк, однако мотор не запускался.

— Что случилось? — спросил подъехавший ко мне на броневике майор Денисковский.

— Вероятно, какое-то повреждение, — ответил я. — Сейчас проверю.

— Ремонтируй и догоняй нас, а мы должны торопиться, — сказал начальник склада, поворачивая вслед за колонной.

Больше часа провозился я, пока исправил повреждение в карбюраторе. За это время колонна склада ушла далеко вперед, и догнать ее было довольно трудно. Но я выехал на шоссе и повел танк на высокой скорости.

Вечером подъехал к Березине. Здесь много было наших войск. Долго я искал свою колонну, но не нашел, — видимо, она ушла дальше. Решил присоединиться к располагавшейся в лесу у реки части, доложил ее командиру, что отстал от своей колонны. По его распоряжению меня накормили, дозаправили танк горючим. В машине я и переночевал. Утром по приказу командира части ходил в разведку. После этого участвовал в ликвидации вражеского десанта.

Командир, отдавая распоряжение на уничтожение десанта, показал по карте дорогу и хутор, куда надо было следовать.

— Разведчики сообщают, что там кружил самолет и противник [330] высадил десант. В том районе действует местный истребительный отряд. Поможешь ему и возвратишься обратно.

Я направился по указанной дороге...

В роще возле шоссе у меня и произошла встреча, повлиявшая на все дальнейшие действия.

Только выбрался из машины, услышал громкий голос:

— Здравствуйте, танкист!

Я оглянулся и увидел перед собой группу военных — майора и четырех молодых парней. Майор попросил у меня документы и, удостоверившись, что я и есть старший сержант сверхсрочной службы Малько, сказал:

— По договоренности с командиром части, пославшим вас сюда, вы отныне вместе с танком поступаете в мое распоряжение.

— Есть! — ответил я.

Майор осмотрел машину, обошел ее со всех сторон, даже постучал по броне и удовлетворенно произнес:

— Ничего себе, коробочка. Т-28?

Я подтвердил.

— На такой воевать можно. Сильная машина.

Действительно, Т-28 хотя и являлся средним танком, но имел мощное по тому времени вооружение: пушку и четыре пулемета. Короткоствольная 76-миллиметровая пушка была установлена в центральной башне, пулеметы — в боковых и тыльной. Экипаж — 6 человек. Одним словом, это была довольно грозная бронированная крепость.

Пока майор рассматривал машину, я пригляделся к его спутникам. Все они были курсантами. Познакомиться мы так и не успели. Майор поставил задачу:

— Возле Минска, в болоте, застряли три наших учебных танка. Необходимо их вытащить. Заводите машину!

Я уселся на свое место, майор с курсантами тоже забрались в танк, и мы двинулись в направлении к Минску. Но когда подъехали к тому району, где должны были находиться застрявшие танки, обнаружили, что их там нет. Лишь развороченные гусеницами колеи указывали, где стояли машины. Их, видимо, уже вытащили.

Отвели Т-28 в лес, переночевали. Дежурство несли по очереди. Меня сменил в середине ночи курсант с артиллерийскими петлицами. Мне спать не хотелось, и я остался на некоторое время с курсантом. Поговорили с ним, познакомились. Курсант назвался Николаем и рассказал, что перед самым началом войны он прибыл в командировку в Минск. Здесь и застала его война. В штабе, куда он прибыл, его оставили в распоряжение майора, который с группой курсантов готовил к отправке учебные танки. Он тоже не знал своих спутников, потому что дел было много и тут уж не до разговоров.

— А как вы думаете, товарищ старший сержант, — спросил меня Николай, — если утром тут появятся немцы, что мы будем делать? [331]

— Будем драться, — ответил я. — Машина наша надежная, да и командир, видать, толковый. Так что не пропадем.

— А вам не приходилось встречаться с фашистами? — допытывался Николай.

— Приходилось, — сказал я. — Еще несколько лет назад — в тридцать восьмом году, в Испании.

— Вы были в Испании? — заинтересовался Николай. — Расскажите!

И я рассказал ему о Барселоне и Бильбао, о боях под Теруэлем и Мадридом, о мужестве испанских патриотов и зверствах мятежников, о Глории и ее маленьком Хуане, повешенных фашистами. Николай слушал, и глаза его горели гневом. Потом Николай Педан рассказал о себе, о своем детстве, учебе в школе, работе в колхозе.

* * *

Наутро майор с двумя курсантами сходил в разведку, а вернувшись, сказал:

— Кругом враги. Надо пробиваться к своим, а они, по моей прикидке, где-то в районе Борисова.

Он помолчал в раздумье, потом продолжил:

— Можно бы направиться снова по Могилевскому шоссе, но я видел возвращавшихся беженцев, которые сообщили, что оно перерезано немцами. Значит, надо искать другой путь.

— А может, двинуть на запад? — предложил Николай Педан.

Все удивленно переглянулись.

— Как на запад? Через Минск? — переспросил широкоплечий курсант со смуглым, обветренным лицом.

— А что? — вмешался я в разговор, поняв заманчивость предложения Николая. — Товарищ правильно говорит — именно через Минск. Город я знаю хорошо, проведу танк без задержек.

Николай опять заговорил горячо, взволнованно:

— Наше появление в Минске наделает переполох. Воспользуемся и поколотим фашистов как следует.

— Верно, — как бы подытоживая наш разговор, сказал майор. — Направимся именно через Минск. И не как-нибудь, а с боем. Представляете, товарищи: фашисты уже несколько дней в городе, чувствуют себя хозяевами, а тут внезапно врывается советский танк и громит их. Ну, а если уж прорвемся через Минск, то по Московскому шоссе двинемся к Борисову, а там присоединимся к нашим войскам.

Других предложений не поступило, не было и никаких вопросов.

— Вот и хорошо, товарищи, — удовлетворенно заключил майор. — Значит, решение принято. Теперь давайте готовиться. Прежде всего — нужны боеприпасы. Как их раздобыть?

— В военном городке, где наша танковая бригада стояла, — сказал я. — Может, что и найдем.

Городок встретил нас мертвой тишиной. В здании казармы [332] окна были открыты, возле дверей валялись какие-то тюки, ящики. В длинном здании продсклада двери были сорваны. В нем оказалось много ящиков с консервами и пачками галет.

— Провиант есть! — весело произнес майор.

На складе ГСМ среди многих пустых бочек, валявшихся на полу, стояли три нетронутые. Я потер пальцами около пробок, понюхал и сразу уточнил:

— Две с бензином и одна с маслом. То, что надо!

Нашлись и боеприпасы — 76-миллиметровые снаряды и целая гора цинковых коробок с патронами.

Грузились долго, старались взять снарядов как можно больше. Я несколько раз предупреждал:

— Товарищ майор, больше некуда грузить. Кассеты и ниши заполнены.

— Клади на пол, — говорил майор, продолжая подавать снаряды.

Я принял еще несколько снарядов и снова закричал:

— Хватит! Под завязку...

— Ладно, — согласился майор. — Теперь за патроны.

Начали загружать все свободные места цинками с патронами, набивать ими пулеметные диски. Всего погрузили более шестидесяти снарядов и около семи тысяч патронов. На обратном пути завернули на продовольственный склад и взяли, сколько смогли уложить, консервов и галет.

Отдохнув немного в лесу, мы выехали на Могилевское шоссе и взяли курс на Минск.

Стоял жаркий полдень 3 июля 1941 года...

Перед началом движения мы с майором установили сигналы, поскольку переговорного устройства в танке не было: рука майора на моем правом плече — правый поворот, на левом — левый; один толчок в спину — первая передача, два — вторая; рука у меня на голове — стоп.

Шоссе оказалось безлюдным. Я вел машину, крепко сжав руками рычаги. В голове — рой мыслей: «Чем встретит нас город? Вряд ли долго удастся, оставаться незамеченными — красные звезды на бортах машины видны издалека, они ярко блестят на солнце. Безусловно, схватки с фашистами не миновать».

Танк поднялся на взгорок, и я увидел впереди, в серой дымке, Минск. Прямо по курсу возвышались трубы ТЭЦ, заводские корпуса, дальше виднелись силуэт Дома правительства, купол собора. От волнения у меня сильнее забилось сердце. Как я любил этот город, сколько прекрасных воспоминаний связано с ним, с его музеями, театрами! Мы с Раей сразу после нашего знакомства не раз бывали на спектаклях в театре имени Янки Купалы, гуляли в сквере на площади Свободы. Сюда я приезжал после выполнения боевых заданий в Испании, Монголии, Финляндии. Красивый, веселый город с жизнерадостными, добрыми людьми. А что теперь сделали с ним фашисты? [333]

Мстить захватчикам за раны любимого города, за муки его жителей!

Я почувствовал легкое поглаживание руки майора по моей спине: не волнуйся, мол. Но мои друзья тоже, видимо, волновались и ждали, как встретит нас захваченный врагом город. Майор вместе с одним курсантом расположился в центральной башне, Николай Педан — в правой, у пулемета; широкоплечий курсант — в левой, и еще один курсант — у тыльного пулемета. Мы вступали в город во всеоружии, в готовности в любую минуту открыть огонь.

Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразрушенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фашистов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.

Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Николай ударил по фашистам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я направил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.

Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую, улицу. Миновали рынок (там теперь находится стадион), и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоциклистов. Фашисты двигались как на параде — ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах — наглая уверенность.

Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк направо. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развернуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.

За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он [334] благодарил за умелые маневры при разгроме вражеской колонны.

Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, скопившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырвались наконец на центральную — Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.

Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть направо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остановиться. Вся улица оказалась забитой вражеской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.

Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопления машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка.

Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зданий. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канализационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь нашего танка. Пулеметные очереди косили гитлеровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.

Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горящие обломки машин, развороченные автоцистерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.

Майор дал команду развернуться. Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электростанции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так [335] же как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.

— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.

— Прекратить огонь, полный вперед! — скомандовал майор.

Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувствовали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улыбались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку — деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?»

Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.

«Противотанковое орудие, — определил я по выстрелу, — Очухались фашисты, поняли, что мы одни, и теперь бьют почти в упор, по борту... Сколько их там?»

По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетил. В этот момент я почувствовал, что майор дергает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов Т-28 мчался вперед и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.

Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая... И в это мгновение невероятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отчаянно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в моторное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил его остановиться окончательно.

Перед глазами у меня поплыли разноцветные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.

— Покинуть машину! — приказал майор. [336]

Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая к небу столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автоматчики, и пули цокали по броне, выбивали крохотные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать?» — подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:

— Живо в огороды...

Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридическая школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Голова гудела, все плыло вокруг в каком-то тумане. Последнее, что осталось в памяти, — это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, — взорвались последние снаряды...

Когда я пришел в себя, то сначала не мог понять, где нахожусь. Потом осмотрелся и увидел, что лежу в огороде, прикрытый картофельной ботвой. «Кто-то из жителей помог», — подумал сразу же. Стал ждать, чтобы увидеть своих спасителей. Но время шло, а никто не появлялся. Тогда я осторожно приподнялся и пополз через огород. Мимо плетня прошел пригнувшись. Преодолел еще один огород, затем через пролом в стене вышел на улицу напротив домика, на котором висела табличка «Долгобродская ул., дом № 100». Голова болела, к горлу подступала тошнота. Понимал, что надо хотя бы перевязать рану, иначе снова потеряю сознание.

Еле взобрался на крыльцо домика и открыл дверь. Навстречу поднялась хозяйка — невысокая сухонькая старушка. Она промыла и обработала мне рану, наложила повязку, дала поесть. Я почувствовал себя лучше и ушел к видневшемуся недалеко лесу. Теперь на этом месте высятся корпуса тракторного завода, а тогда было лишь несколько глубоких котлованов. В одном из них я нашел группу бойцов, пробиравшихся из окружения, и присоединился к ним.

Так закончился наш рейд по оккупированному фашистами Минску. Закончился героически, и в то же время трагически. Нам не удалось прорваться через город к своим, танк наш сгорел, я не знал, остался ли еще кто-нибудь в живых из нашего экипажа. Видел в первые минуты после того, как мы стали покидать машину, майора и одного курсанта, но уцелели ли они и удалось ли им скрыться — это мне было неизвестно. Пытался успокоить себя: мол, майор такой смелый, решительный и сообразительный, что выберется из любого положения. Да и Николай, если это он переползал от танка к забору, тоже постарается уйти от врагов, только бы не был тяжело ранен! [337]

Остальные курсанты, видимо, погибли в танке при попадании снаряда.

Но какой урон мы нанесли врагу, сколько уничтожили его боевой техники и живой силы! Точно подсчитать потери противника от нашего огня мы, естественно, не могли. Но уже после войны белорусский журналист Коршакевич сообщил, что, будучи в Румынии, встретил там одного человека, который в 1941 году служил в похоронном батальоне гитлеровцев в Минске. Румын рассказал, что 4 и 5 июля 1941 года он участвовал в отправке в Германию немцев, погибших от дерзкого налета советского танка, и что тогда погибло много.

И как уже говорилось выше, наш рейд сыграл важную роль в поднятии морального духа жителей Минска, временно очутившихся в фашистской кабале. Газета «Звязда» писала о тех временах: «Темная ночь неволи опустилась над Минском. Оккупанты грабили магазины, проводили аресты среди мирного населения, вывешивали многочисленные зверские приказы... И вдруг словно солнечный луч в темной ночи... — сообщала далее газета о появлении в городе советского танка. — Это было так неожиданно!»

Очевидцы нашего танкового рейда рассказывали о нем другим жителям Минска, и те радостно восклицали: «Смотрите, как сражается с врагами наша Красная Армия!» Отдельный случай героизма народ возводил в степень общего, типического, и это вселяло в сердца людей веру в победу и надежду на грядущее освобождение, учило мужеству и самоотверженности в борьбе с оккупантами.

Всего несколько часов продолжался ожесточенный бой сухопутного «Варяга» с гитлеровцами, заполонившими Минск, а какой след оставил он в сердцах тех, кто слышал о нем. Не говорю уже о своем сердце — в нем он будет помниться до последних дней жизни.

Комментарии:

БИСМАРК 13 сентября 2009 г. 17:35 #
"Николай Педан был взят фашистами в плен, провел четыре года в концлагерях, был спасён в 45-м году, вернулся на службу в армию и демобилизовался в 1946-м году."
а в засенках нквд он сколько времени провел? неужели не до 1953-го?

{Ответить}

 

БИСМАРК 13 сентября 2009 г. 17:35 #
пардон))))в застенках
{Ответить}

 

1 балл RVladimir 13 сентября 2009 г. 19:06 #
Да, Т-28 это серьезная техника, хоть и старая. :)
Статье "плюс", понятное дело.
{Ответить}

 

El-Capitano 13 сентября 2009 г. 19:35 #
У Виктора Курочкина есть неоконченное произведение "Железный дождь (40 дней из жизни Ивана Сократилина". Там из лагеря в первые дни войны бегут несколько солдат, дают фашистам просраться хорошо так - по тылам гоняют. Впечатление похожести картины...
В тему - с Днем танкиста - к кому это относится!!!
{Ответить}

 

мелкий бес сомнений 14 сентября 2009 г. 09:26 #
Не надо писать под чужим ником. Это западло. Гед и без Вас появится с очередным "разоблачением".
{Ответить}

 

Серый 13 сентября 2009 г. 23:24 #
Получи фашист гранату!
{Ответить}

 

1 балл Le Français ord 13 сентября 2009 г. 23:44 #
Ged. Дай нормально людям дать свои оценки. Не обсирай всех и все вокруг себя. Совет, не рыпайся в комментах уже всем надоел, однообразный ты наш! Посту +1.
{Ответить}

 

El-Capitano 14 сентября 2009 г. 00:55 #
Угомонись. Это просто инфа, а не пропаганда. Не надо домысливать за других. И не надо переходить на брань.
{Ответить}

 

George 14 сентября 2009 г. 11:28 #
веселый такой парень, наш кедыч...))
{Ответить}

 

Диоген, киник 14 сентября 2009 г. 01:11 #
Акимов. "Дот". Повесть, основанная на документах, как десяток человек, укрывшись в доте на старой границе, задержали дней на 5 немецкую дивизию. Выкурили их из него обманом....
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 10:57 #
"где были 3,5 миллиона других советских солдат и офицеров?" - так известно где - сдались в плен.
{Ответить}

 

atlakatl 14 сентября 2009 г. 19:40 #
Ни разу не видел статистику по пленным в ходе французской компании 1940 года. Там немцами применялась та же тактика, что и в СССР: охватывающие прорывы танковыми группами. Кто-нибудь располагает информацией в разрезе: количество войск с обеих сторон - количество пленных (французов и советских)? Там и там только по первому месяцу войны.
{Ответить}

 

atlakatl 14 сентября 2009 г. 22:20 #
Инфа из Вики: у французов 84 тысячи человек убитыми и более полумиллиона пленными. Понятно, что ситуации разные: Франция капитулировала. Но тенденция та же: массовая сдача при таких действиях немецких войск.
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 12:33 #
Никогда не задавались вопросом, почему Сталин освобожденных из немецких лагерей наших военнопленных прямиком направил в лагеря советские?
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 12:57 #
Не, он их на тушёнку пустил, после того,как они нормы не смогли выполнять по дОбыче полезных ископаемых. А молодой академик Сахаров за это Сталинскую премию полдучил-за усовершенствование шагающей мясорубки. Тушёнкой снабдили орды Мао Цзе дуна и Чжу Ди и они разбили в 15 раз превышающию их численность армию Чай Кан Ши. Остатками тушёнки (много её наготовили) снабжали проклятый северокорейский режим во главе с майором Советской Армии Ким Ир Сеном (как известно Ким- это не широко распространённая корейская фамилия, а аббревиатура -Коммунистический интернационал Молодёжи). Лишь бабе Лере в ходе длительных посиделок с Еленой Боннер удалось выклянчить у неё последнюю банку подобной тушёнки) и теперь ВИН сообчает об этом всему цивилизованному человечеству через особо доверенных лично ей лиц.
Как же вы либерасты утомили то! Хоть бы во внешку выходили, или вам так насовали. что только на провинциальных сайтах горазды вякать?
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 14:23 #
Сударь, вы дурак.
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 14:49 #
А, ну раз до этого дошло штож, получите в ответ:
А ВЫ сударь, на собраниях либерастов, целуете партрет ВИН, а дома дро (зачёркнуто)тайно вздыхаете о Жанне Фриске.
Если это не так - опровергайте.
А то голословно все горазды утверждать.
И заметьте - ни одного бранного слова, какими гед разбрасывается.
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 14:54 #
Как вы догадались, я на вас не обиделся.
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 15:07 #
Что ВЫ, сударь! Как такой высокодуховный организм сможет снизойти до быдла, даже не обидевшись на него? Вы просто пустили снюни, судорожно перецеловали все истёртые портреты в книжке раскраске "Они раскрыли нам истину - от Вольтера до Дж.Буша-младшего", утёрли слёзки и судорожно начали подсчитывать- может 3,5 млн. пленных - это мало?
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 15:20 #
Ладно,снизойду: ВИН - видимо Новодворская - уважаю, нынче впала в старческий маразм - но это естественная стадия в жизни любого человека. Кто такой Жанн Фриске незнаю (видимо какой-то секс-символ козёлов). "Они раскрыли нам истину - от Вольтера до Дж.Буша-младшего". Ха-ха. Да собственно истину я узнал еще в 70-ые, просто надо было читать что-нибудь кроме "Мурзилки". Ну и поправлюсь: 2,5 миллиона пленных. Хотя за всю войну может и больше было.
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 15:21 #
козёлов - ну вы догадались :)
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 15:46 #
Мне что теперь, уписаться от буйной радости, что ВЫ до меня снизошли? - перефраз высказывания командующего оперативной эскадрой СФ.
А чо сразу то до 2,5 млн. снизили? Эт-то как? А хотя, мясорубки то они такие, Сахаров вон всю старость переживал, что такое изобрёл, или нет, переживал, что не было точного учёта, то ли 2,5 то ли 3,5 миллиона, ввёл Вождя в в заблуждение. Не знали? - Напрасно, читайте ЖЖ ВИН, там вся истина и первоисточники.
Вот к примеру вопрос на засыпку. В каком году, маршал Советского Союза,Герой Социалистического труда, Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР приезжал на строительство СХК и из скольки тысяч женщин-заключённых он успел выпить кровь?. И сколько ему в дорогу литров ещё злые НКВДшники вручили, чтобы он не скучал?
Разброс 10 000- 100 000 обескровленных жертв приветствуется.
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 13:56 #
Да ты милашка ваабще ничё никагда не пишешь, светоч исторической науки, ты судя по твоим каментам все архивы перелопатил, изучил и как ЭВМ первого поколения выдаешь инфу голосом робота из к/ф "гостья из будущего"
Тока каменты у тебя избранные. Вот если кому- то лень, кто по твоей классификации "квасное быдло", чё-то уточнять, или просто не нравцца тебе - он хам , быдло, и ну и дальше, я и слов то таких не знаю.
Но ежели типа свой - то вельми корректо и с книксеном: "Я думаю Вы правы, уважаемый". Любимка, типа.Хоть и бред абсолютный несёт, но он же любимка, чмоки-чмоки.
Ну дык панятно, ты же ва всей вселенной и трёх межгалактических пространствах, всю инфу усвоил.
Чё, не так типа скажешь? Или тебе фуфел прачистить твоими же каментами?
Веди себя как человек, и к тебе будут нормально относится
{Ответить}

 

urgen 14 сентября 2009 г. 14:02 #
Дык ты дальше то поведай сообчеству, как Кулик свой жизненный путь окончил?. Кто на него такое донесение налабал, кто из чекистов его к делу подшил, оправдания Кулика на следствии?
Давай, работы непочатый край.
А то смотри мой предыдущий камент - раз мы быдло, то и разговор будет быдляцкий, хлоп на тебя ссылочка, а там сайт допустим: Сталин, люди, время империя. И выходит, что ты у нас самый главный почитатель величайшего менеджера, а здесь провокации устраиваешь.
С быдлом общаешься- жди к себе быдляцкого отношения.
пся крев лайдак, хлоп быдло, мацак.
{Ответить}

 

otello 14 сентября 2009 г. 15:24 #
Эк же вас ребята колбасит: что тебя, что геда :)))
{Ответить}

 

putnik-ost 14 сентября 2009 г. 17:37 #
Ругатся это конечно дело хорошее, но безсмысленное. В тексте приведен оч хороший пример того, как могли воевать красноармейцы если бы их действительно учили воевать, а не маршировть на плацу и не кататся на отрепетированных учениях. К сожалению мало что изменилось и в наше время. Танкистов поздравляю с Праздником!
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 11:00 #
Как не печально=страшно, но комсостав РККА был бестолковым.Причины многочисленны, но видимо сказался принцип - каждая кухарка может управлять государством. Главным в военной службе считалсь положительная отчетность. По бумагам все было просто прекрасно - техника осваивается, учения проводятся, воинская квалификация уверенно растет. В реальности ситуация была несколько иной - например у основного танка РККА, БТ7, были слабые гусеничные ленты, под нагрузкой они долго не выдерживали и просто рвались. Броня была слабой и пробивалась пулями 12-15мм. Танк Т28 считался надежным, ходовая обладала достаточным ресурсом, бронезащита(особенно с дополнительными экранами) выдерживала огонь 37-40мм противотанковых пушек. В тексте, например, указано, что танк выдержал попадание в башню и подбит был лишь в кормовой лист. Кроме того механик-водитель уверенно маневрировал на предельной скорости, сбивая наводку противотанковых орудий. При наличии достойной организации и управлении войсками три сотни Т28 могли бы причинить фашистским войскам весьма ощутимый урон.
{Ответить}

 

otello 15 сентября 2009 г. 12:03 #
"И, наконец, главный вопрос" - главный ответ нынешние поклонники сталинизма, ни разу его не нюхавшие, никогда не дадут, потому что он прост как сибирский валенок: не хотели русские (и все остальные) мужики жизнь свою за Сталина и партию его класть. Только эта правда им как кол в ж0пу.
{Ответить}

 

otello 17 сентября 2009 г. 12:05 #
здесь ключевые слова: "поклонники сталинизма, ни разу его не нюхавшие"
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 12:35 #
По отчетности, отказов матчасти было мало, это по всем родам войск, потому что за все происшествия отцов-командиров строго наказывали. Соответственно ездить или летать старались поменьше и в щадящих условиях. Слабые гусянки рвались, именно под нагрузкой, например, при буксировании неисправных машин или при вытаскивании застрявших машин, десант на броне возить не рекомендовалось категорически. Марш по степи и движение по грязи, это не одно и тоже, если Вам лично это случалось проверять. Гусянки Т34, были расчитаны на более значительный крутящий момент, больший вес и соответственно большие нагрузки. Слабым местом Т34,первых выпусков, были КПП. Мощный дизель просто рвал шестерни на низших передачах. Пули 13мм применялись в немецких и японских ПТР, 12.7мм пулями стреляли шведские Бофорсы, примененные финами из засад.
Три сотни Т28 были, а управления не было, не было организованно приемлего снабжения, авиационной поддержки и пехотного прикрытия, не было взаимодействия. Возможно, это будет для Вас откровением, но не хватало исправных радиостанций во взводах, батальонах. А проводную связь немецкие дивера успешно уничтожали. А пилоты Люфтваффе охотились за все что движется по дорогам. Кроме того, Т28 был тяжолой машиной со значительным отношеним длинны к ширине, что сказывалось на сложности управления. В тексте хорошо отражено мастерство механика-водителя, именно таких специалистов, с большим реальным опытом, катастрофически не хватало в РККА. Так что причины проигранных сражений были комплексными и системными. Надеюсь, что ответил на некоторые поставленные Вами вопросы.
{Ответить}

 

otello 15 сентября 2009 г. 12:49 #
"причины проигранных сражений были комплексными и системными." - если солдат воевать не хочет - причины поражений всегда "комплексные и системные". Когда солдат увидел что немецкий хрен хуже сталинской редьки "комплексные и системные" причины как-то перестали играть определяющее значение.
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 13:20 #
Из реальных воспоминаний дедов-фронтовиков ничего такого не помню. Рассказывали, что было очень страшно, все время бомбили. Было голодно и все время бежали на восток. Про Сталина, в контексте Отечественной Войны, они вообще не вспоминали. Никак, ни хорошо, ни плохо. Видимо чем то другим были заняты. Еще говорили, что выжить никто и не надеялся, слишком очевидна и обыденна было смерть.
{Ответить}

 

otello 15 сентября 2009 г. 14:44 #
"Про Сталина ... они вообще не вспоминали." Дык и я про то ж.
{Ответить}

 

atlakatl 15 сентября 2009 г. 16:29 #
ПОЧЕМУ это все произошло?
==============================
Опыт и знания командного состава Германии определили боеготовность немцев во всех аспектах. Это качественная подготовка солдатского и унтер-офицерского состава. Это реальное планирование состава, вооружения, вспомогательных средств соединений всех уровней. Это поставка в армию качественных вооружений. Это тактические приёмы боевых действий, отработанные на качественных учениях и в малых войнах. Армия Германии была профессиональней советской в большинстве аспектов.
В результате немцы, как по нотам, провели операции в Польше, Норвегии, Франции, Югославии. Мы неплохо провели операцию на Халкин-Голе, но очень натужно разгромили Финляндию. После Финляндии стали проводить в жизнь планы гигантской модернизации армии в ущерб всему остальному.
{Ответить}

 

atlakatl 15 сентября 2009 г. 17:58 #
К сожалению, понятия педантичность, исполнительность, аккуратность устойчиво употребляются с прилагательным "немецкий". С "русский" упоминаются немного другие качества. Германская армия была настолько же лучше и по тем же причинам, что и "Опель" лучше "Жигулей".
"таки и разгромили?" Финны запросили мира, а в дальнейшем согласились на все условиями передела границы. Армия большей частью была сохранена, но без реальной помощи союзников они считали дальнейшую войну невозможной.
{Ответить}

 

atlakatl 15 сентября 2009 г. 19:32 #
Не, дальше обобщать и углублять аналогии я не хочу. Успехи в войне могут определяться как чисто тактическими причинами, так и тонкостями функционирования руководства страной или национальным менталитетом. Причины разбираются в тысячах исследований и не допускают простых выводов.
{Ответить}

 

1 балл Старик 15 сентября 2009 г. 15:01 #
ГЕДеван ты просто больной. Кто тебя допустил до компьютера, неужто санитары опять пьяные. А сколько было ложек и котелков в Красной армии на начало 1 января 1941г., и сколько из них было работающих, ты не в курсе?
Брызжет пеной параноик.
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 15:12 #
Каждая кухарка может управлять государством и у нас незаменимых нет. По другому и быть не могло. Сама идея уничтожения прошлого мира и построения нового(априори) совершенного общества, подмена понятий и привела к катастрофе 1941г. В действительности преемственность была, но ее яростно отрицали. Вообще-же чувство ответственности коммунистических лидеров выглядит странным и весьма авантюрным. Они считали возможным основательно уничтожить крестьянство, и это в стране, расположенной по преимуществу, в рискованной зоне зеледелия. Допускалось уничтожение значительной части интеллектуальной элиты. Одной из наиболее преступных представляется идея экспорта революции. ВИЛ считал, что соцреволюция не обязательно должна осуществится в наиболее развитых странах, вполне возможна она и в отсталой России, уже затем, используя ресурсы победившего пролетариата возможно принести социализм и в более остальные страны. Из подобных преступных авантюр, во многом, складывалась большевитская политика. Все перечислять не вижу смысла.
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 15:18 #
По моим наблюдениям г-на Геда, в большей степени, занимет сам процесс склочного общения. Предмет, по его мнению, не важен. Увы, жаль.
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 15:52 #
Далее, ходовая БТ, сложность управления, обслуживания свечной подвески(на Т34, от нее впоследствии отказались и перешли на торсионную), слабость гусянок были вполне очевидны. На заводских испытаниях машина много чего может, но в процессе эксплуотации в войсках обнаружитваются слабые места конструкции. Слабость машины наиболее ярко проявилась в финскую войну.
---------
В забайкальских степях я был и точно знаю, что тамошние болота не сравнятся с осенней грязью в Ленинградской облости. Например.
----------
Конструктивно гусеницы Т28, а затем и Т34 были более прочными потому, что это были гусеничные машины, а не колесно-гусенечные. БТ должны были обладать легкими гусеницами, иначе они не развивали бы скорость в 75-80км/ч. Но ресурс и прочность связаны с весом
-----
ПТР у немцев были и применялись вполне эффективно. А фирма Бофорс, конечно же, производила противотанковые пушки и фины очень умело и грамотно ими пользовались. Но ПТР они точно использовали и именно для засад на дорогах. Это уже из воспоминаний участников. Но даже если ПТР были бы румынскими или даже полинезийского производства, что это меняет? БТ они поражали сосредоточенным огнем. Мне вот интересно, почему фины в 1939 могли всю эту немудреную технику успешно применять, а РККА в 1941 никаких засад не применяла, фугасы не использовала, из ПТР немецкие Pz1 - Pz2 на лесных дорогах не расстреливала. Вот было чудо-техника - ни вооружения, ни брони. Но в умелых руках и под хорошим командованием действительно творили что хотели.
{Ответить}

 

putnik-ost 15 сентября 2009 г. 19:38 #
По ходовой БТ, все воспоминания непосредственных участников финской войны. Заранее уверен, что все что бы эти люди не говорили Вы непременно обосре.те.Но это уж Ваше личное дело.
------
Крупнокалиберные ПТР - бывают калибром 20-25мм и таковые были у вермахта,но попозже. А калибр 12.7 - 15мм - обычный калибр ПТР опробированный еще в Первую мировую. Советский ПТРД - типичный представитель. Калибр 7.9 - норма в Вермахте, видимо речь идет о бронебойных пулях. - -----------
Вообще-же чувство ответственности коммунистических лидеров выглядит странным и весьма авантюрным. Они считали возможным основательно уничтожить крестьянство, и это в стране, расположенной по преимуществу, в рискованной зоне зеледелия. Допускалось уничтожение значительной части интеллектуальной элиты. Одной из наиболее преступных представляется идея экспорта революции. ВИЛ считал, что соцреволюция не обязательно должна осуществится в наиболее развитых странах, вполне возможна она и в отсталой России, уже затем, используя ресурсы победившего пролетариата возможно принести социализм и в остальные страны. ------ Т.е Ленин-Сталин считали вполне возможным не беречь российский народ, главная цель Мировая Революция и Всеобщее Счастье Человечества. Российский народ можно было использовать, как одноразовый таран.
------
Подобная позиция объясняет все - ГУЛАГИ, геноцид, наплевательское отношение к армии. В действительности вся затея оказалась преступной авантюрой и результаты самые плачевные. Рыба гниет с головы, а голова у Совдепии была омерзительная - летом 1941г Упырь-Гуталинщик пребывал в шоке, армия выученная на приписках и парадных учения разваливалась на глазах. А к 1942г эта гнида очухалось и огранизовала наступление на Харьков, закономерно закончившееся бойней и харьковским котлом, армия опять была обескровленна и Вермахт двинул на Сталинград. Упырюга приказал расстреливать собственные войска, оставляющие позиции.
-------
Чего тут непонятного, какие еще причины поражений РККА нужно привести.
{Ответить}

 

putnik-ost 16 сентября 2009 г. 17:31 #
Скажу честно - замечаний нет. Согласен. Но на поставленные вами вопросы можно отвечать и так и эдак. Я лично вижу причины, прежде всего в катастрофе культуры(как способа деятельности) чудовищном авантюризме и жесточайшей безотвественности краснопузого режима и его чудовищных лидеров. Вам ближе понимание частных проявлений и следствий. Ну и что сути это не меняет.
{Ответить}

 

putnik-ost 16 сентября 2009 г. 17:37 #
И напоследок. Пришла мне интересная мысль - а ежели бы командование РККА все же решило бы использовать финский опыт. Создали бы рубежи активной обороны, самолеты закатили в капониры. И встретили немецко-фашистских товарищей по всем правилам военного мастерства. А Т28 могли бы удачно исполнить роль передвижных огневых точек, перемещаясь из одного бетонного капонира в другой. Но история не терпит "если бы да кабы"
{Ответить}

 

Ваше имя
E-mail

Ваш комментарий:

— скажите волшебное слово (или пропишитесь на Городе)