Крушение, которого не было?

Doll-Perian | 26 сентября 2009 г. | Интересно | 44 просмотра | 7 баллов ?

Группа взбунтовавшихся рабов 24 августа 410 года отворила Соляные ворота Рима готам под предводительством Алариха. Впервые за 800 лет — с того дня, как галлы-сеноны царя Бренна осаждали Капитолий, — Вечный город увидел в своих стенах неприятеля.

Чуть раньше, тем же летом, власти попытались спасти столицу, одарив врага тремя тысячами фунтов золота (чтобы «добыть» их, пришлось расплавить статую богини доблести и добродетели), а также серебром, шелком, кожами, аравийским перцем. Как видно, многое изменилось со времен Бренна, которому горожане гордо заявляли, что Рим выкупается не золотом, а железом. Но тут даже и золото не спасло: Аларих рассудил, что, захватив город, получит гораздо больше.

Три дня его воины грабили бывший «центр мира». Император Гонорий укрылся за стенами хорошо укрепленной Равенны, и его войска не спешили на помощь римлянам. Лучший полководец державы Флавий Стилихон (по происхождению вандал) был казнен двумя годами раньше по подозрению в заговоре, и теперь против Алариха послать оказалось практически некого. И готы, получив свою громадную добычу, просто беспрепятственно ушли.

«Слезы текут у меня из глаз, когда я диктую…» — признавался спустя несколько лет из монастыря в Вифлееме святой Иероним, переводчик Священного Писания на латынь. Ему вторили десятки менее значительных писателей. Меньше чем за 20 лет до нашествия Алариха историк Аммиан Марцеллин, повествуя о текущих военно-политических делах, еще обнадеживал: «Люди несведущие… говорят, будто на государство никогда не опускался такой беспросветный мрак бедствий; но они ошибаются, пораженные ужасом недавно пережитых несчастий». Увы, неправ оказался как раз он.

Причины, объяснения и виновных римляне бросились искать сразу. Население униженной империи, уже в основном христианизированное, не могло не задаться вопросом: не потому ли пал город, что отвернулся от отеческих богов? Ведь призывал же еще в 384 году Аврелий Симмах, последний вождь языческой оппозиции, императора Валентиниана II — верни в Сенат алтарь Победы!

Противоположной точки зрения придерживался епископ Гиппона в Африке (ныне Аннаба в Алжире) Августин, позже прозванный Блаженным. «Вы верили, — вопрошал он современников, — Аммиану, когда он говорил: Риму «суждено жить, пока будет существовать человечество»? Вы думаете — теперь миру конец?» Отнюдь нет! Ведь господство Рима в Граде Земном, в отличие от Града Божьего, не может длиться вечно. Римляне завоевали мировое господство своею доблестью, но она вдохновлялась поисками бренной славы, и плоды ее поэтому оказались преходящи. А вот принятие христианства, напоминает Августин, спасло многих от неистовства Алариха. И действительно, готы, тоже уже крещенные, пощадили всех, кто укрылся в церквях и у мощей мучеников в катакомбах.




 

Как бы там ни было, в те годы Рим — это уже не великолепная и неприступная столица, какую помнили деды горожан V столетия. Все чаще даже императоры избирали своим местопребыванием другие крупные города. А самому Вечному городу достался печальный жребий — последующие 60 лет запустевший Рим еще дважды разоряли варвары, а летом 476-го произошло знаменательное событие. Одоакр, германский полководец на римской службе, лишил трона последнего монарха — юного Ромула Августа, после свержения в насмешку прозванного Августулом («Августенком»). Как тут не поверить в иронию судьбы — лишь двух древних правителей Рима звали Ромулами: первого и последнего. Государственные регалии были бережно сохранены и отосланы в Константинополь, восточному императору Зенону. Так Западная Римская империя перестала существовать, а Восточная продержится еще 1000 лет — до взятия Константинополя турками в 1453 году.

Почему так вышло — историки не перестают судить и рядить до сих пор, и это неудивительно. Ведь речь идет об образцовой империи в нашем ретроспективном воображении. В конце концов, сам термин пришел в современные романские языки (да и в русский) из праматери латыни. На большей части Европы, Ближнем Востоке и в Северной Африке остались следы римского господства — дороги, укрепления, акведуки. Классическое образование, основанное на античной традиции, продолжает оставаться в центре западной культуры. Язык исчезнувшей империи до XVI—XVIII веков служил международным языком дипломатии, науки, медицины, до 1960-х годов был языком католического богослужения. Без римского права немыслима юриспруденция и в XXI веке.

Как же получилось, что такая цивилизация рухнула под ударами варваров? Этому краеугольному вопросу посвящены сотни работ. Специалисты обнаружили множество факторов упадка: от роста бюрократического аппарата и налогов до климатических изменений в бассейне Средиземного моря, от конфликта между городом и деревней до пандемии оспы… Немецкий историк Александр Демандт насчитывает 210 версий. Попробуем разобраться и мы.




 

К V веку, судя по всему, жить в империи, простиравшейся от Гибралтара до Крыма, стало ощутимо тяжелее. Особенно заметен археологам упадок городов. К примеру, в III—IV столетиях в Риме проживало около миллиона человек (центров с таким большим числом жителей в Европе потом не возникало до 1700-х годов). Но вскоре численность населения города резко сокращается. Откуда это известно? Горожанам время от времени раздавали за государственный счет хлеб, оливковое масло и свинину, и вот из сохранившихся реестров с точным числом получателей историки вычислили, когда начался упадок. Итак: 367 год — римлян около 1 000 000, 452-й — их 400 000, после войны Юстиниана с готами — меньше 300 000, в X веке — 30 000. Сходную картину можно видеть во всех западных провинциях империи. Давно замечено, что стены средневековых городов, выросших на месте древних, охватывают лишь около трети прежней территории. Непосредственные причины лежат на поверхности. Например: варвары вторгаются и селятся на имперских землях, города теперь приходится постоянно защищать — чем короче стены, тем обороняться проще. Или — варвары вторгаются и селятся на имперских землях, торговать становится все труднее, большим городам не хватает продовольствия. Каков выход? Прежние горожане по необходимости становятся земледельцами, а за крепостными стенами только прячутся от бесконечных набегов.

Ну а там, где приходят в упадок города, хиреют и ремесла. Исчезает из обихода — что заметно при раскопках — качественная керамика, которая в период римского расцвета производилась буквально в промышленных масштабах и была широко распространена в селах. Горшки, которыми в период упадка пользуются крестьяне, с ней и сравнить нельзя, их лепят вручную. Во многих провинциях гончарный круг забыт, и его не вспомнят еще лет 300! Почти прекращается выделка черепицы — крыши из этого материала сменяются легко гниющими дощатыми. Насколько меньше добывается руды и выплавляется металлических изделий, известно из анализа следов свинца в гренландских льдах (известно, что глетчер вбирает в себя продукты жизнедеятельности человека на тысячи километров вокруг), проведенного в 1990-х французскими учеными: уровень отложений, современный раннему Риму, остается непревзойденным вплоть до промышленной революции в начале Нового времени. А конец V века — на доисторическом уровне… Серебряную монету еще какое-то время продолжают чеканить, но ее явно не хватает, все больше встречается византийских и арабских золотых денег, а мелкие медные гроши и вовсе пропадают из обращения. Это значит, что купля-продажа исчезла из быта простого человека. Нечем больше регулярно торговать и незачем.

Правда, стоит заметить, что за приметы упадка часто принимают просто перемены в материальной культуре. Характерный пример: в Античности зерно, масло, прочие сыпучие и жидкие продукты всегда перевозили в огромных амфорах. Множество их найдено археологами: в Риме фрагменты 58 миллионов выброшенных сосудов составили целый холм Монте-Тестаччо («Горшечную гору»). Они прекрасно сохраняются в воде — по ним обычно и находят затонувшие древние суда на дне морском. По клеймам на амфорах прослежены все пути римской торговли. А вот с III века большие глиняные сосуды постепенно сменяются бочками, от которых, естественно, следов почти не остается — хорошо, если где-нибудь удается опознать железный обод. Ясно, что оценить объем такой новой торговли гораздо труднее, чем старой. То же и с деревянными домами: в большинстве случаев находят только их фундаменты, и невозможно понять, что тут когда-то стояло: жалкая хибара или могучая постройка?

Серьезны эти оговорки? Вполне. Достаточны они, чтобы усомниться в упадке как таковом? Все же нет. Политические события той поры ясно дают знать — он произошел, но не понятно, как и когда он начался? Был ли следствием поражений от варваров или, наоборот, причиной этих поражений?

 

По сей день успехом в науке пользуется экономическая теория: закат начался, когда в конце III века «вдруг» резко возросли налоги. Если изначально Римская империя была фактически «государством без бюрократии» даже по древним меркам (страна с населением в 60 миллионов жителей держала на довольствии лишь несколько сотен чиновников) и допускала широкое самоуправление на местах, то теперь, при разросшемся хозяйстве, необходимо стало «укреплять вертикаль власти». На службе у империи уже 25 000—30 000 официальных лиц. 

Вдобавок почти все монархи, начиная с Константина Великого, тратят средства из казны на христианскую церковь, — священники и монахи освобождаются от налогов. А к жителям Рима, получавшим бесплатное продовольствие от властей (за голоса на выборах или просто, чтобы не бунтовали), добавляются константинопольцы. «Растет число дармоедов», — язвительно пишет об этих временах английский историк Арнольд Джонс. 

Логично предположить, что налоговое бремя в результате непосильно возросло. В самом деле тексты того времени полны жалоб на большие подати, а императорские указы наоборот — угроз неплательщикам. Особенно часто это касается куриалов — членов муниципальных советов. Они личным имуществом отвечали за внесение платежей от своих городов и, естественно, постоянно пытались уклониться от обременительной повинности. Иногда даже спасались бегством, а центральная власть, в свою очередь, грозно запрещала им оставлять должность даже ради поступления в армию, что всегда считалось святым делом для римского гражданина. 

Все эти построения, очевидно, вполне убедительны. Конечно, люди ропщут на налоги с тех пор, как они появились, но в позднем Риме это возмущение звучало гораздо громче, нежели в раннем, и не без причины. Правда, некоторую отдушину давала благотворительность, распространившаяся вместе с христианством (помощь бедным, ночлежки при церквах и монастырях), но в те времена она еще не успела выйти за стены городов. 

Кроме того, есть свидетельства, что в IV веке бывало трудно найти солдат для растущей армии даже при серьезной угрозе отечеству. А многим боевым частям, в свою очередь, приходилось артельным методом заниматься земледелием в местах длительной дислокации — власти более не кормили их. Ну а раз легионеры пашут, а тыловые крысы служить не идут, что остается делать жителям пограничных провинций? Естественно, они стихийно вооружаются, не «регистрируя» свои отряды в имперских органах, и сами начинают охранять границу по всему ее огромному периметру. Как метко заметил американский ученый Рэмзи Макмаллен: «Обыватели стали солдатами, а солдаты — обывателями». Логично, что на анархические отряды самообороны официальная власть положиться не могла. Именно поэтому в пределы империи начинают приглашать варваров — вначале отдельных наемников, потом целыми племенами. Многих это тревожило. Киренский епископ Синесий в речи «О царстве» констатировал: «Мы наняли волков вместо сторожевых псов». Но было уже поздно, и хотя многие варвары служили верно и принесли Риму много пользы, все кончилось катастрофой. Примерно по следующему сценарию. В 375 году император Валент разрешает пересечь Дунай и поселиться на римской территории готам, которые отступают на запад под натиском гуннских орд. Вскоре из-за жадности чиновников, ответственных за снабжение провиантом, среди варваров начинается голод, и они поднимают бунт. В 378-м римская армия была наголову разбита ими при Адрианополе (ныне Эдирне в европейской Турции). Сам Валент пал в бою.  

Подобные истории меньшего масштаба происходили во множестве. Вдобавок бедняки из числа граждан самой империи стали проявлять все большее недовольство: что, мол, это за родина, которая не только душит налогами, но еще и сама зазывает к себе своих же губителей. Люди побогаче и культурнее, конечно, дольше оставались патриотами. А отряды бунтующей бедноты — багауды («воинствующие») в Галлии, скамары («судоходы») в Подунавье, буколы («пастухи») в Египте — легко вступали в союзы с варварами против властей. Даже те, кто не восставал открыто, при вторжениях вели себя пассивно и не оказывали особого сопротивления, если их обещали не слишком грабить.




 

Но почему империя вообще оказалась вдруг в таком положении, что пришлось идти на непопулярные меры — приглашать наемников, повышать налоги, раздувать чиновничий аппарат? Ведь первые два века нашей эры Рим успешно удерживал огромную территорию и даже захватывал новые земли, не прибегая к помощи иноземцев. Зачем понадобилось вдруг делить державу между соправителями и строить новую столицу на Босфоре? Что пошло не так? И почему опять-таки восточная половина государства, в отличие от западной, устояла? Ведь вторжение готов началось именно с византийских Балкан. Тут некоторые историки усматривают объяснение в чистой географии — варвары не смогли преодолеть Босфор и проникнуть в Малую Азию, поэтому в тылу у Константинополя остались обширные и не разоренные земли. Но можно возразить, что те же вандалы, направляясь в Северную Африку, почему-то с легкостью форсировали более широкий Гибралтар. 

Вообще же, как говорил знаменитый историк Античности Михаил Ростовцев, великие события не происходят из-за чего-то одного, в них всегда смешиваются демография, культура, стратегия… 

Вот лишь некоторые точки таких гибельных для Римской империи соприкосновений, кроме тех, о которых уже шла речь выше. 

Во-первых, империя, по всей видимости, действительно пострадала от масштабной эпидемии оспы в конце II века — она по самым скромным подсчетам сократила население на 7—10%. А между тем германцы к северу от границы переживали бум рождаемости.

Во-вторых, в III веке иссякли золотые и серебряные рудники в Испании, а новые, дакийские (румынские), государство потеряло к 270 году. Судя по всему, более в его распоряжении значительных месторождений драгоценных металлов не осталось. А ведь надо было чеканить монету и в огромных количествах. В этой связи пока остается загадкой, как Константину Великому (312—337) удалось восстановить стандарт солида, а преемникам императора — удерживать солид весьма стабильным: содержание золота в нем не уменьшилось в Византии вплоть до 1070 года. Английский ученый Тимоти Гаррард выдвинул остроумную догадку: возможно, в IV веке римляне получали желтый металл по караванным путям из транссахарской Африки (правда, химический анализ дошедших до нас солидов этой гипотезы пока не подтверждает). Тем не менее инфляция в государстве становится все чудовищней, и справиться с ней никак не удается. 

Не удается еще и потому, что правительство оказалось психологически не готово к вызовам времени. Соседи и иностранные подданные довольно сильно изменили свою боевую тактику и образ жизни со времен основания империи, а воспитание и образование учило наместников и полководцев искать управленческие модели в прошлом. Характерный трактат по военному делу как раз в это время пишет Флавий Вегеций: со всеми бедами, думает он, можно справиться, если восстановить классический легион образца эпох Августа и Траяна. Очевидно, что это было заблуждение. 

Наконец — и это, возможно, самая важная причина — натиск на империю извне объективно усилился. Военная организация государства, созданная при Октавиане на рубеже эр, не могла справиться с одновременной войной на множестве границ. Долгое время империи попросту везло, но уже при Марке Аврелии (161—180) боевые действия шли одновременно на многих театрах в диапазоне от Евфрата до Дуная. Ресурсы государства испытывали страшное напряжение — император был вынужден распродавать даже личные драгоценности, чтобы финансировать войска. Если в I—II столетиях на самой открытой границе — восточной — Риму противостояла уже не столь могущественная в это время Парфия, то с начала III века ее сменяет молодое и агрессивное персидское царство Сасанидов. В 626 году, незадолго до того, как сама эта держава пала под ударами арабов, персам еще удалось подойти к самому Константинополю, и император Ираклий отогнал их буквально чудом (именно в честь этого чуда был сложен акафист Пресвятой Богородице — «Взбранной воеводе…»). А в Европе в последний период Рима натиск гуннов, переселявшихся на запад по Великой Степи, привел в движение весь процесс Великого переселения народов. 

За долгие века конфликтов и торговли с носителями высокой цивилизации варвары многому от них научились. Запреты на продажу им римского оружия и обучение их морскому делу появляются в законах слишком поздно, в V веке, когда в них уже нет практического смысла. 

Перечисление факторов можно продолжать. Но в целом у Рима, видимо, не было шанса устоять, хотя в точности на этот вопрос никто, вероятно, никогда не ответит. Что же касается разных судеб Западной и Восточной империй, то Восток изначально был богаче и мощнее экономически. Про старую общеримскую провинцию Азия («левую» часть Малой Азии) говорили, что в ней 500 городов. На западе таких показателей не имелось нигде, кроме самой Италии. Соответственно, здесь более сильные позиции занимали крупные сельские хозяева, выбивавшие себе и своим арендаторам налоговые льготы. Бремя налогов и управления ложилось на плечи городских советов, а знать проводила досуг в загородных поместьях. В критические моменты у западных императоров не хватало ни людей, ни денег. Константинопольским властям такое еще не грозило. У них было столько ресурсов, что их даже хватило на то, чтобы перейти в контрнаступление.

В самом деле, прошло немного времени, и значительная часть Запада вернулась под прямую власть императоров. При Юстиниане (527—565) были отвоеваны Италия с Сицилией, Сардинией и Корсикой, Далмация, все побережье Северной Африки, южная Испания (включая Картахену и Кордову), Балеарские острова. Только франки не уступили никаких территорий и даже получили Прованс за соблюдение нейтралитета. 

В те годы биографии многих римлян (византийцев) могли бы послужить наглядной иллюстрацией вновь торжествующего единства. Вот, например, жизнь военачальника Петра Марцеллина Либерия, отвоевавшего для Юстиниана Испанию. Он родился в Италии около 465 года в знатной семье. Начал службу при Одоакре, но остгот Теодорих сохранили его на своей службе — кто-то образованный должен был собирать налоги и хранить казну. Около 493-го Либерий стал префектом Италии — главой гражданской администрации всего полуострова — и в этой должности проявил ревностную заботу о низвергнутом Ромуле Августуле и его матери. Сын достойного префекта занял в Риме пост консула, а отец вскоре получил еще и военное командование в Галлии, которое германские вожди обычно латинянам не доверяли. Он дружил с арелатским епископом святым Цезарием, основал католический монастырь в Риме, продолжая служить арианину Теодориху. А после его смерти поехал к Юстиниану от имени нового короля остготского Теодохада (тому надо было убедить императора, что он справедливо сверг и заточил свою жену Амаласунту в темницу). В Константинополе Либерий остался служить императору-единоверцу и сначала получил в управление Египет, а затем в 550-м отвоевал Сицилию. Наконец, в 552 году, когда полководцу и политику было уже за 80, он успел увидеть торжество своей мечты — возвращение Рима под общую императорскую власть. Затем, покорив Южную Испанию, старик вернулся в Италию, где и умер в возрасте 90 лет. Его похоронили в родном Аримине (Римини) с величайшими почестями — с орлами, ликторами и литаврами. 

Постепенно завоевания Юстиниана были утрачены, но далеко не сразу — часть Италии признавала власть Константинополя даже в XII веке. Ираклий I, в VII веке теснимый персами и аварами на востоке, еще подумывал перенести столицу в Карфаген. А Констант II (630—668) провел последние годы царствования в Сиракузах. Он же, кстати, оказался первым после Августула римским императором, лично посетившим Рим, где, впрочем, прославился лишь тем, что содрал позолоченную бронзу с крыши Пантеона и отправил ее в Константинополь.

Так почему же в школьных учебниках 476 год заканчивает историю Античности и служит началом Средних веков? Случился ли в этот момент какой-то коренной перелом? В общем, нет. Уже задолго до этого большую часть имперской территории заняли «варварские королевства», названия которых нередко в том или ином виде до сих пор фигурируют на карте Европы: Франкское на севере Галлии, Бургундское чуть юго-восточней, вестготы — на Пиренейском полуострове, вандалы — в Северной Африке (от их краткого пребывания в Испании осталось название Андалусия) и, наконец, в Северной Италии — остготы. Лишь кое-где на момент формального крушения империи еще держалась у власти старая патрицианская аристократия: бывший император Юлий Непот в Далмации, Сиагрий в той же Галлии, Аврелий Амброзий в Британии. Юлий Непот останется императором для своих сторонников вплоть до его смерти в 480 году, а Сиагрий вскоре будет разгромлен франками Хлодвига. А остгот Теодорих, который объединит под своей властью Италию в 493-м, будет вести себя как равный партнер константинопольского императора и наследник Западной Римской империи. Лишь когда в 520-е годы Юстиниану понадобится повод для покорения Апеннин, его секретарь обратит внимание на 476-й — краеугольным камнем византийской пропаганды станет то, что Римская держава на Западе рухнула и надо ее восстановить. 

Итак, выходит, что империя не пала? Не вернее ли в согласии со многими исследователями (из них наибольшим авторитетом сегодня пользуется принстонский профессор Питер Браун) считать, что она просто переродилась? Ведь даже дата ее гибели, если присмотреться, условна. Одоакр, хотя и родился варваром, по всему своему воспитанию и мировоззрению принадлежал к римскому миру и, отсылая императорские регалии на Восток, символически восстанавливал единство великой страны. А современник полководца, историк Малх из Филадельфии, удостоверяет: сенат Рима продолжал собираться и при нем, и при Теодорихе. Ученый муж даже писал в Константинополь, что «нет больше нужды в разделении империи, довольно будет одного императора для обеих ее частей». Напомним, что расчленение государства на две почти равных половины произошло еще в 395-м по военной необходимости, но оно не рассматривалось как образование двух независимых государств. Законы издавались от имени двух императоров на всей территории, а из двух консулов, именами которых обозначался год, один избирался на Тибре, другой — на Босфоре. 

Так многое ли изменилось в августе 476-го для жителей города? Возможно, им стало тяжелее жить, но психологического слома в их сознании в одночасье все же не произошло. Даже в начале VIII века в далекой Англии Беда Достопочтенный писал, что «пока стоит Колизей, будет стоять Рим, но когда рухнет Колизей и падет Рим, настанет конец света»: стало быть, для Беды Рим еще не пал. Обитателям Восточной империи тем легче оказалось и дальше считать себя римлянами — самоназвание «ромеи» уцелело даже после крушения Византии и дожило до ХХ века. Правда, говорили тут по-гречески, но так было всегда. И короли на Западе признавали теоретическое верховенство Константинополя — так же как и до 476 года они формально присягали Риму (точнее, Равенне). Ведь земли на просторах империи большинство племен не захватило силой, а получило некогда по договору за военную службу. Характерная деталь: мало кто из варварских вождей решался чеканить собственную монету, а Сиагрий в Суассоне даже делал это от имени Зенона. Почетными и желанными для германцев оставались и римские титулы: Хлодвиг был очень горд, когда после успешной войны с вестготами получил от императора Анастасия I пост консула. Что там говорить, если в этих странах сохранял силу статус римского гражданина, и обладатели его имели право жить по римскому праву, а не по новым сводам законов вроде известной франкской «Салической правды». 

Наконец, в единстве жил и мощнейший институт эпохи — Церковь, до размежевания католиков и православных после эпохи семи Вселенских соборов было еще далеко. Пока же за епископом Рима, наместником святого Петра прочно признавалось первенство чести, а папская канцелярия, в свою очередь, до IX века датировала свои документы по годам правления византийских монархов. Сохраняла влияние и связи старая латинская аристократия — хотя новые хозяева-варвары не испытывали настоящего доверия к ней, но за неимением других приходилось брать советниками ее просвещенных представителей. Карл Великий, как известно, не умел и имени своего написать. Свидетельств тому много: к примеру, как раз около 476 года Сидоний Аполлинарий, епископ Арвернский (или Овернский) был брошен в тюрьму вестготским королем Эврихом за то, что призывал города Оверни не изменять прямой римской власти и сопротивляться пришельцам. А спас его из заточения Леон, латинский литератор, на тот момент один из главных сановников вестготского двора. 

Регулярное сообщение внутри распавшейся империи, торговое и частное, тоже пока сохранялось, только арабское завоевание Леванта в VII веке положило конец интенсивной средиземноморской торговле.




 

Когда же Византия, увязнув в войнах с арабами, все же утратила контроль над Западом… там вновь, как птица феникс, возродилась Римская империя! В день Рождества Христова 800 года папа Лев III возложил ее венец на франкского короля Карла Великого, объединившего большую часть Европы под своей державой. И хотя при внуках Карла это большое государство вновь распалось, титул сохранился и намного пережил династию Каролингов. Священная Римская империя германской нации продержалась до самого Нового времени, и многие ее государи, вплоть до Карла V Габсбурга в XVI веке, пытались снова сплотить весь континент. Чтобы объяснить смещение имперской «миссии» от римлян к германцам, была даже специально создана концепция «передачи» (translatio imperii), многим обязанная идеям Августина: держава в качестве «царства, кое вовеки не разрушится» (выражение пророка Даниила) пребывает всегда, но народы, достойные ее, меняются, как бы перехватывая друг у друга эстафету. У германских императоров для таких претензий были основания, так что формально они могут быть признаны наследниками Октавиана Августа — все вплоть до добродушного Франца II Австрийского, которого заставил сложить с себя древнюю корону только Наполеон после Аустерлица, в 1806-м. Тот же Бонапарт упразднил, наконец, и само название, так долго витавшее над Европой. 

А известный классификатор цивилизаций Арнольд Тойнби вообще предлагал оканчивать историю Рима 1970 годом, когда молитва о здравии императора была, наконец, исключена из католических богослужебных книг. Но все-таки не станем заходить слишком далеко. Распад державы действительно оказался растянут во времени — как это обычно и случается в конце великих эпох — постепенно и незаметно изменился сам образ жизни и мыслей. В общем, империя умерла, но обещание античных богов и Вергилия выполняется — Вечный город стоит по сей день. Прошлое в нем, может быть, более живо, чем где-либо еще в Европе. Более того, он соединил в себе то что осталось от классической латинской эпохи с христианством. Чудо таки свершилось, как могут засвидетельствовать миллионы паломников и туристов. Рим по-прежнему столица не только для Италии. Да будет так — история (или провидение) всегда оказывается мудрее людей.

 

Флавий Ромул Август (461 (или 463) — после 511), часто именуемый Августулом, номинально властвовал над Римской империей с 31 октября 475-го по 4 сентября 476 года. Сын влиятельного армейского офицера Флавия Ореста, который в 70-х годах V века поднял мятеж против императора Юлия Непота в Равенне и вскоре добился успеха, посадив на престол своего юного отпрыска. Однако вскоре мятеж был подавлен полководцем Одоакром по поручению того же Непота, и незадачливого молодого человека низложили. Впрочем, вопреки жестоким традициям власти сохранили ему жизнь, поместье в Кампании и государственное жалованье, которое тот получал до глубокой старости, в том числе и от нового повелителя Италии гота Теодориха.

Карл, еще при жизни прозванный Великим (747—814), правил франками с 768 года, лангобардами с 774-го, баварцами — с 778-го. В 800 году официально объявлен римским императором (принцепсом). Путь к вершинам успеха человека, от чьего имени в славянских языках, между прочим, произошло слово «король», был долгим: юность он провел под «крылом» отца Пипина Короткого, затем боролся за преобладание в Западной Европе с братом Карломаном, но постепенно с каждым годом наращивал свое влияние, пока наконец не обратился в того могущественного правителя земель от Вислы до Эбро и от Саксонии до Италии, седобородого и мудрого судью народов, которого знает историческая легенда. В 800 году, оказав в Риме поддержку папе Льву III, которого земляки собирались низложить, получил от него корону, которой он был увенчан со словами: «Да здравствует и побеждает Карл Август, Богом венчанный великий и миротворящий римский император».

Оттон I, также нареченный современниками Великим (912—973), герцог саксонский, король итальянцев и восточных франков, император Священной Римской империи с 962 года. Он укрепил свою власть в Центральной Европе, Италии и в конце концов повторил «вариант» Карла Великого, только уже в качественно новом духе — именно при нем в официальный политический обиход вошел термин «Священная Римская империя». В Риме после торжественной встречи папа вручил ему новую императорскую корону в церкви Святого Петра, а император обещал возвратить прежние церковные владения пап.

Франц Иосиф Карл фон Габсбург (1768— 1835), император австрийский Франц II (1804— 1835) и последний император Священной Римской империи (1792—1806). Человек, который остался в истории разве что как добрый семьянин и непримиримый гонитель революционеров, известен в основном тем, что царствовал в эпоху Наполеона, ненавидел его, воевал с ним. После очередного разгрома австрийцев наполеоновскими войсками Священная Римская империя была упразднена — на сей раз уже навсегда, если, конечно, не считать своеобразной формой римской державы нынешний Европейский Союз (начавшийся, кстати, с договора, подписанного в 1957 году в Риме).

Основной денежной единицей на протяжении большей части имперской истории оставался денарий, впервые выпущенный еще в III веке до н. э. Номинал его равнялся 10 (позже 16) более мелким монетам — ассам. Сначала, еще при Республике, денарии чеканили из 4 граммов серебра, затем содержание драгметалла упало до 3,5 грамма, при Нероне их вообще стали выпускать в сплаве с медью, а в III столетии инфляция достигла таких огромных масштабов, что эти деньги и вовсе пропал смысл выпускать.

В Восточной Римской империи, намного пережившей Западную и использовавшей в официальном обиходе чаще греческий язык, чем латинский, по-гречески, естественно, назывались и деньги. Основной единицей расчетов была литра, которая в зависимости от пробы и металла равнялась — 72 (золотая литра), 96 (серебряная) или 128 (медная) драхмам. При этом чистота всех этих металлов в монете со временем, как водится, снижалась. В хождении были также старые римские солиды, которые принято называть номисмами, или безантами, или, по-славянски, златницами, и серебряные милиарисии, составляющие одну тысячную литры. Все они чеканились до XIII века, а находились в употреблении и того позже.

Священная Римская империя германской нации, а особенно та ее эпоха, когда правила Мария-Терезия, в денежном отношении более всего прославилась талером. Они и сейчас знамениты, пользуются успехом у нумизматов, а кое-где в Африке ими, говорят, пользуются шаманы. Эта крупная серебряная монета, чеканившаяся в XVI—XIX веках, была утверждена специальным Эслингенским имперским монетным уставом в 1524 году по стандарту 27,41 грамма чистого драгметалла. (От нее, между прочим, происходит в английской огласовке название доллара — вот и преемственность империй в истории.) Вскоре новая финансовая единица заняла ведущее место в международной торговле. На Руси их называли ефимками. Более того, получили широкое хождение деньги того же стандарта: экю и пиастры — только варианты и модификации талера. Сам же он просуществовал в Германии до 1930-х годов, когда монета в три марки все еще называлась талером. Таким образом, он надолго пережил породившую его империю.

Равенна возвысилась на позднем этапе Западной Римской империи благодаря своему весьма удобному по тем временам географическому положению. В отличие от разросшегося за столетия и растекшегося далеко за пределы семи холмов «бесформенного» Рима этот город был окружен болотистыми заводями со всех сторон — лишь специально сооруженная насыпная дорога, которую в момент опасности легко было разрушить, вела к стенам новой столицы. Первым в качестве места своего постоянного пребывания это бывшее этрусское поселение избрал император Гонорий в 402 году, одновременно в городе во множестве вырастают величественные христианские храмы. Именно в Равенне короновался и был низложен Одоакром Ромул Августул.

Константинополь, как на то со всей несомненностью указывает его название, был основан крупнейшим римским государственным деятелем эпохи поздней империи, своего рода «закатным Августом» и установителем христианства в качестве государственной религии — Константином Великим на месте древнего босфорского поселения Византий. После разделения империи на Западную и Восточную оказался центром последней, каковым и пребывал до 29 мая 1453 года, когда на его улицы ворвались турки. Характерная деталь: уже и при османском владычестве, будучи столицей одноименной империи, город сохранял формально свое основное название — Константинополь (по-турецки — Константининиё). Лишь в 1930 году по распоряжению Кемаля Ататюрка он окончательно стал Стамбулом.

Ахен, заложенный римскими легионерами возле источника минеральных вод при Александре Севере (222—235), «попал» в римские столицы фактически случайно — в нем осел на постоянное жительство Карл Великий. Соответственно, город получил от нового владыки большие торговые и ремесленные привилегии, его блеск, слава и размеры стали неуклонно расти. В XII—XIII веках население города доходило до 100 000 человек — редчайший по тем временам случай. В 1306 году Ахен, украшенный мощным собором, окончательно получил статус вольного города святого римского престола, и до самого позднего времени тут проводились съезды имперских князей. Постепенный упадок начался лишь в XVI столетии, когда процедура венчания государей стала совершаться во Франкфурте.

Вена официально столицей Священной Римской империи никогда не считалась, однако поскольку с XVI века императорский титул, постепенно обесценивавшийся уже тогда, принадлежал почти неизменно австрийской династии Габсбургов, статус главного центра Европы автоматически перешел к городу на Дунае. В конце прошлой эры тут располагалось кельтское становище Виндобона, которое уже в 15 году до Рождества Христова было покорено легионерами и превращено в форпост римской державы на севере. От варваров новый укрепленный лагерь оборонялся долго — до самого V столетия, когда все государство вокруг уже полыхало и разваливалась. В Средние века вокруг Вены постепенно формировалось маркграфство Австрийское, затем именно она консолидировала империю, и именно в ней в 1806 году было объявлено о ее упразднении.

Комментарии:

Doll-Perian 27 сентября 2009 г. 19:00 #
А там причина в исламе:)
{Ответить}

 

Alex098 26 сентября 2009 г. 12:51 #
м-да, вот к чему может привести вертикаль власти...
вообще-то, Рим стоит, слава Богу, не превратился в груду развалин, поэтому следовало, по моему, говорить о длительной трансформации, временами весьма болезненной, но никак не о крушении, крахе...
{Ответить}

 

Alex098 26 сентября 2009 г. 15:17 #
надеюсь, это сопровождается битьем лба об стенку (бетонную)...
{Ответить}

 

Серый 26 сентября 2009 г. 19:11 #
Римская государственная машина было ржавой и не поворотливой, были случаи, когда граждане игнорировали призыв властей защищать свои города, так как устройство римского государства изначально строилось на несправедливости. К тому же варвары захватывали только государственную собственность, а частую не трогали, по этому граждане и не особенно сопротивлялись захватчивам.
{Ответить}

 

ychenik 27 сентября 2009 г. 23:02 #
"Пустья я погиб под Ахероном,
Пусть кровь моя досталась псам
Орлы Шестого легиона
Все так же вьются в небеса..." (с)
{Ответить}

 

otello 28 сентября 2009 г. 14:19 #
Поинтересуйтесь как-нибудь на досуге в учебнике истории как долго живут республики и демократии.
{Ответить}

 

putnik-ost 29 сентября 2009 г. 11:02 #
Ага, перерождение. Теперь это так называется, развал Империи на самостоятельные государства сражающиеся друг с другом, например галлы, франки и всякие разные лонгобарды.
{Ответить}

 

Ваше имя
E-mail

Ваш комментарий:

— скажите волшебное слово (или пропишитесь на Городе)