ЭТО было как наваждение. Водопад слез, набитые битком зрительные залы и песни, которые знал наизусть весь Советский Союз. Имя этому сумасшествию — Анна Герман. Польскую певицу знал почти весь мир, даже Папа Римский Иоанн Павел II обожал ее песни. Но так неистово Анну любили лишь в нашей стране.

      Анна Герман родилась 14.02.1936 в Советском Союзе в городе Ургенче (Средняя Азия) в семье русских переселенцев. Среди ее далеких предков, были эмигранты из Голландии, которые оказались в России в середине XVII века. Прапрадед Анны по отцовской линии, около сорока лет проживший на хуторе на юге Украины, вынужден был отправиться в Среднюю Азию, где и остался навсегда.

      Родным языком для Анны стал русский язык в силу семейных традиций. Своего отца Анна практически не помнила - когда ей было два года, его арестовали и отправили в лагерь, где он и пропал. Вскоре умер от болезни и младший брат Анны. После этого им с мамой пришлось много скитаться - они жили в Новосибирске, Ташкенте, Джамбуле, где их застала война.

      Мать Анны вторично вышла замуж, и после войны в 1946 году они уехали в Польшу на родину ко второму мужу. Там Анна пошла в школу. Особенно хорошо ей давались языки (ей с детства приходилось общаться на разных местных языках еще на родине) - она хорошо знала голландский, итальянский. Прекрасно рисовала. Тогда же начала петь. После окончания школы Анна подала документы на факультет геологии. Там на геологическом факультете Вроцлавского университета, проявился ее талант в студенческом театре «Каламбур», на Вроцлавской эстраде. Проучившись шесть лет, в геологию не пошла - выбрала песню.

      Первый успех пришел к ней на 3-м Сопотском фестивале, потом был триумф на втором фестивале польской песни в Ополе с песней «Танцующие Эвридики». Первые выступления в Москве, где ей предложили записать первую пластинку, снова Сопот, гастроли в США, выступление в парижской «Олимпии» вместе с Далидой.

      В 1967 Герман покоряет Италию на фестивале в Сан-Ремо где были такие знаменитости в то время как Доменико Модуньо, Далида, Сонни, Шер, Клаудио Вилла. Позже имеет большой успех на фестивале неаполитанской песни в Сорренто. Все складывалось хорошо, но, к сожалению, судьба обошлась с ней жестоко - она попала в автомобильную катастрофу.

      Анна с водителем ехали в машине по горной дороге. На одном из сложных участков дороги водитель задремал, и машина врезалась в бетонное ограждение. В результате столкновения Анну выбросило из машины так далеко, что ее поначалу просто не заметили. В этой автокатастрофе она получает сложные переломы позвоночника, обеих ног, левой руки, сотрясение мозга. 12 дней Анна не приходит в сознание, затем следуют тяжелые операции, все ее тело заковано в гипс.

      Лишь к 1970 она начинает ходить по квартире. Весной 1972 Герман возобновляет концертные поездки. Осенью она приезжает в Москву и записывает песню А. Пахмутовой и Н. Добронравова «Надежда». В Польше у нее не оказалось своего автора, а в СССР ей стали предлагать свои новые песни В. Шаинский, О. Фельцман, В. Добрынин, Е. Птичкин, А. Бабаджанян, Я. Френкель и многие другие композиторы. В 70-е годы А. Герман стала часто исполнять песни для Российских слушателей, которые им очень понравились особенно в ее исполнении. Многие из этих песен стали шлягерами того времени, а некоторые остались навсегда. Например: "Надежда", "Когда цвели сады", "Мы долгое эхо друг друга", "Гори, гори моя звезда" и др.

      В 1975 году у нее родился сын. Вроде все складывалось хорошо, но судьба в очередной раз обошлась с ней жестоко - в начале 80-х годов у нее обнаружили рак. Зная об этом, Анна отправилась на свои последние гастроли - в Австралию. Вернувшись, легла в больницу. Там ей сделали три сложные операции. Однако спасти А. Герман так и не удалось.

Когда Збигнев последний раз ее видел, Герман сказала: «Мне не трудно уйти». Это были ее последние слова.

Она умерла поздно вечером 25 августа 1982 года в Варшаве. Похоронили Анну на варшавском евангелическом кладбище на улице Житной. Тысячи варшавян пришли проститься с Герман. Для всех ее уход был внезапен. Никто не хотел в это поверить. Какая-то давящая тишина стояла в тот день над городом.

А на черном надгробии выгравировали скрипичный ключ и ноты.