Над тем, как правильно сформулировать, что такое рок-поэзия, и, соответственно, кого следует называть рок-поэтами, бьются уже несколько лет филологи, и пока к какому-то единому решению не пришли, хотя изучают они это явление в последнее время очень серьёзно. Тверской университет, например, выпускает многостраничные сборники статей "Русская рок-поэзия: текст и контекст", пишутся и кандидатские диссертации. Но когда гуманитарная наука оказывается бессильна, самое время обратиться к общественному мнению, т.е. к простым слушателям. Потому как в общественном сознании всё-таки обозначился набор принципов, наличие которых позволяет добавить к тексту песни приставку "рок". Сформировал это представление так называемый "Героический период русского рока" (1886-1991 г) (1), и характеризуется оно всего двумя словами: драйв и конфликт. Конфликт не обязательно социальный, хотя, конечно, и он в том числе. Именно энергия, агрессия, борьба, протест связываются массами с рок-поэзией (подчёркиваю - именно массами, потому что на самом деле русский рок гораздо многограннее, и сводить его только к конфликту - это всё равно, что сводить радугу к одному красному цвету). И вот в этом смысле Олег Медведев последний и, может быть, единственный современный рок-поэт.

Тексты Медведева в большинстве своём энергичны, жёстки, оппозиционны (в широком смысле) и, так же как в перестроечное советское время, политизированы. В его песнях чётко вырисовываются два тематических вектора: конфликт с либеральной западной идеей и конфликт с массовой культурой, всеобщим упрощением, культом доллара, превосходством внешнего над внутренним. Со всем тем, что пришло вместе со "свободой" 90-х. Пришло извне. Тут нельзя не вспомнить точное замечание Андрея Макаревича "Свобода накрыла нас с головой, и нам казалось, что всё состоялось, но мы проиграли в этой войне". Причём вторая тема плавно вытекает из первой, ибо главной причиной всеобщей "дебилизации" как раз и становится западная (в частности американская) идеология общества потребления, которая как вирус проникла в Россию:

Вновь свои девизы поменяла знать -

С "Veni, vedi, vici" на "fuck твою мать" -

Западные кляксы по восточной степи.

("Религия")

Эта идеология подменяет высокое низким, извращает вечные ценности, пропагандирует распущенность, делает так, что святое становится несущественным, ненужным, грязным:

Рясы и погоны, кривые хари святых,

Буквы и экраны, скользкий ком правоты,

Катится повальная похабная хворь.

Праведное слово, как тифозная вошь -

Если ты согласен, значит ты не живешь,

Спорь, моя неверная религия, спорь!

И дальше:

Лучше задохнутся, чем вдыхать этот дым,

Лучше быть коричневым быть коричневым, чем голубым.

("Религия")

Так же жёстко Медведев высказывается в знаменитой "Балладе О Кроликах". Только теперь действие происходит на "вражеской" территории. Массовая культура, её фальшивость и пошлость настолько впиталась и в сам либеральный социум, что даже три великих символа американского мира - Кролик Банни, Кролик Роджер и Братец Кролик - отказываются дальше в нём существовать и уходят на поиски новой, более чистой реальности:

На другой стороне Земли жизнь сладка, как сироп на роже.

В двухэтажной своей норе Братец Кролик сидел, скучал.

Как-то ночью к нему пришли Кролик Банни и Кролик Роджер,

Завели разговор за жизнь, заливая вином печаль.

Молвил Банни: "Обрыдло быть этикеткой для голых задниц.

Нынче днем я зарезал всех, финку выправив на ремне,

Взял надежду сухим пайком, соль со спичками бросил в ранец,

Я готов отправляться в путь, все, что нужно, уже при мне".

"В Калифорнии тишь да гладь", - мрачно вклинился Роджер-Кролик.

"В Голливуде и жизнь, и смерть - все туфта, и даже небо там

Голубее, чем Элтон Джон и пошлей, чем рекламный ролик.

Даже если ведет нас черт, я пойду по его следам".

("Баллада О Кроликах")

Конечно, в русском роке идея "падшей" окружающей действительности в том или ином варианте уже была развита. Только социальный контекст был другой. Рокеры противопоставляли свой образ жизни социалистической одинаковости и серости. В частности, это прослеживается в творчестве Майка Науменко. Но Майк ни с кем не боролся, он чаще наблюдал, "сидя на белой полосе". Медведев же не пассивный созерцатель, он с новой "системой" борется. "Совок" сменил масскульт, но выход есть. Медведев видит спасение для общества и для самого себя (тут следует отметить, что герой так же подвержен духовному распаду, как и всё общество, нет противопоставления поэт/толпа, он не пророк, а один из многих) в той чистоте, которая заложена в нас с детства, в том внутреннем фильтре, который по мере взросления забивается всякими социальными надстройками и "здоровым" цинизмом. Фильтр, за которым люди постепенно перестают следить, хотя стоило бы.

Тряпочки для обтирки

И всяческие излишки

Смешались в свином корыте

В объедочный парадиз.

Держи же меня за шкирку,

Живущий во мне мальчишка,

Держи же меня за шкирку,

Не дай мне сорваться вниз.

("Мальчик")

Тотальной грязи и бездуховности мира может противостоять только детская незамутнённость, честность, максимализм. Нерушимая вера в идеалы, в сказку, в мечту. Потому что "лишь детям да рудознатцам нужны изумрудные города". Именно дети и сказочные персонажи в текстах Медведева выходят и "принимают бой". Такая вот романтика в начале XXI века, и в этом тоже состоит уникальность его поэтической системы. Нужна определенная смелость, чтобы позволить себе такое в наше жёсткое, основанное на тотальной конкуренции время. Позволить себе это может только тот самый внутренний мальчишка.

Книгам - отбой, сказкам - отбой,

Война стоит у дверей.

Здравствуй, мальчик, я за тобой,

Вставай и двинем скорей.

Под коврик ключ, и лишь шаг за край -

И счастье тем, кто не спал:

В седьмое небо идет трамвай,

Сдувая листву со шпал.

("Мальчик")

Наверное, не случайно в приведённой цитате есть отсылка к песне Виктора Цоя "Спокойная Ночь". Знаменитую фразу: "А тем, кто ложится спать - спокойного сна" Медведев подхватывает: "И счастье тем, кто не спал". Цоя ведь тоже считают главным романтиком в рок-культуре. Неоромантиком (2). Но если его герой, "прочитавший вагон романтических книг", не знал, за что умирать, то Олег Медведев знает. Кстати в чем-то идеалистическая атмосфера песен Медведева напоминает мне и атмосферу повестей и романов писателя Крапивина. Очевидна схожесть некоторых приёмов и общее мироощущение. Пожалуй, чтобы глубже понять Медведева, стоит обратиться к книгам Крапивина.

Я не случайно привожу цитаты из песен "Религия", "Баллада О Кроликах" и "Мальчик". На мой взгляд, это квинтэссенция всего творчества рассматриваемого автора. То есть большинство его произведений (не все, подчёркиваю, но довольно крупный пласт) так или иначе, под разным углом зрения, но несут изложенные мной идеи. Здесь он гораздо более последовательный рок-поэт, чем многие русские рокеры. Потому что в их творчестве такая конфликтность характерна в основном для определённого периода, о чём было уже упомянуто выше. Исключение составляет разве что Михаил Борзыкин и его ТЕЛЕВИЗОР.

Вроде бы, всё ясно, но почему же я вынес в заглавие знак вопроса? Дело в том, что, при всей роковости текстов, Олег Медведев выступает как бард - в основном сольно, под аккомпанемент акустической гитары, и мелодически явно находится под влиянием родоначальников бардовской песни. В его творчестве мы наблюдаем уникальное слияние двух направлений русской песенной культуры: авторской песни и рок-музыки. Некий "промежуточный" (3) новый жанр. Нечто, что может придти им на смену (некоторые исследователи считают, что русский рок и авторская песня достигли апогея в своём развитии и находятся в тупике, т.е. двигаются исключительно по инерции) и продолжить эволюцию отечественной текстоцентричной музыкальной традиции. То, за счёт чего произойдёт обновление, прилив свежей крови. Именно поэтому я ставлю знак вопроса: рок-поэт или всё-таки просто поэт, без всяких приставок? Поющий поэт?

(1) И. Кормильцев, О. Суворова. Рок-поэзия в русской культуре: возникновение, бытование, эволюция. Русская рок-поэзия: текст и контекст. Сборник научных трудов [Выпуск 1]. Тверь, 1998.

(2) А. В. Лексина-Цыдендамбаева. Неоромантический импрессионизм как основа художественного мира Виктора Цоя. Русская рок-поэзия: текст и контекст. Сборник научных трудов [Выпуск 2]. Тверь, 1999.

(3) А. Обыдёнкин. Произвольная Космонавтика - Рязань, 2006

Автор: Дмитрий Румянцев