Череп - всему голова

Череп – всему голова

Тщательно обглоданный, высушенный и выставленный на всеобщее обозрение череп был первым в истории человечества произведением искусства. Все еще похожий на голову, он скалился, не давая забыть, что враг жесток, и провалами пустых глазниц напоминал о пустоте, из которой не возвращаются. Череп стал главным символом смерти во времена палеолита и остается им по сей день. Только нашим далеким предкам не было нужды вышивать черепа на одежде. Убитые враги и умершие родичи поставляли настоящие черепа в достаточном количестве.

Во многих примитивных племенах череп считался вместилищем души. Поэтому, например, головы убитых врагов не хоронили вместе с телами, а ставили на почетное место в жилище, объясняя каждой голове, что теперь она принята в семью и не должна никому в этом доме делать ничего плохого. А чтобы череп врага не чувствовал себя обиженным, его красили в яркие цвета – украшали. Точно так же поступали и с черепами умерших родственников. Интересно, что некоторые люди поступают таким же образом и сегодня. А самое интересное, что делают так не только африканские и амазонские племена, навсегда застрявшие в палеолите, но и вполне цивилизованные австрийцы.

В маленьком австрийском городке Хальштат (Hallstatt) стоит церковь святого Михаила – Михаэльскапелле. В ее подвале хранятся черепа многих поколений жителей села. И не просто хранятся. Они отшлифованы, расписаны крестами, розочками и затейливыми узорами и открыты для всеобщего обозрения. Люди умеют хранить традиции! Нет никаких сомнений, что обряд сохранения украшенных черепов местными христианами подхвачен, как эстафета, у предков-язычников и уходит корнями в такую глубокую древность, которую и представить сложно.

Собственно, вот Михаэльскапелле:




Капуцинская крипта в Риме:

А вот это костехранилище базируется в Чешском городке Седлец (предместье города Кутна Гора):

Так оформлен вход.

А так все внутри

Невероятное эстетство. Я бы даже сказал – гламур. Выходит, гламурные черепушки вовсе не изобретение последнего времени. Они просто вернулись к нам из нашей же древности вместе со страхом смерти, с необходимостью ее задабривать.

Баба, бабочка и шар.

В европейской символике смерти у черепа есть несколько соперников. Самые известные из них – фигура в плаще с косой, шар, бабочка и красивая женщина.

Женщина – это Великая Богиня, она дает жизнь, она же ее и отнимает. В одном из древнейших своих воплощений – в образе древнеиндийской богини Кали – она, кстати, изображалась в гирлянде из все тех же черепов (или просто отрубленных голов).

 

Шар и бабочка считаются символами души, отлетевшей от тела. Откуда взялся шар? Древние кельты иногда сохраняли в память об умерших близких их мозг. Для этого они перемешивали его с известью и лепили из получившейся смеси шар, который хранили. Мозг считался вместилищем души. Иногда при обороне селений кельты даже метали шары из мозгов бабушек и дедушек во врага – так предки помогали им защищать родной очаг. Оружие это было в основном, конечно, психическое, устрашающее: представьте себя суеверным древним человеком, в голову которого летит чья-то душа… килограммов пяти весом.

Бабочка стала символом души тоже очень давно. Со времен древних греков Психея (олицетворение души человека) изображалась с крыльями бабочки.

 

Обычно говорят, что бабочка стала символом души благодаря своей легкости и хрупкости. У утонченных греков – может быть. Но вспомним о тяжелых шарах с душами. Согласно поверьям многих народов, душа умершего может сесть на грудь спящему человеку и задавить его насмерть. Нет, европейские варвары и их наследники – средневековые рыцари – не считали свои души хрупкими и легкими. Это уже интеллектуалы Возрождения все наизнанку вывернули. А до них символом души была не любая бабочка, а бабочка конкретная – бражник мертвая голова. Просто посмотрите на картинку.

Чаю воскрешения из мертвых и пусть враг трепещет!

Еще лихие скифы и свирепые гунны возили у седел своих боевых коней головы убитых врагов. Во всех армиях мира доброй традицией было забросить катапультой в лагерь врага чью-нибудь отрезанную голову: мол, с вами, ребята, то же самое будет. А каждый уважающий себя военачальник пил вино из чаши, сделанной из вражеского черепа. Чтобы боялись.

Изображение черепа с костями вошло в моду в армиях Европы одновременно с возникновением моды на романтизм в литературе, живописи и архитектуре – в XVIII веке. Причем сначала это была именно мода. Военные сами заказывали себе значки с черепами и вешали их на свои мундиры. Официально эти знаки были закреплены в военной форме позднее. Первыми из регулярных частей подобную форму при Фридрихе Великом надели прусские «гусары смерти» – на их черных киверах стал красоваться серебряный череп с костями.

В русской армии символика смерти появляется в 1812 году в одном из конных полков Петербургского ополчения, называвшемся Смертоносным или Бессмертным. На головных уборах чинов этой ополченческой части крепился все тот же серебряный череп над скрещенными костями. В заграничном походе против Наполеона русские гусары Александрийского полка стали подражать своим прусским товарищам, с которыми сражались бок о бок, и тоже с ног до головы увешались серебряными черепами. Но официально этот символ был закреплен в форме полка только в начале XX века императором Николаем Вторым.

В 30-40-е годы XX века самыми известными воинскими формированиями, использовавшими символ «мертвой головы», были части СС.

Славящиеся верностью традициям войска Ее Величества королевы Великобритании используют символ «мертвой головы» до сих пор. Например, он является одним из знаков отличия кавалеристов Королевского уланского полка.

 После слияния полка в 1922 году с 21 уланским полком эмблема сохранилась в новом полку. В 1993 году 1721 уланский полк был слит с 165 Королевским Ее Величества Королевы уланским полком в Королевский Ее Величества Королевы уланский полк. Символика смерти сохранилась в полку и по сей день.

А как было в России и Советском Союзе?

Череп с костями нашивали на свои знамёна, погоны и нарукавные знаки бойцы офицерских полков добровольческой армии – как символ готовности бороться до конца «за белое дело».

 

Отметим, что в основе этой воинской символики все тот же страх смерти. Украшая себя черепами, воины как бы берут смерть в союзники: пугают смертью врага, чтобы не бояться самим.

Бойцы красной армии использовали символику смерти исключительно как обещание смерти врагу – сложный многоэтажный символизм этим людям был чужд.

Memento mori – memento vivere

Череп на столе – один из самых распространенных сюжетов европейской живописи. Трудно найти художника, не отметившегося в сюжете «Натюрморт с черепом».

Рядом с черепом часто изображали… еду. Фрукты, овощи, мясо, другие скоропортящиеся продукты. Вместе эти предметы должны были напоминать зрителю о быстротечности жизни. «Спешите творить добро, – говорят нам авторы таких натюрмортов, – ведь жизнь проходит так же быстро, как гниет груша».

Также популярны были песочные часы, цветы, напитки, недолгоживущие бабочки и символы человеческих занятий, отнимающих жизнь. Искусств и наук, как правило.

Живем непонятно зачем, а потом умираем. Все. Неминуемо. Страшно. На государственном уровне со страхом смерти никто не борется. Каждый – один на один со своим смертным ужасом. И культурная память потянулась к испытанному тысячелетиями оберегу – «мертвой голове».

Сперва осторожно, с почтением и раздумьями, с пышной торжественностью, как в субкультуре готов.  

А потом, почувствовав, что смысла так и не появилось, а страх не уходит, – к веселым разукрашенным задобренным черепам, как в дремучей языческой древности: «Смотри, смерть, какая ты на моей сумочке красивая и веселая! Смотри, с какой любовью я украшаю тебя бантиками и блестками! Не трогай меня, пожалуйста!..» И она, конечно, не тронет. Никогда... Сумочку.