Мало того, что Бэнчик с пяти утра дикими воплями оглошает окрестности, на улицу выходят Биробиджанские женщины. Надо вам сказать, что расстояние в двадцать метров, между деревянными тротуарами, вовсе не помеха, для женских секретов.:
- Саралэ, как там твой Хаим? Как его геморрой
Ой, Дора, что тебе сказать? Азохэн вэй и ему, и его геморрою - мучился всю ночь...
При этом женщины так жестикулируют кошёлками, что пройти мимо и не получить поклажей по голове, просто невозможно, и потому все идущие следом по неволе становятся слушателями женских тайн.

И вот уже про мучения несчастного Хаима знает весь город. И не просто знает, теперь каждый ему готов помочь советом. Наконец открываются окна и голоса утренних птах тут же растворяются в гомоне женщин:
- "Донечка, золотце, ты пердёшь ко мне повесить зуновески?"
- "Абрам, Абрам, выгони из огорода петух! Он поклюёт нам всю капусту. Какие боршчи я тебе сварю?!",
quot;Пэтинька -сынок, одень шкеры, не дай Бог застудишь прыдатки!"
quot;Ой, да разве это мёбель?-, кричат из другого окна -"Это не мёбель, это яшчики для помидор!"

И надо вам сказать, что все фразы в этом городе оканчиваются восклицательными знаками, а как вы думали, так просто здесь не разговаривают. Когда же дети выходят в школу, на улицах наступает праздник. Соседкам крайне важно знать, что Сашенька ел на завтрак, где работает мать Гершеле, и тепло ли оделся Ицик?

Вы когда нибудь видели в Биробиджане чужих детей? Что вы?! Чужих детей на свете просто не бывает. Здесь каждая бабка считает своим долгом, наблюдать за любым ребёнком, находящимся в поле её зрения. А вдруг его, упаси Бог, обидят? Каждая считает своей обязанностью, прочитать соседскому шлымазлу лекцию о хорошем поведении, или сунуть ему в руку карамель. И, думаете дети это ценят? А как же! Таких сорванцов, как в нашем Биробиджане ещё поискать.

Если солнечным днём, вы увидите на дороге яркий мячик, не вздумайте его пнуть, не то месяц лежать вам с больной ногой. Мячик, как пить дать набит такими камнями, какие встречаются только в Биробиджане. Нитки, лески, верёвки поперёк дороги, приклеенные монеты, падающие на голову целлофановые мешки с водой , посвисты, дразнилки и плевки всё это цветочки...

В коммунальной квартире, где я живу, есть соседка тётя Мотя. И вот она повадилась по ночам, есть мясо из чужой кастрюли. Конечно не от хорошей жизни... Но кому это понравится? И вот, соседский пацан Вовка со своим другом, опустошили кухонный шкафчик и залезли в него. До полночи они промучались, зато, когда бедная Мотя пришла лакомится мясом, эти двое с воплями выскочили наружу. Моте сделалось плохо, мясо застряло у неё в глотке.
quot; Скорая" едва её откачала. А как переполошился весь дом. Вот вам и дети! Уж не знаю, проклятье это Божье, или благословение, но у нас уйма городских сумасшедших, и знает их весь город. Ещё бы, ведь о каждом ходят анекдоты. Вот говорят, что Зяма Кручинецкий съел на спор сорок пирожков с повидлом и остался жив. А его диалог с кондуктором знает весь Биробиджан: - Зяма, берите билет.
- Не могу. Я ненормальный.
- Тогда идите пешком.
- А как же... Что я - ненормальный?

А блаженный Яша Трахман?! Он всегда ходит по улицам с ящиком инструментов. Улыбается и со всеми раскланивается. Любую поломанную скамейку, или песочницу он считает своим долгом починить. Если ему дали доски, то у Яши счастье. Тогда он мастерит и горки и беседки. А какой вежливый этот Яша! Вот вам пример, сама видела. Идёт по лужам, какая - то соплячка и выставляет на обозрение всему городу свою ручку с новыми часиками. Так её рука вперёд и торчит. И ей повезло, навстречу Яша... :
- Доброе утро, мадам! Который час?
quot;Мадам" краснеет от удовольствия.
- Большое вам спасибо, милая девушка. Будьте здоровы! До свидания!

При этом Яша сверкая глазами и брызгая слюной, почтительно кланяется. И таких чудиков в городе уйма. Есть ненормальная Броха, что рожает каждый год одних девок. Их у неё выводок. Причём девки получаются, нормальными через одну. Но и те, что удались, бегают по улицам грязные и голодные. Благо , что их опекают сердобольные старухи, иначе бы они умерли с голоду. На углу пересечения улиц Ленина и Калинина, сидит огромных размеров еврей. Ноги его не носят, а шнобель такой, что можно принять за шлагбаум. Зато этот Пантагрюэль весь в наколках. Смотрит на мир мудрыми глазами и всем сообщает, что " жаренные гвозди на зоне едал".
А Макс? Ходит с судками в столовую. И зимой и летом он без шапки. Стужа минус сорок, деревья от мороза трещат, воздух звенит, глаза стынут... А Макс без шапки. Смотреть страшно. :
-"Макс, одень шапку!"
Но нет, ему не холодно. У него плешь на всю макушку, зато по бокам длинные курчавые патлы, и голву свою он совсем не бережёт. Он рассказывает, что все родственники у него в Париже . И сам он туда вот-вот поедет, поэтому и шапка ему ни к чему. Но он скорее поедет на кладбище, чем в Париж.
И вы знаете, город любит своих сумасшедших. Их здесь никто не обижает, упаси Б-г, не бьёт, над ними только подсмеиваются. Ой – вэй, у нашего Биробиджана, внутри столько боли… но только это одному только Б-гу известно. Когда с 48-го года принялись сажать народ, никто в этом городе не мог поручиться за здоровье своей головы. Забирали, журналистов, врачей, учителей, актёров и даже музыкантов. За что?! Да ни за что! Всех этих людей знали в нашем маленьком городе с ног до головы. Это были почтенные люди. За, что их могли посадить? Только за то, что они дышат? Пожалуй, было проще сойти с ума, чем ответить на этот вопрос. Да ведь и ты можешь быть следующим.

И вот в 53-ем году люди стали возвращаться из лагерей. Видели бы вы их измождённые потерянные лица. Они ни на что не жаловались, они вообще не хотели говорить о том , что с ними случилось. Будто и не покидали Биробиджан. Их страх шёл впереди них на целый километр. Моя соседка по коммуналке - Люба Вассерман. Она у нас известная женщина. Пишет стихи на идиш. Я Любиных стихов не читала, поскольку не знаю этого языка, но ценители их хвалят . За стихи то её и посадили. Хотя, казалось бы, кому нужны стихи на идиш, кто в нём что то понимает?...
Но отсидела Люба за стихи больше шести лет. Все эти годы её муж, Михаил Бенгельсдорф, ждал жену и воспитывал сына. Я с Любой дружила и до тюрьмы, дружу с ней и сейчас. И вы думаете, Люба хоть раз рассказывала мне о своём горе? Ни разу! Хотя... Однажды Люба вытирала пыль, а на этажерке лежала большая рыбья кость с зазубринкой. И вот эту кость она мне показала, а потом вынула из комода кружевную салфетку. -"вот это кружево и было связано этой костью. Ни спиц, не крючка в лагере не было, её подруга связала кружево тем, что было." И эту память Люба хранила в своём комоде. И не слова более, ни вздоха. Но Любе то ещё хорошо, её ждал муж. А какого было тем кого не ждали?
Другой поэт- Хаим Эмиот, вернулся из лагеря на Биробиджанскую лавочку. К тому же от несчастного Эмиота лишь тень осталась. Он был разут и раздет. Вся редакция газеты "Биробиджанской звезды" , в которой я работаю, бросилась ему помогать. Даже "швэйной" фабрике дали задание одеть поэта Эмиота. Там ему и сшили обсалютно всё от трусов и рубах, до пальто. Ну что вам сказать? Половина народа не вернулось вовсе. А кто из журналистов вернулся, пришли назад, в свою редакцию. И Наум Фридман, и Бузи Миллер, и Мойша Рабинович. Редакция газеты это диковинное место, двери здесь не закрываются. Народ верит своей газете, а газета старается для людей. Я работаю в отделе писем. О! Наш отдел Биробиджанцы просто обожают. Жить без него не могут. Мало того , что они пишут нам по любому поводу, они ещё любят сюда наведываться, и спрашивать дошло ли до нас их письмо? И, что мы по этому поводу думаем? О некоторых друзьях газеты, таки стоит рассказать. Их приход в редакцию, не хуже концерта Райкина. Вся редакция, порой так смеётся, что стекла звенят.

Например, любит к нам захаживать Исаак Васерман, он регулярно приносит нам заметки о своей швейной фабрике. В народе её любовно называют - Швэйка. Исаак, по- русски почти не говорит, а пишет и того хуже. Но, как патриот своей фабрики, не может молчать. Весь мир должен знать о замечательной "Швэйке". И он приносит нам заметки такого содержания:
-" С первого марта фабрика переходит на выпуск дамских демисезонных пальто, начиная с ясельного возраста".
А потом перечисляет ударников, которые будут шить эти пальто. И на подобные заметки он неистощим. А чего стоит древняя старухи с мокрым носом носом - Гитерман Доня Симховна? Уж не знаю какими ветрами занесло её в к нам из Одессы, но ходит она в лохмотьях, замёрзшая и голодная. С носа у неё свисает капля и норовит упасть, но так и не падает. Однажды мы напечатали её заметку и заплатили кой-какой гонорар. И вот она что - то скумекала, и повадилась к нам в редакцию носить заметки. Мы и предположить не можем на какую тему будет её очередной шедевр. Это может быть и негодующий вопрос, например:
quot;- Почему не поют песню "Дело было под Полтавой"? Я внимательно слежу за судьбой этой песни, и ни по радио , ни по телевизору она не звучит. Я просматриваю программу её нигде нет. Будто этой замечательной песни и в природе не существует. И что же это за безобразие такое!" и далее, длинное возмущение по этому поводу.

Не далее, как пару дней назад, Доня Симховна снова клокотала. Она написала заметку на злободневную тему:
quot; - Какой кошмар! В продаже нет медиаторов. Я обошла все магазины, но медиаторов нет!"
-"Стоп, - говорю, Доня Симховна , что такое медиатор?
- Как, вы не знаете, что такое медиатор?! Вы не играете на балалайке ?
-Ну разве я похожа на человека играющего на балалайке?
-Так медиатором таки играют на балалайке. Это такая пластинка целлофановая, чтобы пальцы не сдирались."

Вам надо себе представить балалайку и медиатор, глядя на Доню Симховну. Ну совершено несовместимые понятия. Но это ещё цветочки... Старуха любит писать воспоминания:
quot;-Я жила в Одессе, где всё принадлежало Бельгийскому обществу, даже трамвайная линия принадлежала Бельгийскому обществу. И в скобках почему то приписано: (Читайте Горького "Мои университеты"). Мы всей редакцией ломали голову, пытались связать Бельгийское общество, Одессу и Горького "Мои университеты". И вот с такими воспоминаниями Доня Симховна заходит к нам регулярно.
А Лазарь Дегтярь? Это Шолом - Алейхемовский герой. Колритнейший еврей. Уж на что у нас в Биробиджане своеобразный народ, но Лазарь, что - то особенное. Казалось бы уж у нас, носом никого не удивишь... Но нос Лазаря не идёт ни в какое сравнение, на него садятся голуби. Одет Лазарь в потёртую до дыр форму телеграфиста, не знаю каких годов. То есть это китель и фуражка, но на то и на другое страшно смотреть. Приходит Лазарь Моисеевич с только практическими вопросами. А что делать? Его злейший враг тот самый дворник Бэнчик. На него и приносит Лазарь жалобы. Беда ещё в том , что Лазарь и Бэнчик живут в одном дворе, а про их тяжбу с сараями знает весь город. Когда построили эти сараи, Боже - мой. сколько было счастья! Но Лазарь пришёл с жалобой.
- Вы радуйтесь, Лазарь Моиссеевич? Чего же вы жалуетесь?
- Как я могу радоваться. когда Бэнчик, взял и занял мой сарай. Я остался без сарая, что же мне делать?
-Действительно, что же вам делать?
- Как что? Я сверху его замка, повесил свой замок.

Теперь ни Бэнчик, ни Лазарь не пользуются новым сараем. Но пока Лазарь жалуется на Бэнчика - пол беды. Однажды он заявился к нам со старой дерматиновой кошёлкой, Которая, казалось, вот - вот развалится . Поставил её у двери и говорит:
quot; - Вы понимаете, этот Бэнчик, он же только деньги получает, он же ничего не убирает. Вот если Бэнчик найдёт рубль, он его обязательно подымет и возьмёт себе, а целую дохлую кошку он не видит. Сегодня, с пяти часов утра я шёл за ним следом и заглядывал в урны ".- ( Вы себе представляете, этот Лазарь встал в пять утра, чтобы шпионить за Бэнчиком). - И вы знаете, в одной урне, рядом с вашей редакцией я нашёл дохлую кошку, я даже могу вам её показать."
И Лазарь нагибается к кошёлке. Тут моя напарница, Мария Савельевна, женщина весьма брезгливая, начинает визжать и падать в обморок. - Не надо. говорю, Лазарь, не надо её вынимать , мы вам и так верим. Несите её в милицию , в санэпидэмстанцию, куда хотите, только подальше отсюда.

У Лазаря Моисеевича есть дочка , она от рождения инвалид. У неё что то с ногами. И что бы Лазарь не рассказывал о ней, всегда говорит: "моя дочка - калека"., без этого определения , он о ней не упоминает.:
-"Я вам расскажу, что со мной вчера случилось. Сижу я дома, со своей дочкой - калекой, и звените за выражение, кушаю. Вдруг - бац, в окно летит камень. Я голый, выскакиваю на улицу и вижу, они уже бегут по той стороне. А никого нет. Вдруг вышел из подъезда какой то еврей. Я ему кричу: - Хватай! Лови! Вы думаете мне был толк от этого еврея? А-как-же! Он тут же забежал назад в подъезд. После долгого рассказа мы понимаем, что Лазарь таки схватил трёх мальчишек и привёл в милицию. "
-Их построили в ряд - продолжает он -Такие красавцы! Ну такие красавцы!
- И что же вы хотите от нас, Лазарь Моисеевич?
- Как? А кто же мне будет стекло вставлять?!

А ещё к нам толпы приходят поговорить о политике. поговорить об этом, в редакции газеты - святое дело. Впрочем, Биробиджане о политике говорят везде. Это не город- это пуп земли, здесь решаются судьбы всех стран и народов. И пуп этот в основном сосредоточен у ворот рынка. Здесь всегда толпа евреев, вместо того , чтобы говорить о цене на мясо и помидоры, они решают судьбы мира. Когда кто – то устанет рассуждать и размахивать руками, его место тут же занимает другой. Здесь гвалд на идиш круглый год. Поговорить в Биробиджане любят.

Если вы не дай Б-г, спросите у какой либо трясущейся старухи, как дойти до аптеки. То пиши пропало. Три часа. Как минимум у вас уйдёт на выслушивание её биографии, на подробности жизни её детей и соседей… А потом она ещё сама пойдёт вас провожать до этой аптеки. На вопрос : - Который час, вам ответят вопросом: - Что, вы не знаете который час? На вопрос: - Где вы живёте? – Как вы не знаете , где я живу? И действительно, в этом городе невозможно чего-то не знать. Если с вами приключилась такая напасть, вам сейчас же всё расскажут. А как народ здесь любит писать?! Каждый, кто научился писать уже писатель. А уж , если мы опубликуем пару строк, радости нет предела.

quot;Писатели" счастливы , я вам не передам как. Но в Биробиджане очень любят писать жалобы. И мы обязаны принять меры. На нашу газету надеются, и мы не подводим. У нас , даже есть регулярная рубрика: "Письмо позвало в дорогу" В течении двух недель, жалоба должна быть рассмотрена, и меры приняты, поэтому каждое письмо с любой жалобой, отправляется по инстанциям. А уж что нам отвечают начальники!.. Эти ответы нужно издать юмористической книгой. Например, есть у нас начальник железнодорожной станции товарищ Шпилько. И вот , написали жалобу, что на виадуке нашего вокзала, нет лампочек. И страшно ходить ночью по виадуку. И товарищ Шпилько нам ответил:
quot; – На ваше письмо сообщаю, что виадук станции Биробиджан освещён двумя лампочками, частая перегораемость которых, создаёт видимость неосвящёности."
Вот такие перлы мы получаем. Но у нас есть один штатный жалобщик. Он жалуется на всех подряд. И его, к несчастью, выбрали общественным контролёром. Никто не захотел в контролёры, а Затонайченко захотел. Так он, не даёт проходу ни одному заведующему магазином, ни одному начальнику базы. Он занимается расследованием и поиском хищений, и каждый день к нам от Затонайченко идут письма, а в них часто жалобы:
quot;- За недопуск общественного контролёра к материальным ценностям, и обзыв его личности словом "засранец", требую привлечь к строгой ответственности Такого то и такого". Надо вам сказать, что Затонайченко большой моралист. Обо всех. Кто "аморально" себя ведёт он тут же сигнализирует. Так он написал об одной женщине:
quot; За шесть лет своей совместной жизни с мужем она успела шесть раз свестись и развестись, и неизвестно, сколько бы раз она ещё сходилась и расходилась, если бы он не скончался!" Некоторые его жалобы и вовсе неприличные. Но пусть они останутся в наших редакционных аналах.

А вот наших "селькоров" часто тянет на поэзию. Так Мойше Рак из Валдгейма, пишет зарисовки. Он всё пытается художественно изобразить:
- "Коровы , при свете восходящей луны, молчаливо стояли в загоне и жевали сено"- и далее в том же духе. Да, Биробиджан – город писателей.

Как видите, здесь живут очаровательные люди. Покажите мне ещё такой город, где бы все русские стали евреями. А что делать? Если вокруг одни евреи, правда с примесью разного народа - русских, корейцев , нанайцев. Но, кто здесь отличит нанайца от еврея, а уж тем более русского, Когда за твоим "выродком" присмотрит Баба Рива, займёт очередь за молоком тётя Фэйга , а починит канализацию сосед Яша? Если вы думаете, что я – еврейка, то вы глубоко ошибаетесь. Звать меня Нина Филипкина и во мне ни единой еврейской кровиночки. И всё же, по духу - я еврейка. А как же? У нас в Биробиджане, все евреи. И если вы, вдруг, хотите стать евреем, то ради Б-га, кто вам мешает? Просто приезжайте к нам в Биробиджан.