Ты можешь жениться на ком угодно. Бери горбатую, немую, безногую, больную любой болезнью, жадину, дуру, даже стерву, если захочется - бери. Но не женись на женщине, больной ностальгией. Она вынет из тебя душу, выпотрошит её до дна, печально скажет "не оно" и уйдет, не оглянувшись.

Женщина, больная ностальгией, всегда не с тобой. Она смотрит в лес, подобно волку, и постоянно высчитывает, когда ей в следующий раз удастся сбежать. Она идёт домой, тоскливо глядя на свет в горящих окнах - но если свет в окнах не горит, она глядит еще тоскливей. Она устраивается под одеялом, обнимая тебя за плечи, подставляя тебе грудь и руки, и одновременно тоскуя по запаху травы на сенокосе. Ты не можешь предоставить ей бесконечный сенокос, у тебя четыре времени года, а у неё - одно. Оно называется "не оно".

Зима - не оно, потому что зимой нельзя дышать травой. Весна - не оно, потому что где мои желтые листья. Лето понятное дело не оно, потому что на маминой даче так не пахло, а пахло совсем не так. И осень тоже не оно - тональность не та, нота не та, инструмент не тот. Ты бегаешь между полками в магазине, пытаясь найти хоть что-нибудь, что её устроит, а она тоскует: не то. Она хочет жить не здесь. Спроси её - где, и она уверенно ответит: там. Отправь её туда, отправь немедленно, и можешь смело стелить постель: не успеет стемнеть, как она вернется. Мрачная. Потому что любое "там" , становясь "здесь", перестаёт её интересовать.

Всю вашу жизнь ты будешь курить в коридоре, где она собирает вещи. Не пытайся засунуть в её чемодан семейную фотографию или старую куклу: все семейные фотографии и старые куклы и так давно в её чемодане. Она их оттуда не вынимает, она же без них не может - потому что а вдруг она там затоскует? И ведь затоскует. И вынет твой портрет, и оросит его слезами, и кинется обратно, и распакует чемоданы, и устроится на твоем плече, и вздохнет печально. Спроси её, что с ней. Она ответит - скучаю. По чему, по кому? По тому, в чьих руках скучала по тебе.

Женщина, больная ностальгией, может быть рождена где угодно. Не исключено, что она когда-то переехала из страны в страну или из города в город, и теперь скучает - но это необязательно. Может быть, она сменила место жительства в раннем детстве. А может, и никогда не меняла - этим хуже всего. Эти скучают по тому, чего никогда не видели. Впрочем, другие тоже. Им ведь только кажется, что они знают, куда хотят.

Нельзя жениться на ней, нельзя. И ты это знаешь - уже беря её за руку в первый раз, уже осторожно ведя к венцу, уже поднося лицо к её губам знаешь: не женись. Не моги. Не живи. Не выйдет. Жить с ней может только один человек. Только тот, чья ностальгия куда сильней. Только тот, кто - гладя её по голове, обнимая ночами прохладные плечи, лелея, жалея, шалея, но уговаривая потерпеть - перекрывает ею собственные боли, загораживается ею от собственного "не могу" и пристально смотрит на мир её редко вспыхивающими глазами.

Ты прижимаешь её к себе, успокаивая после ночного крика, и рука равномерно ходит по вздрагивающей спине: ничего, ничего.

НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО
Я тебя не любил. Никогда. Ни минуты.
Принимал твою плоть, как лекарственный чай.
Заставлял говорить, как давала кому-то
и тогда ты просила: дождись, не кончай.

Не о том я, прости... ты со мной разделила
одиночество. Похоть. Движение вспять.
За кулисы сознанья, где все уже было:
полстакана мечты и конкретная бл$дь.

Как запал на нее! — не в обиду, подруга.
Ты же знаешь и помнишь, как плакал навзрыд.
И часами бубнил, возвращаясь по кругу
в тупики отношений, взаимных обид...

Ты дарила тепло. Терпеливо внимала.
Я привык к обожанью. Привык быть большим.
Ты была для меня порошком люминала.
Безымянным разъездом «москва-тетюши».

Поезд двинулся, медленно ход набирая.
Покатился по рельсам, меняя маршрут.
Но не я пассажир — ты вернулась, родная,
в настоящее время, где любят и ждут.

Вот и все. Я один на промозглом перроне.
Позади ничего. Впереди пустота.
Кто рожден быть повешенным, тот не утонет.

...почему-та-не-ты? почему-ты-не-та?..

автор Барри Вершин