детали советского быта 1979 года

   Я долго смеялся над этим комментом г-на chur’а.

   И, тем не менее, кое-что в его словах есть. Конечно, никакого перехода от социализма к капитализму в 1979 году не было. Ну, что за глупость – о каком капитализме может идти речь при правлении Бровеносца Брежнева и Председателя КГБ Адропова? А что же было? А было вот что: советская система гнила во всю и разваливалась на куски. И, чтоб хоть как-то сохранить функционирование системы, самопроизвольно возникало то, что заложено в генетической памяти всего человечество: стихийный первобытный рынок.

   В качестве иллюстрации тех лет хочу привести скомпилированный мною текст (в немного сокращенном виде) из нескольких постов г-на germanych’а. Г-н germanych в своем блоге привел несколько отрывков из воспоминаний советского человека как раз о тех годах. Воспоминания тем более интересны и показательны, что это воспоминания не рядового советского гражданина, не диссидента, не номенклатурного партаппаратчика, а… ну, прочтете и сами узнаете кого)))
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
   Удивительные дела. Стоит написать что-нибудь о неустроенности быта в СССР, как тут же в журнале нарисуется кто-нибудь из Свидетелей Светлого Прошлого и начнёт изрыгать фантазии в стиле: «Тогда пенсии у каждого были по 132 рубля, а 240 рублей, не считая прогрессивки, не получал только ленивый. В Сберкассе у всех на книжках лежали сбережения по тысяче рублей, и вообще была ляпота и молочные реки в кисельных берегах. Не то что сейчас». У меня порой даже возникает ощущение, что в аппарате КПРФ, а может известного Тупичка, установили нечто вроде дежурства по моему блогу с заданием регулярно писать в комментариях вышепроцитированный бред.

   Ну что же, поиграю и я в эту игру. Сегодня опубликую цитату из воспоминаний одного гражданина СССР. Цитируемые воспоминания относятся к лету 1979 года. Так сказать, самый расцвет великого народного советского счастья. Говоря откровенно, ничего примечательного в этой цитате нет. Кроме одного – она абсолютно типична. Тоже самое про свой быт могли бы написать миллионы советских людей. Впрочем, даю слово автору воспоминаний:

…Я понимал, что моё душевное смятение происходит от бытовой неустроенности и неясных перспектив.

Ведь что у меня за душой? Своего жилья нет. Денег постоянно катастрофически не хватает: от получки до получки всегда приходится занимать. А в последнее время вообще пришлось жить на два дома: я в Москве, жена с детьми дома. Надо и самому питаться, и семье отсылать деньги. А там двое детей подрастает. Аппетит у ребят волчий: что выставишь на стол, то и сметут. Одежду надо покупать, за квартиру платить (автор воспоминаний своей квартиры не имел, его семья жила на съёмной – G.), то да сё… Как пел запрещённый в те времена Галич: «…И того купить, и сего купить, а на копеечку – только воду пить! И сырку к чайку, или ливерной: там двугривенный, здесь двугривенный… а где их взять!» Вообще, эта постоянная нищета и нехватка средств (выделенной мной – G.) сильно давили мне на психику.

Удивительно, сколько я себя помню, у нас никогда не было денег (выделенной мной – G.). Точно так жили и мои родители. Они всегда гордились тем, что жили честно, не воровали, не спекулировали. Работали на заводе, который считали «родным», и всегда занимали деньги: то «до аванса», то «до получки» (выделенной мной – G.). А ведь ни я, ни мои родители никогда не были мотами или транжирами! Ни мой отец, ни я не злоупотребляли спиртным. И сейчас, когда я завёл свою семью, всё повторялось. Какой-то заколдованный круг! Хоть и я, и моя жена были экономны, всё равно лишней копейки дома не было (выделенной мной – G.)…
   Интересный вопрос: кому принадлежат эти воспоминания? Попытайтесь отгадать. Советскому инженеру? Нет. Хотя любой средний советский инженер мог бы написать про себя тоже самое. Советскому врачу? Снова мимо. Хотя любой средний советский врач мог бы написать про себя тоже самое. Советскому учителю? И снова не угадали. Хотя любой советский учитель… Так кому? Рабочему? Колхознику? Артисту балета? Столь ненавидимому совками творческому интеллигенту? Нет, нет, и ещё раз нет. Бьюсь об заклад, что ни за что не отгадаете.

   Это воспоминания офицера КГБ СССР, члена диверсионного отряда «Зенит», который 27 декабря 1979 года активно участвовал в совершении государственного переворота в Афганистане. Вот так вот. Это, как говорится, полный аллес капут. Даже своим элитным людям, людям абсолютно преданным государству, проливающим кровь за это государство, Совдеп не желал создать такие условия жизни, чтобы перед выполнением важного государственного задания офицер не думал о деньгах для оплаты снимаемой квартиры и как там его жена с двумя детьми будет крутиться, если его убьют.

   Ну что же, теперь ожидаю в гости Свидетелей Великого Прошлого с авторитетными заявлениями, что офицер этот всё врёт. И наверняка ненавидел Советскую власть. И наверняка сотрудничал с ЦРУ. И вообще наверное это я придумал эти воспоминания и никакого такого офицера не было. Ну что ещё, совки, придумаете? Просто любопытно. И ещё мне любопытно – проснётся ли у совков когда-нибудь совесть, чтобы признать, что такой жизнью, как описана в приведённой цитате, жило подавляющее большинство граждан Советского Союза. Который был безусловно велик и могуч. Так могуч, что даже его элитные спецназовцы занимали деньги «от аванса до получки». Что же это за великая империя такая удивительная?
    * * * * *
   Разумеется, 90 процентов воспоминаний посвящены политической обстановке и описанию операций, в которых принимал участие автор воспоминаний. Но между тем он делится и своими личными впечатлениями от увиденного. Живой ведь всё-таки человек.

   Так вот, когда отряд «Зенит» прибыл в Кабул в июле 1979 года, то первое время бойцы отряда (офицеры КГБ, подготовленные в специальном тренировочном центре), сидят на казарменном положении, в город не выходят, питаются скудным солдатским сухим пайком. Причём очень странно себя ведёт «мама» – жена посла, которая относится к офицерам-спецназовцам с какой-то брезгливостью («солдатня вонючая») и следит, чтобы они не стащили с её огорода овощи и фрукты (что, разумеется, оскорбляет офицеров, ибо им в голову такое не приходило). Но спустя какое-то время им выдают на руки местную валюту, чтобы они могли себе что-то купить в посольском магазине и в городе (Кабуле). Далее даю слово Валерию Курилову:

«Вообще-то я заметил: у нас для того, чтобы сделать человека счастливым, нужно не так уж и много. Например, если человека долго мучить и оскорблять, унижать, издеваться над ним, морить голодом, бить и так далее, а потом внезапно… отпустить, и какое-то время не трогать – вот именно тогда наш человек и испытывает огромное счастье, чувство глубокого удовлетворения и благодарности! Это же чудесно, друзья мои, согласитесь!»

   Далее Курилов рассказывает о том, как руководство отряда и некоторые счастливцы начинают выезжать в город на рекогносцировку (что им сильно пригодилось в декабре того же года).

«Из поездок на "рекогносцировку" народ возвращался притворно озабоченный сложностью "оперативной обстановки" и с покупками! По тем временам это были диковинные для нормальных советских людей вещи: джинсы, батники, японские часы и магнитофоны, дублёнки. Да… такие вещи в Союзе были доступны, кроме так называемых "выездных", только для лиц, живущих на нетрудовые доходы, или пользующихся льготами черпать из государственной кормушки: работникам торговли, партийным и профсоюзным бонзам. А также рубщикам мяса на базарах, цыганским баронам, начальникам овощных баз, спекулянтам с Кавказа и из Средней Азии!»

   В этом абзаце воспоминаний офицера КГБ в общем-то перечислены все группы граждан СССР, которые в СССР жили и действовали в поле «теневой экономики». Это лето 1979 год. Кстати, как раз именно тем летом я отдыхал в пионерлагере КГБ СССР. Очень многие пионеры (дети сотрудников Комитета) красовались в импортных джинсах и майках. И вообще хорошим тоном считалось там одеваться во всё заграничное. Не для всех, конечно, но общий фон был именно таким. Но слушаем дальше чекиста, который описывает свои ощущения в 1979 году от увиденного в убогой столице убогого государства (Афганистана).

«Оказывается, что по тем деньгам, которые нам выдали, все, считавшееся в СССР дефицитными товары стоили здесь не так уж дорого, и были вполне для нам доступны! Мысленно я уже представлял, как возвращаюсь домой с богатыми подарками и покупками, как вся моя семья, на зависть торгашам, ходит в удобных, модных и красивых джинсовых одеждах, наслаждается чистейшими звуками модной музыки, записанной на настоящую японскую кассету и проигрываемую на настоящем японском стереомагнитофоне. Ведь к тому времени наша отечественная промышленность уже вконец утратила возможность количественно и качественно удовлетворять потребности граждан и застопорилась на производстве товаров образца 50-х годов, которые никто уже не хотел брать…»

   Это, напомню, 1979 год. Согласитесь, советская промышленность должна была очень хорошо постараться, чтобы такие мысли приходили в голову не какому-то там диссиденту, а офицеру госбезопасности. Хотя офицер госбезопасности старается оценивать это всё правильно с точки зрения идеологии, ведь он мало того, что чекист, так ещё и член КПСС. Вот что не без иронии он пишет:

«Скажу вам честно: без денег жить гораздо спокойнее. Правильно говорят: деньги зло, они отвлекают трудящихся, а равно и военнослужащих от классовой борьбы и ненависти. В этой связи сразу вспоминается расхожая байка про партийного пропагандиста, который говорит: "Запад загнивает!" А трудящийся ему отвечает: "Да, загнивает, но как хорошо пахнет!"…»

   Читаем далее:

«Между тем, с очередным рейсом к нам из Союза прилетело небольшое пополнение… Кроме того нам прислали несколько переводчиков, знающих местный язык дари, а также фарси.

И вот один из переводчиков – молодой парень, армянин стал "открывать нам глаза". Он объяснил, что заграница для умных людей – это золотое дно, что в Союзе люди тратят на взятки огромные деньги, чтобы попасть "за бугор": ведь всё потом окупается. Ознакомившись с ситуацией на местном рынке, он привёл конкретные примеры, как надо "делать деньги". Итак, на выданную нам на руки сумму можно купить штуки четыре, или пять местных дублёнок, и столько же зимних шапок. Все эти вещи переправляются в Союз, где сдаются в комиссионку за сумму, втрое превышающую ту, которую затратили здесь. На вырученные рубли у спекулянтов, которые всегда толкутся в Москве около "Берёзок" приобретаются "чеки", которые идут по курсу 1:1,5 или даже 1:2. Затем эти "чеки" переправляются сюда, обмениваются на афгани (чеки скупают русские жёны богатых афганцев, а также афганские студенты, которые обучаются в Союзе). На афгани снова закупаются дублёнки и шапки… и так далее. Причём с каждым оборотом первоначально вложенная сумма увеличивается чуть ли не в пять раз!

– А вы что думали? Так делают все умные люди! Я это знаю совершенно точно: у меня родители всю жизнь проработали за границей, и я жил с ними за кордоном, пока был школьником. А иначе и жить-то было бы не на что! Вы знаете, сколько платят американцам, которые работают заграницей? Да рядовому сотруднику их посольства платя втрое больше, чем нашему послу! Нас ведь государство здорово во всём обирает. Вон, нашим работникам в ООН положена зарплата от ООН в несколько тысяч долларов в месяц, а их заставляют все деньги отдавать государству, как бы добровольно, а оставляют совсем чуть-чуть!...»

   Вот так вот просто и бесхитростно. Совдеп, как он есть. И ещё любопытно, что такие комбинации этот переводчик предлагает не кому-нибудь, а офицерам КГБ СССР. Значит имел основания предполагать, что ничего ему за это не будет. То есть в лице этого переводчика офицеров искушает бес корыстолюбия. Далее Курилов вспоминает:

«На эту тему мы немного подискутировали в с моим приятелем Володей, и, в конце-концов, оба пришли к выводу, что заниматься такими делами не сможем… потому, что этому противится наше естество… Это шло вразрез с понятиями о чести и достоинстве офицера, оперработника…»

   В общем, советский офицер, чекист, с честью переборол искушение стяжательством. Но глаза-то у него всё равно были и он не мог не видеть разных вещей и не мог отогнать от себя некоторые мысли. Вот он рассказывает, как впервые с друзьями посетили т.н. «Грязный рынок» – нечто вроде кабульского торгового центра на восточный манер.

«"Грязный рынок" – это было особое, знаменитое и даже легендарное среди членов совколонии место в Кабуле. Представьте себе несколько кварталов, заполненных торговыми точками: три этажа вверх и три этажа (а может быть и больше) вниз!

Чего же только там не было! Сверкающие россыпи японских электронных и механических часов, украшения, китайские фонарики и батарейки, кучи всевозможных безделушек-сувениров, нижнее бельё, ряды японских радиоприёмников и магнитол, коробки с аудиокассетами, бритвенные принадлежности и лезвия фирмы "Жиллет" (в Союзе мы в те времена, обливаясь кровью, брились уродливыми изделиями фабрики "Нева" – самыми тупыми бритвами в мире!), фотоаппараты, ручки с часами, презервативы в ярких красочных упаковках, роскошные ковры с кроваво-чёрными орнаментами, хитроумные и замысловатые зажигалки, завалы одежды ношеной и совершенно новой, рулоны ярчайших тканей, джинсы, фломастеры, консервы, ювелирные изделия из фальшивого и настоящего золота… Да всего и не перечислить! Всё это производило яркое и неизгладимое впечатление на наших не избалованных советским сервисом и торговлей людей, привыкших к серым и пустым прилавкам магазинов, где вещи и продукты не продают, а "выбрасывают" и где что-нибудь толковое можно купить только с рук у спекулянтов, или по блату!...

Невольно посещала мысль о том, что если уж в такой бедной стране такое многообразие товаров (по сравнению с нами), то что же делается в Европе?!...

Да. Заграница – опасная вещь для советского человека. Особенно если он, выражаясь партийной фразеологией, морально неустойчив и политически малограмотен… Только здесь становится понятно для чего при оформлении в загранкомандировки советский человек проходит столько проверок и собеседований. Некоторые даже возмущаются, глупые, а ведь это делается для их же пользы! Слабонервные и излишне впечатлительные отсеиваются, чтобы у них крыша не поехала, и ненужные, или даже вредные мысли не стали бродить в башке…»

   Что интересно. В моём журнале нередко обиженные за СССР пишут нечто вроде: «Да одно воспоминание ничего не значит. Это не объективно! Мало ли кто чего вспоминает!» В самом деле – одно воспоминание – это не более чем воспоминание. Но когда одно и тоже – буквально слово в слово – про советский быт вспоминают самые разные люди, жившие в самых разных городах, из самых разных социальных слоёв, то это уже не «субъективные воспоминания». Это уже приговор. Ну и когда обиженные за СССР пишут трафаретную фразу «мы наверное в разных СССР жили», то мне хочется ответить: в самом деле, мы жили в каких-то разных СССР. Я жил в реальном, а вы – в каком-то СССР из программы «Время». И как вы умудрились жить в этом СССР, не замечая всей это совковой убогости, для меня большая загадка. Голову вы что ли себе ватой обложили?

Но эта часть воспоминаний была бы неполной без финальной части.

Итак, после лета 1979 года с Валерием Куриловым и со всем отрядом «Зенит» происходят разные события, обусловленные ухудшением политической ситуации в Кабуле. В итоге к декабрю 1979 года он в составе других бойцов отряда «Зенит» попадает в т.н. «мусульманский батальон». 27 декабря 1979 года они участвуют в штурме дворца Амина. Это очень драматическая часть воспоминаний. Курилов входит в группу, перед которой поставлена задача захватить первый этаж дворца и взять под контроль кабинеты с важными документами. Там, на первом этаже дворца, он получает множественные ранения – пуля в бок под бронежилет и осколки от разрыва гранаты, которую в него кинул с верхнего этажа один из гвардейцев Амина. Ну в общем я не буду пересказывать все подробности той мясорубки. Ну так, чтобы немного передать колорит:

«Здесь, в полутьме, меня запросто могли застрелить свои. Кровь залила обе белые повязки на рукавах, лица не разобрать: тоже в крови. Форма на мне – афганская. Поэтому единственным верным решением было ползти к выходу, туда, где светлее… …Потом я помню, как сидел где-то, приткнувшись спиной к стенке, опираясь правой рукой о пол… На полу был ковёр, толстый, с большим ворсом, настоящий восточный ковёр… Он весь пропитался кровью и ноги хлюпали в этой ковровой кровавой жиже…»

После штурма всех советских раненых отправили в поликлинику посольства. Где им была оказана первая медицинская помощь. А на следующий день – утром 28 декабря 1979 года – всех тяжелораненых отправили рейсом в Ташкент. Вот что вспоминает Валерий Курилов:

«До аэропорта добрались без приключений. Самолёт нас уже ждал. Стали кое-как загружаться. Ходячие раненые, поддерживая друг-друга, пошли по трапу. На носилках с капельницами заносили тяжёлых. Мне досталось место у окошка. Сильно болела голова, напало какое-то равнодушие… Рядом со мной через проход сидел парень из Группы "А". Синюшно-бледный, он нянчил культю правой руки. Пуля попала ему в кисть, раздробила кость. Кисть руки ампутировали в посольской поликлинике… В проходе в задней части самолёта ставили носилки с нашими тяжелоранеными ребятами.

В окошко я увидел, что к самолёту подогнали грузовик, погрузили на него что-то, закрыли борта. Сверху мне было видно, что там лежит тело с головой, накрытое брезентом. Труп. Кто-то умер по дороге.

Потом под крыло самолёта подъехал ещё какой-то грузовик с верхом груженный картонными ящиками в сопровождении иностранной легковой автомашины с посольскими номерами. Из легковушки вышли молодые прилично одетые ребята, осмотрелись, один остался, а двое пошли к самолёту. Они долго мыкались туда-сюда. Потом они отъехали в сторону…

Казалось бы, мимолётный эпизод, но я почему-то запомнил этих ребят. С ними я столкнулся через несколько лет, когда был подключён к расследованию нашумевшего в своё время дела "Востокинторга". Представители этой славной организации делали в Афганистане большие деньги на вымогательстве взяток с местных купцов за право торговли с Союзом, на контрабанде, валютных и спекулятивных операциях. Совершено случайно этим хмурым утром 28 декабря 1979 года я оказался свидетелем того, как они попытались с самолётом, отвозившим с Союз наших раненых и убитых бойцов, переправить в Ташкент очередную партию контрабанды. В том грузовике были ящики с антиквариатом, телевизорами и видеомагнитофонами. Эти гады знали, что самолёт досматриваться никем не будет. Поэтому и приготовили целый грузовик товара. Но у них в тот раз всё сорвалось. Может быть, возмутился командир корабля и экипаж… А может быть, просто не было места…

Когда я читал в материалах дела показания фигурантов о попытке отправить товар в Ташкент с ранеными и убитыми, я тут же вспомнил парня с ампутированной ногой, труп на кузове грузовика и этих сытых, богато одетых и уверенных в своей безнаказанности гадов на иномарке. Воистину сказано: кому война, а кому – мать родная! Часть из этих "востокинторговцев" всё-таки довели до суда и посадили в 1984 году. Но сидели они совсем чуть-чуть: почти всех их довольно быстро выкупили. Часть освободилась досрочно. Часть – тех, кто был узбеком или азербайджанцем – отправили отбывать срок на их этнические родины, где они моментально вышли на волю. В общем, для них всё закончилось в целом хорошо…»

   Ну что тут ещё сказать? Вот таким он был, Советский Союз образца конца 70-х годов. И многие из «свидетелей счастливого прошлого», которые любят рассказывать, что лично у них в советское время были и западные джинсы, и кроссовки, не хотят задумываться о том, какими путями эти вещи попадали в Страну Вечного Дефицита. «Счастливые брежневские времена»… Ага.
   * * * * *
   Пост «Детали советского быта» собрал против моих ожиданий весьма много комментариев и даже вылез в ТОП Яндекса. Что привело в журнал некоторое количество новых советских неадекватов. Я сперва не понял: что такого особенного в этом посте, почему он вызвал такое обострение у советской общественности, ведь, собственно, это была просто небольшая цитата из воспоминаний 1979 года одного человека. Потом понял, что всё дело в личности человека.

   Всё дело, видимо в том, что несколько нелицеприятная цитата по поводу бытовой стороны жизни в СССР, если бы она принадлежала, скажем, творческом интеллигенту, совков не задела бы, ибо они уже к этому привыкли. Но цитата принадлежала офицеру госбезопасности, да ещё не просто офицеру, а участнику операции по штурму дворца Амина, награждённого орденом «Красной Звезды». Вот это и вызвало ярость советских патриотов новой волны, ибо сильно нарушало каноны, согласно которым нелицеприятные воспоминания о СССР могут исходить только от гуманитариев и творческой интеллигенции вроде братьев Стругацких. А вот чтобы офицер, чекист, вспоминал про свой неустроенный быт, то это конечно же крамола. В связи с чем, конечно же, ряд особо клинических персонажей во-первых, заклеймили этого офицера чуть ли не в трусости, а во-вторых, просто поставили под сомнение сам факт наличия таких воспоминаний и такого человека.

   Наверное сразу надо было назвать его имя и указать источник воспоминаний. Но я никак не думал, что вокруг одного абзаца (причём весьма, как мне кажется, спокойного) развернётся такая буря. Словом, спешу исправить своё упущение.

   Автор воспоминаний – офицер внешней разведки ПГУ КГБ СССР Валерий Курилов. Летом 1979 года он в составе группы «Зенит» прибыл в Кабул. После убийства Тараки участвовал в операции по тайной переправке из Кабула в СССР нескольких афганских министров, которых должны были убить по приказу Амина. Осенью того же года вернулся в Афганистан, попав в т.н. «мусульманский батальон».

   До того, как оказаться в Кабуле, служил в одном областном УКГБ. Про свою деятельность той поры вспоминает так: работал «по установленным сотрудникам спецслужб, работающим под прикрытием легальных посольских резидентур. Подвод агентуры, оперативно-технические мероприятия контроль на маршруте и прочее…». Зарплата его в тот период составляла 220 рублей. В конце 1978 года Курилов был послан на Курсы усовершенствования офицерского состава КГБ (КУОС), т.е. фактически в школу диверсантов. Это и определило его участие в драматических событиях декабря 1979 года.

   Надеюсь теперь вопросов по личности автора воспоминаний не будет. Другой вопрос: откуда взяты воспоминания? Лично я с Куриловым не общался. Воспоминания Валерия Курилова были выпущены редакцией альманаха «Вымпел» к 20-летию штурма дворца Амина под названием «Операция Шторм-333». Соавтором на обложке указан Ю.Н. Дроздов, бывший руководитель нелегальной разведки СССР и руководитель операцией «Шторм-333». Люди очень солидные. У кого как, а у меня эти люди вызывают глубокое уважение. Не знаю, продавались ли эти воспоминания в книжных магазинах. Выходных данных на книге нет (всё-таки, разведчики выпускали). Если интересно, то мне эти воспоминания подарил один из бывших командиров Валерия Курилова. В общем, если у кого-то из «советских патриотов нового разлива» какие-то претензии к тексту воспоминаний или к личности автора, то все вопросы к альманаху «Вымпел» и людям, которые за ним стоят.

   Воспоминания, помимо того, что описывают массу деталей исторических событий лета-зимы 1979 года, также изобилуют разного рода бытовыми подробностями. Особо интересно, конечно, что пишет это всё не журналист, не дирижёр Большого Театра и не шахматист, а офицер КГБ, диверсант, человек, который не задумываясь о своей жизни выполнял приказы, убивал и сам был готов умереть.

   Ряд особо клинических Интернет-совков как-то брезгливо отнеслись к тому, что я несколько раз подчеркнул – воспоминания написал человек, который не фигурально, а реально проливал кровь, выполняя приказ руководства. Но почему-то столь любящие кровь советских солдат и офицеров в других обстоятельствах, появившиеся в моём блоге совки в данном случае отнеслись к автору воспоминаний с раздражением и отпускали ряд скабрезных шуток и по поводу личности автора, и по поводу пролитой им крови, и по поводу заслуженного им ордена «Красной Звезды». И всё из-за того, что человек написал правду, что на свои 220 рублей в месяц испытывал постоянную нехватку для семьи из четырёх человек. Нет, всё же какой же редкостно отборной мразью надо быть, чтобы писать гнусности в адрес боевого офицера и героя только за то, что не всё в советской действительности его восхищало.

   Ну ладно, совестить совков – это дело абсолютно бессмысленное. Я, собственно, хочу воспользоваться ещё раз воспоминаниями Валерия Курилова, чтобы проиллюстрировать весьма интересную и довольно пикантную тему взаимоотношения между КГБ и КПСС, т.е. между чекистами и коммунистами.

   Чисто номинально, Комитет государственной безопасности подчинялся непосредственно Совету министров СССР, т.е. был сугубо государственной структурой. Однако на деле «хозяином» было вовсе не государство. Мне рассказывал как-то один бывший офицер первого отдела второго Главка КГБ СССР: «Нам всегда подчёркивали, что мы подчиняемся не Совмину, а непосредственно и исключительно партии и только перед ней ответственны». Т.е. коммунисты полностью подчинили органы госбезопасности своей воле.

   Тут есть один тонкий момент. Понятно, что все чекисты были членами КПСС, а сам председатель – Андропов, был членом Политбюро, т.е. вроде как бы даже странно говорить о том, кому подчинялся Комитет. Однако примерно до 1956 года (точная дата мне неизвестна), контроль со стороны органов госбезопасности над всеми гражданами СССР был абсолютным и всеобъемлющим. А вот Никита Сергеевич Хрущёв вывел партийные органы из под контроля госбезопасности. Это, в частности, означало, что КГБ не мог начать преследование какого бы то ни было партийного функционера без санкции соответствующих вышестоящих партийных органов. С точки зрения сталинистов (я имею в виду настоящих сталинистов старой закалки, а не интернет-муфлонов нового разлива), именно с момента вывода партийных органов из под контроля госбезопасности началось медленное, но верное деградирование СССР. Частично я с ними согласен (частично – но это отдельная и очень обширная тема).

   К 70-м годам КПСС уже полностью контролировала КГБ и о том, чтобы чекисты рыпнулись на партийных бонз, даже когда знали об их, мягко говоря, недостойном поведении, не было. Вот что об этом вспоминает Курилов:

«Характерной особенностью Ивана Васильевича (начальника областного управления КГБ – прим. G.) было то, что он панически боялся всех представителей партийного аппарата. Ходил слухи, что ещё на заре его карьеры, когда он был ещё лейтенантом и работал простым опером… он что-то сделал поперёк желания местного партийного начальства. За это его жестоко наказали и… напугали на всю оставшуюся жизнь…»

   Очень характерный момент. А вот более пространная цитата, характеризующая взаимоотношения между партийными бонзами и чекистами. Речь в цитате идёт о периоде между первой и второй командировками Валерия Курилова в Афганистан (т.е. примерно октябрь 1979 года):

«К тому времени наши областные партийные власти повадились на полную катушку использовать нас на всякого рода конференциях и торжественных собраниях. Офицеры-оперработники, от лейтенанта до майора стояли на дверях, проверяя документы у приглашённых, сидели на чердаках, за кулисами, охраняли "комнату президиума", где президиум собрания пропускал в перерывах между заседаниями рюмаху-другую. Можно было подумать, что в городе действует целый батальон террористов, которые охотятся за нашими партийными активистами. На самом деле никаких особо реальных угроз так называемому партхозактиву не было. Конечно, к ним приходили письма с матерными ругательствами, случались и анонимные звонки. Но дальше этого не заходило…

Но отцы города всё равно боялись. Они уже давно оторвались от объективной реальности, существовали в своём тесном особом и сытом мирке. Нами они отгораживались от всего остального.

…Мы, практически весь оперсостав, должны были стоять на входе, на дверях в зал, за кулисами и прочее. Что самое интересное, оружие нам на такие мероприятия не давали. Почему? А чёрт его знает. Может быть именно потому, что реальной опасности не было. Получается, что они нас задействовали просто для интерьера, поднятия своего собственного престижа и значимости. Как, например, толстосумы для престижа заводят породистых собак… Опера были недовольны: нас уже затаскали по таким мероприятиям. Роль швейцара была крайне неприятна. Кто-то из наших горько шутил насчёт того, что скоро нам придётся обеспечивать безопасность пионерских сборов и собраний октябрят…»

   Сам автор воспоминаний разумеется член КПСС (иначе бы он просто не попал служить в КГБ). Однако совершенно явственно ощущается его раздражение, чуть ли не враждебность по отношению к партийным бонзам. И ещё любопытна его оценка того, что партийные бонзы опасались народа и отгораживались от него кордонами оперативников КГБ.

   А вот ещё любопытная цитата. Она не про коммунистов, но про общую оценку ситуации в городе конца 70-х, в котором служит оперативником автор воспоминаний:

«Когда закончил учёбу (в Высшей школе КГБ – прим. G) и стал работать в Управлении, зарплата, конечно же, была не то, что стипендия. Но родился второй сын. Квартиры не было: жили в чужой… А надо и мебель покупать, да и жизнь в городе становилась убогой. Продукты исчезали с прилавков. Даже простой колбасы не было. В магазинах – одни банки с тошнотворным "Завтраком туриста" и гладко обструганные от мяса огромные кости по 19 копеек за килограмм. Иногда бывал окорок, но такой жирный, что и есть его не станешь! Очередь за молоком надо было занимать затемно. Народ приладился ездить в Москву. Там-то ещё всё было. Москва наводнилась целыми толпами иногородних с вещмешками и огромными сумками. Москвичи плевались им вслед и прозвали "десантниками"… В общем, сплошной мрак!»

   А вот тоже любопытно, уже про пребывание Курилова в Баграме в составе «мусульманского батальона» поздней осенью 1979 года, в ожидании начала боевых действий:

«С едой дело было плохо. Кормились мы солдатским сухпайком, который ещё в Союзе деятельные армейские хозяйственники освободили от всего мясного. Открываешь коробку: сверху лежит бумажка, на которой написано что в пайке. В числе прочего перечисляются и мясные консервы. А вместо них – тошнотворный, цвета лежалого дерьма рыбно-перловочный "Завтра туриста"…»

   Или вот ещё какой момент. В комментариях к предыдущему посту, ряд Свидетелей Светлого Прошлого возмутились, что не может быть, чтобы семья этого офицера голодала. Вообще-то в цитате, которую я привёл, не было ничего про голод. Но раз уж об этом зашёл разговор, то вот ещё одна небольшая цитата:

«В начале июня (1979 г. – прим. G.), ещё перед выездом в Кабул, мы все написали заявление о том, чтобы нашу зарплату переводили на семью. Однако деньги почему-то не переводили, наверное ленивые засранцы-финансисты в Москве забыли оформить какие-то бумаги. И наши жёны сидели на голодном пайке. Таня звонила в Управление, просила помочь деньгами, но ей ничего не дали…»

   Ещё раз говорю, особую примечательность этим воспоминаниям придаёт то, что пишет это не мятущийся интеллигент, не диссидент, а офицер госбезопасности. Вспоминает он, разумеется, по большей части детали операции в Афганистане, своих боевых товарищей. Пишет порой с ироний и юмором. Но как любой нормальный человек, он обращает внимание и на бытовые детали. И не считает нужным утаивать то негативное, что было в СССР. Тем более, что ему, как оперативнику КГБ, это негативное было известно гораздо лучше, чем основной массе населения. И всё же человек служит государству, выполняет долг офицера. Тут конечно можно пуститься в широкую дискуссию, как можно служить государству, тем более рисковать ради него жизнью, если это государство так относится к своим гражданам. Но это вопрос философский и в схему «чёрное и белое» точно не вписывается. И уж во всяком случае, не мне судить этих людей.

   Когда в августе 1991 года власть коммунистов рушилась, то, как известно, КГБ практически ничего не сделал, чтобы эту власть спасти. Но вот даже на основе приведённых мною цитат, разве это так уж неожиданно? Разве можно ожидать, чтобы люди, настроенные довольно критично по отношению к режиму, пусть формально они и должны его защищать, в период социальных потрясений этот режим захотели спасать? Коммунистическая система к 1991 году прогнила насквозь и почти никому не пришло в голову её защищать. В том числе и людям, которые по идее должны были эту власть защищать согласно своим обязанностям.

   Психически неуравновешенным «совкам» нового разлива объяснять что ли бы абсолютно бессмысленно. Но я хочу сказать пару слов тем нормальным людям, которые, видя какие-то мерзости дней сегодняшних, чисто эмоционально начинают некритично повторять розовые романтические полусказки об СССР. Штука в том, что в СССР конечно же было очень много хороших людей, честных, добрых, целеустремлённых, творческих и сильных. Именно они создавали тот фон, те свершения, на которых паразитировали коммунисты.

   Но ошибка этих людей заключалась в том, что они не хотели открыто обсуждать все гнусности Совдепа, считая, что тем самым нанесут ущерб государству. А штука-то в том, что как раз умалчивание о проблемах играло на руку коммунистам и в конечном итоге принесло стране огромный ущерб. Поэтому сегодня вновь наступать на те же грабли, вновь негодовать по поводу того, что кто-то показывает все неприглядные стороны советской действительности – не умно. Наступая на те же грабли, человек неминуемо добивается того же эффекта – получает по лбу ручкой грабель. Так что правильнее было бы возмущаться коммунистами, которые сделали жизнь простых советских людей такой «счастливой».
Имеющий уши, да услышит.

 

Оригинальный текст в постах:
http://germanych.livejournal.com/146349.html
http://germanych.livejournal.com/144019.html
http://germanych.livejournal.com/144974.html