К 65-летию Победы. За что сражались советские люди.

«Война против России является важнейшей частью борьбы за существование немецкого народа. Это давняя борьба германцев против славян, защита европейской культуры от московско-азиатского нашествия, отпор еврейскому большевизму. Эта борьба должна преследовать цель превратить в руины сегодняшнюю Россию, и поэтому она должна вестись с неслыханной жестокостью».  Приложение к приказу №2 командующего 4-й танковой группой Эриха Гёпнера. 02.05.1941




Трупы замученных узников концентрационного лагеря Гузен в Австрии, близ города Линц. 12.05.1945




Трупы узников концентрационного лагеря Бухенвальд, приготовленные для сжигания в крематории. 14.04.1945




Истощенный бывший узник концентрационного лагеря Гузен в Австрии. 12.05.1945




Немка из местного населения проходит мимо эксгумированных трупов 800 славянских рабочих, убитых эсэсовцами. Такие мероприятия проводились союзниками для того, чтобы немецкое население знало о преступлениях их нацистских лидеров.




Одна из 150 жертв из числа узников, погибших в концлагере в Гарделегене. Человек пытался бежать, но погиб от огня и дыма.




Трупы советских граждан, обнаруженные на территории гитлеровского концлагеря в Дарнице. Район Киева, ноябрь 1943 г




Партизанский связной, замученный фашистами, 1943 г




Красноармейцы у тел замученных немцами мирных жителей — женщин, детей, стариков. Гатчина (в 1929—1944 гг — Красногвардейск). 1944 г.




Повешенные советские партизаны. 1941 г

      Убитые советские военнопленные на улице Киева. Один из них одет в гимнастерку и галифе, другой — в нижнем белье. Оба разуты, босые ноги в грязи — шли босиком. У убитых- истощённые лица. Очевидцы вспоминают, что, когда пленных гнали по киевским улицам, конвоиры расстреливали тех, кто не мог идти.         Фото сделано через 10 дней после падения Киева немецким военным фотографом Иоганнесом Хёле, служившим в 637-й роте пропаганды, входившей в состав 6-й германской армии, захватившей столицу УССР.
Прохожие торопятся проскочить опасное место, где стоит немец с фотоаппаратом. На втором плане — старый киевский дом, переоборудованный, как видно, под какое-то производство: в стене — круглое отверстие для осевого вентилятора, окна помещения закрашены. Стоят большие ящики с ручками для переноски. На дверях нанесен белый крест, очевидно, он должен свидетельствовать о том, что в доме нет евреев — накануне в Киеве прошли массовые расстрелы еврейского населения.

      Советские военнопленные под присмотром эсэсовцев засыпают землёй участок Бабьего Яра, где лежат расстрелянные. Фото сделано через 10 дней после падения Киева немецким военным фотографом Иоганнесом Хёле, служившим в 637-й роте пропаганды, входившей в состав 6-й германской армии, захватившей столицу УССР. Бабий Яр — урочище в Киеве, получившее печальную известность как место массовых расстрелов гражданского населения и военнопленных, осуществлявшихся немецкими оккупационными войсками. Здесь были расстреляны 752 пациента психиатрической больницы им. Ивана Павлова, не менее 40 тысяч евреев, около 100 матросов Днепровского отряда Пинской военной флотилии, арестованные партизаны, политработники, подпольщики, работники НКВД, 621 член ОУН (фракция А. Мельника), не менее пяти цыганских таборов. По разным подсчётам, в Бабьем Яру в 1941—1943 было расстреляно от 70 000 до 200 000 человек. Полуприсыпанные деревья и кусты на дне свидетельствуют, что склоны яра были взорваны. Некоторые из пленных в штатском. Это, вероятно, те, кто успел переодеться, спасаясь от плена, но был выявлен. По краям яра стоят эсэсовцы-конвоиры, с винтовками на плече, с касками на поясе. Происходящее на снимке подтверждает архивный документ — протокол допроса бывшего военнопленного Н.Б. Соколова, составленный следователем НКГБ 30 декабря 1945 г.: «В октябре м-це 1941 года я с группой военнопленных [из] 300 человек, под конвоем немецкой полиции был доставлен [из концлагеря на улице Керосинной] в Сырец — Бабий Яр, для погребения трупов расстрелянных советских граждан. К моменту нашего прибытия трупы расстрелянных в Бабьем Яру уже сверху были засыпаны землей, нас только заставили подровнять яму наравне с поверхностью грунта земли. У места расстрелов я лично видел, лежали большие кучи ценных вещей, отобранных у расстрелянных советских граждан. Кроме вещей, лежали отдельно различные документы, паспорта, фотографии».

      В оккупированном Киеве. Эсэсовцы роются в вещах расстрелянных , не обращая внимания на фотографа («свой!»), в урочище Бабий Яр, предположительно в песчаном карьере севернее современной станции метро «Дорогожичи». Фото сделано через 10 дней после падения Киева немецким военным фотографом Иоганнесом Хёле, состоявшим на службе в 637-й роте пропаганды, входившей в состав 6-й германской армии, захватившей столицу УССР. Бабий Яр — урочище в Киеве, получившее печальную известность как место массовых расстрелов гражданского населения и военнопленных, осуществлявшихся немецкими оккупационными войсками. Здесь были расстреляны 752 пациента психиатрической больницы им. Ивана Павлова, не менее 40 тысяч евреев, около 100 матросов Днепровского отряда Пинской военной флотилии, арестованные партизаны, политработники, подпольщики, работники НКВД, 621 член ОУН (фракция А. Мельника), не менее пяти цыганских таборов. По разным подсчётам, в Бабьем Яру в 1941—1943 было расстреляно от 70 000 до 200 000 человек. С сентября до конца октября 1941 г. расстрелы в основном проводились мобильными подразделениями СС (айнзацгруппы и полицейские части) при содействии полевой жандармерии и частей вермахта (454-я охранная дивизия, 75-я и 299-я пехотные дивизии). С октября 1941 г. до конца сентября 1943 г. Бабий Яр являлся местом регулярных расстрелов , проводимых органами полиции безопасности и СД в тесном сотрудничестве с военными и гражданскими властями Киева.

      Тела убитых мирных жителей на бульваре Тараса Шевченко в оккупированном Киеве. Справа бывшая Промакадемия, дом № 74 (ныне проспект Победы, 8). Фото сделано через 10 дней после падения Киева немецким военным фотографом Иоганнесом Хёле (Johannes Hahle), состоявшим на службе в 637-й роте пропаганды, входившей в состав 6-й германской армии, захватившей столицу УССР. Убитые, лежащие вдоль бордюра, предположительно евреи, одни из тех, кто 29 сентября не явился по распоряжению оккупантов на пункт сбора. В левом углу кадра можно рассмотреть еще одного убитого, лежащего ничком и склонившегося над ним человека. Также на фото обращают на себя внимание молодые мужчины в красноармейском обмундировании, в пилотках  без звездочек. Почти все идущие смотрят перед собой или в объектив; лишь некоторые — на трупы. Эти люди направляются на Еврейский (Галицкий) базар. Он располагался посредине современной площади Победы. С началом немецкой оккупации базары стали тем единственным местом, где можно было купить или выменять на вещи продукты. Ими торговали те, кто сумел разжиться в дни безвластия — 18–19 сентября 1941 г., когда безнаказанно грабили магазины и склады. Крестьяне и жители пригородов на базарах продавали свежие овощи и молоко.

      Это первая публичная казнь на оккупированных территориях, в тот день в Минске на арке дрожжевого завода повесили 12 советских подпольщиков, помогавших раненым красноармейцам бежать из плена. На фото — момент подготовки к повешению 17-летней Марии Брускиной. Мария до последней минуты жизни пыталась отвернуться от немецкого фотографа. Казнь совершили добровольцы 2-го батальона полицейской вспомогательной службы из Литвы, которыми командовал майор Импулявичюс.

      Расстрелянные немцами советские люди. Тюремный двор в Ростове-на-Дону после ухода немцев.

Немецкий охранник даёт своим собакам позабавиться с «живой игрушкой».

      Солдаты вермахта расстреливают мирных жителей.

      Убитые красноармейцы в придорожном кювете. Очень возможно, что это расстрелянные немцами пленные: у солдат отсутствуют ремни — у пленных их отбирали.

      Обручальные кольца, обнаруженные американскими солдатами 5 мая 1945 г. в Бухенвальде.

      Белорусское село. Перед отступлением фашисты, ничего не объясняя, вывели всех подростков села за околицу и расстреляли. В состав военнопленных включались все мужчины в возрасте от 15 до 65 лет.

Все, что писали о немцах Алексей Толстой, Шолохов и Эренбург, звучало мягко по сравнению с тем, что советский боец услышал собственными ушами, увидел собственными глазами, обонял собственным носом. Ибо где бы ни проходили немцы, они везде оставляли после себя зловоние разлагающихся трупов.  Александр Верт. Россия в войне

 

...Мы забыли о чем-то очень важном.

Разбираясь в справедливости оперативных и тактических решений командования вермахта и РККА, подсчитывая соотношение сил, выстраивая схемы управленческих структур, восхищаясь изысканностью многоходовых разведывательных операций — увлекшись всем этим, мы забыли о том, что это была за война, стали относиться к ней как к обычной, одной из многих в истории нашей Родины.

Эта потеря — самая важная, самая катастрофическая, сравнимая с ужасом поражений лета и осени сорок первого.

Самая опасная для нас.

Потому что Великая война, завершившаяся шестьдесят лет назад, не была обычной войной.

Это была война на уничтожение нашего народа.

Германское руководство рассчитывало к осени сорок первого оккупировать европейскую часть Советского Союза и приступить к ее освоению; методы этого освоения [7] с истинно немецкой педантичностью планировались столь же детально, как и военные операции.

И хотя фашистам не удалось выполнить план «блицкрига», они сумели, хоть и частично, претворить в жизнь заблаговременно спланированные мероприятия по очистке оккупированной территории. Жестокость оккупационного режима была такова, что, по самым скромным подсчетам, каждый пятый из оказавшихся под оккупацией семидесяти миллионов советских граждан не дожил до Победы.

Страшные вещи творились на оккупированной территории.

Смерть для коммунистов, евреев и партизан; систематическое насилие, непосильный труд, хронический голод и отсутствие элементарной медицинской помощи для «лояльных», сотни тысяч умерших в лагерях военнопленных, тысячи деревень, сожженных вместе с жителями. Практически вся оккупированная территория была превращена в гигантский лагерь смерти; когда Красная Армия освобождала оккупированные области, они оказывались буквально обезлюдевшими.

Об этом трудно говорить; трудно найти подходящие слова воплощенному на нашей земле кошмару. Слово помощнику Главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Льву Николаевичу Смирнову.

«На всем протяжении громадного фронта, от Баренцева до Черного моря, во всю глубину проникновения немецко-фашистских орд на землю моей Родины, всюду, где ступила нога немецкого солдата или появился эсэсовец, совершались неслыханные  по своей жестокости преступления, жертвами которых становились мирные люди: женщины, дети, старики... Возвращаясь в родные места, солдаты армии-освободительницы находили много сел, деревень, городов превращенными гитлеровскими полчищами в «зоны пустыни». У братских могил, где покоились тела советских людей, умерщвленных «типичными немецкими приемами» (я представлю далее суду доказательства этих приемов и определенной периодичности их), у виселиц, на которых раскачивались тела подростков, у печей гигантских крематориев, где сжигались умерщвленные в лагерях уничтожения, у трупов женщин и девушек, ставших жертвами садистских наклонностей фашистских бандитов, умертвых тел детей, разорванных пополам, постигали советские люди цепь злодеяний...» 

Но может, советский обвинитель преувеличивает масштаб постигшей его народ трагедии? Послушаем американского представителя обвинения Тэйлора:

«Зверства, совершенные вооруженными силами и другими организациями Третьего Рейха на Востоке, были такими потрясающе чудовищными, что человеческий разум с трудом может их постичь. Почему все эти вещи случились? Я думаю, анализ покажет, что это были не просто сумасшествие и жажда крови. Наоборот, налицо имелись метод и цель. Эти зверства имели место в результате тщательно рассчитанных приказов и директив, изданных до или во время нападения на Советский Союз и представляющих собой последовательную логическую систему» 

Есть вещи, о которых нельзя забывать; сегодня, к сожалению, слишком часто находятся люди, умалчивающие о преступлениях фашистов, о том, что ждало нашу страну и всех нас в случае, если бы враг победил.

Книги и статьи, оправдывающие оккупантов и очерняющие сопротивлявшихся им людей, появляются все чаще и чаще. В 2002 году вышла книга Бориса Соколова «Оккупация: Правда и мифы», в которой он делает упор на мифических «советских преступлениях» и, тем самым, косвенно оправдывает нацистских преступников. В 2004-м журнал «Посев» — печатный орган сотрудничавшего с гитлеровскими спецслужбами и Власовым НТС — опубликовал целый сборник статей «Под оккупацией», где нет почти ничего о преступлениях нацистов, но зато многословно оправдываются пошедшие на службу к врагу коллаборационисты и возводится неприкрытая клевета на советских партизан.

Общеупотребительными стали рассказы о том, что оккупационный фашистский режим был с радостью встречен населением, что при оккупации жилось лучше, чем при советской власти, что сотрудничество с нацистами было предпочтительнее поддержки Сталина.

Более того — сам факт проведения нацистами истребительной политики против народов СССР уже ставится под сомнение! .

Такие измышления по-настоящему оскорбительны для всех, кто пережил ту войну; кроме того, они не соответствуют действительности.

Это явная и злонамеренная ложь, с которой следует разобраться. 

Как горькое, но целительное лекарство, нам сегодняшним необходима правда о нацистском геноциде советского народа.

Нам — тем, кто не видел ту войну, не помнит ее, но хочет и будет жить на родной земле, как жили, работали и умирали на ней бесчисленные поколения наших предков.

А. Дюков. "За что сражались советские люди"