Все выше, и выше, и выше!

Вы довольны видом из своего окна? Если да, то вам сильно повезло. Значит, серые панельные коробки, натыканные, словно клоны, по всей стране, не портят вам аппетит и не вызывают головную боль по утрам. Но представим на миг, что Москва — это город дворцов и садов, где жители отдыхают после работы в мраморных беседках и слушают журчание фонтанов. Сказка, скажете вы? Но эта сказка чуть было не обернулась реальностью. Если бы... 

Люди всегда мечтали достичь облаков. Легендарная Вавилонская башня — первая архитектурная утопия человечества.




Проект Дворца Советов в Москве — утопия 20 века. 




Век этот дал миру огромное количество фантастических архитектурных проектов, которые могли бы в корне изменить нашу повседневную жизнь. Но, увы, или, наоборот, к счастью, осуществлены они не были.

Здесь будет город заложен...

Русская архитектурная утопия начинается с Петра I. Французский архитектор Леблон подготовил для царя проект самого прекрасного города на земле, каким должен был стать Санкт-Петербург. По этому плану центром города становился Васильевский остров, сплошь покрытый сетью каналов. Великолепные площади с дворцами и статуями, сады и парки, многочисленные фонтаны... Специально для града Петрова Леблон спроектировал самое современное уличное освещение — масляные фонари, которые были в то время технической новинкой. И стал бы Петербург русской Венецией, но Петр изучил проект, прикинул возможности казны, вздохнул... И строительство пошло по другому, более скромному плану.

Знаменитый Бартоломео Растрелли в царствование Елизаветы Петровны проектировал грандиозный комплекс Смольного монастыря с собором и колокольней.



Собор стал одним из украшений города, однако огромную колокольню так и не построили. А ведь она стала бы самым высоким сооружением северной столицы — 140 метров!

Такой видел Северную Венецию Леблон.




Трагедия одного гения

Василий Баженов (1737—1799) — одна из самых трагичных фигур русского зодчества. Ни один из его утопических замыслов не был претворен в жизнь.



По заказу Екатерины Великой он проектирует Большой Кремлевский дворец. Смелый план автора предполагал снос большей части Кремля, в том числе крепостных стен. Соборы предполагалось заключить “в футляр” огромного дворцового комплекса в стиле классицизм. Проект был утвержден, уже начали потихоньку разбирать кремлевскую стену, но... императрица передумала, и Баженов в отчаянии рвал на себе волосы.

В другой раз архитектору поручили соорудить для Екатерины дворцовую резиденцию в Царицыне. Уникальный комплекс в псевдоготическом стиле был почти построен, но капризная монаршая особа вновь передумала: дворец разрушили и на его месте начали строить новый — по проекту Михаила Казакова. Потом забросили и его. Так, к радости петербуржцев, москвичи остались без собственного дворцово-паркового комплекса. Остатки великого замысла можно до сих пор видеть в царицынском парке.

Баженовский макет Большого Кремлевского дворца.




Баженов и Казаков — не единственные зодчие, чьи грандиозные проекты пали жертвой недостаточного финансирования или царского каприза. Андрей Воронихин так и не закончил Казанский собор в Петербурге — помимо построенной северной колоннады, планировалась еще и южная. Злой рок преследовал храм Христа Спасителя, который решили строить в Москве в честь победы над Наполеоном.

Проект храма Христа Спасителя работы Александра Витберга.




В 1815 году победителем конкурса на проект этого храма стал архитектор Александр Витберг. Его проект был грандиозен — ничего подобного русская архитектура еще не видела. Огромные колоннады, каменная набережная с лестницей, башни-маяки по флангам. Три яруса здания соответствовали христианским и масонским символам: храм тела, храм души и храм духа. Масштабы проекта впечатляют: 170 метров в высоту (237 метров, если считать от подножия холма), купол диаметром более 50 метров и колоннады протяженностью 640 метров каждая.

Однако завистники объявили замысел архитектора несостоятельным и возвели на него обвинения во взятоничестве. Витберга сослали в Вятку, строительство прекратили. В 1889 году храм возведут по проекту Константина Тона, сильно уступающему замыслу Витберга.




А в 1931 году он будет взорван.




Не секрет, что изначально храм Христа Спасителя предполагалось разместить на Воробьевых горах — там, где сейчас высится главное здание МГУ. Однако склон холма не смогли укрепить так, чтобы колоссальный собор не сползал в реку.

От классики к... классике

20 век в архитектуре начался со стиля модерн.




Формы, в которые облекалась архитектура со времен античности, вдруг стали расплываться, здания словно превращались в живых существ, в растения, живущие по законам мира природы. Причудливо-ленивые изгибы линий, томная роскошь интерьеров, пасмурно-пастельные тона... Мир болел модерном недолго. Стиль этот сменился неоклассицизмом, оставив после себя множество неповторимых построек на улицах Москвы, Петербурга и других мировых столиц.

Здание Академии наук Украины.



Утопист из Испании

Испанский архитектор Антони Гауди (1852—1926) снискал славу самого экстравагантного зодчего всех времен. Своими сооружениями он рушил все мыслимые и немыслимые каноны: дома переворачивались “с ног на голову”, колонны росли с потолка, стены кренились и грозили раздавить жильцов.



Стиль модерн обрел у Гауди свое крайнее воплощение. Его дома кажутся живыми существами с глазами вместо окон и острыми клыками в дверных проемах. 



Самый грандиозный проект мастера — церковь Саграда Фамилия (“Святое семейство”) в центре Барселоны.



Замысел настолько масштабный, что строительство ведется до сих пор.



Храм напоминает сказочную гору с четырьмя главами, весь массив которой сплошь покрыт скульптурой на евангельские темы. Возможно, когда-нибудь утопия архитектора обретет свое конечное воплощение.

Парадокс Гауди: его дома совершено не приспособлены для жилья, но насколько дороги в них квартиры и как престижно в них жить!

Гауди считал, что жилой дом должен выглядеть так.




Неоклассицизм с его размеренным следованием вековым традициям был, в свою очередь, сметен вихрем революции. Это было время молодых: парни в кожаных куртках и девушки с короткими стрижками под красными косынками декламировали стихи Маяковского, жили впроголодь в тесных общагах, но улыбались и искренне верили в то, что строят новую прекрасную жизнь. Появилось несколько архитектурных группировок с красивыми названиями в духе времени: АСНОВА, ОСА, САСС, ВОПРА. Члены их называли себя художниками-конструктивистами. Они стремились избавить архитектуру от “ненужных” деталей, сделать ее максимально функциональной.




Отсюда четкие геометрические формы, резкие ритмы, отсутствие украшений, оригинальные технические и идейные решения.






Архитектор Лев Руднев, автор главного здания МГУ, тоже когда-то баловался проектами утопических городов.




В то же время был объявлен конкурс на строительство... московского крематория. Среди поданных проектов выделялась работа Фомина: огромных масштабов мрачное сооружение, стремящееся к небу высокой башней-трубой. Крематорий планировали как одно из важнейших и социально значимых зданий Москвы. Какое счастье, что его так и не построили!Московский мечтатель

Одним из известнейших конструктивистов был Константин Мельников. Он не входил ни в какие творческие группировки и отличался собственным видением архитектуры. Прославился он тем, что возвел в Москве шесть рабочих клубов, настолько фантастических и необычных, что споры о них не утихают до сих пор. Мельников участвовал в нескольких масштабных архитектурных конкурсах. Так, он подготовил проект для здания Наркомтяжпрома — утопический и грандиозный, а также заведомо невыполнимый, ибо требовал снести все основные постройки Красной площади, включая храм Василия Блаженного.




Гигантская лестница, проходящая под кольцеобразной аркой, должна была вести к главному входу, расположенному высоко над землей и напоминающему расщелину среди колоссальных скал. Творчество Мельникова было глубоко утопичным. Архитектор-идеалист и смелый экспериментатор, он остался в истории человеком, который так много задумывал и так мало осуществил.
В мельниковском проекте Наркомата тяжелой промышленности явно прослеживаются символы этой самой промышленности.

Впрочем, архитектура конструктивизма была мало понятна рядовым гражданам. Они представляли жизнь несколько по-иному, как в известном фильме: “На каждую семью — дворец, жена — красавица, на балконе чай будешь пить с лимоном!”. Геометрические абстракции не отвечали общепринятым представлениям о красоте, поэтому в начале тридцатых государство твердо взяло искусство под свой контроль. Футуристов обвинили в формализме и непонимании жизни, все художественные группировки ликвидировали.
"Дом на набережной" - самое показательное детище конструктивизма.




Великий почин.

Кульминацией реконструкции Москвы должно было стать возведение Дворца Советов. В 1932 году Сергей Киров произносит речь, в которой предлагает построить в Москве “на самой красивой лучшей площади” Дворец Советов, призванный стать “эмблемой грядущего могущества и торжества коммунизма”. Еще в 1930 году создается Совет строительства Дворца Советов, который проводит первый закрытый конкурс на составление предварительного проекта. Через год организуется второй конкурс, в котором принимают участие 135 конкурсных проектов, 13 внеконкурсных, 12 заказных и 24 работы зарубежных авторов.

Ни один из проектов не утвердили, однако три были поощрены специальными премиями. Это вызвало международный скандал. Ле Корбюзье и международные архитектурные организации в письмах Сталину возмущались тем, что их проектам, таким современным и революционным, предпочли устаревшую ренессансную классику, место которой, по их мнению, в пыльных архивах. Сталин письма проигнорировал и дал указание взять за основу проект архитектора Б. Иофана.
Интересен проект И. Жолтовского. Он решил уподобить Дворец Советов Кремлю и спроектировал группу зданий, объединенную колоннадой. Центральный корпус выглядел как огромный римский амфитеатр, боковая башня напоминала Александрийский маяк.
Для окончательной доработки проекта привлекли архитекторов Б. Иофана, В. Щуко и В. Гельфрейха. К зданию, которое первоначально задумал Иофан, решили добавить еще два яруса и поставить сверху огромную статую Ленина. Таким образом, Дворец превращался в многоступенчатый постамент для памятника вождю мирового пролетариата. Грандиозный стометровый монумент был заказан скульптуру С. Меркулову.

Высота Дворца должна была составлять 415 метров — выше, чем любое здание мира, построенное на тот момент. Главный зал заседаний, перекрытый стометровой высоты куполом, был рассчитан на 21000 мест (в Кремлевском Дворце Съездов 6000 мест, в зале Национального конгресса в Пекине — 10000). Малый зал вмещал 6000 человек; кроме того, запроектировали множество парадных и рабочих помещений: Президиум, залы палат Верховного Совета, залы, посвященные героическим этапам советской истории, архивы, библиотеки...

Проект Дворца Советов Ле Корбюзье



Утвержденный проект Дворца.



Противостояние?

Архитектурное отражение получило и противостояние между СССР и Германией. Гитлер не знал покоя, когда ему доложили, что Советы строят самое высокое здание на земле. Успокоился он лишь тогда, когда его личный архитектор А. Шпеер представил ему проект Дворца заседаний с самым большим в мире куполом (250 метров в диаметре).
В предвоенной Европе единственной, отчасти реализованной попыткой перейти к крупномасштабному территориальному планированию стала программа мелиорации и комплексного освоения целинных, заболоченных земель северо-западной Германии и центральной Италии, при том что нацистский режим Германии и фашистский в Италии, отвергнув разработки старых европейских специалистов, практически полностью копировали и теоретические разработки советских специалистов, и практику организации труда через молодежные организации.

Гитлеровский Дворец заседаний. Общий вид и интерьер.






К Дворцу должен был вести широкий проспект, прорубленный через старые кварталы Берлина и проходящий под 80-метровой Триумфальной аркой.



Торт с кремом — это плохо?

После победы в войне сил и средств на возобновление строительства Дворца Советов уже не было. Сталинский стиль в архитектуре перешел в новую стадию. Он стал более помпезным, более монументальным. Сооружения послевоенного времени стремятся ввысь, своими вертикальными членениями напоминают готические соборы. В 1948—1953 годах в Москве возводятся семь знаменитых высоток, ставшие архитектурными доминантами города. Их острые шпили со звездами перекликаются с башнями Кремля. Да, мы не построили самый большой Дворец, зато самое крупное в мире здание университета — наш МГУ. И это тоже по-своему символично.

Восьмая московская "высотка" так и осталась на бумаге.




С приходом к власти Хрущева сталинская архитектура подверглась официальному осуждению. Вышло постановление против “архитектурных излишеств” и “украшательств”. Тут же прекратили строительство восьмой московской высотки, в которой должен был наконец воплотиться проект многострадального Наркомтяжпрома. Здание, расположенное в Зарядье, должно было стать крупнейшим сооружением столичного центра. Проект, разработанный под руководством академика Д. Чечулина, подразумевал возведение 32-этажного гиганта (275 метров высотой) на площади в 15 гектаров. Высотка венчалась золоченым шпилем со звездой. Главный вход планировался со стороны Красной площади, а от Москвы-реки к зданию вела широкая каменная лестница. Если бы Наркомтяжпром построили, Кремль казался бы рядом с ним маленьким игрушечным городком. Но не сложилось: проект пал жертвой политики, и на месте восьмой высотки соорудили коробку гостиницы “Россия”.




Или вот известное на весь мир здание на Лубянке.



Приезжавший тогда в Москву знаменитый писатель Габриэль Гарсиа Маркес дивился масштабам улицы Горького и тихонько посмеивался. В своих воспоминаниях он впоследствии назовет сталинский стиль “кондитерской архитектурой”. Что ж, о вкусах не спорят. Кому-то сталинские постройки напоминают торты с кремом, а для кого-то это ностальгия об утраченном, мечта о советской утопии. Такой осязаемой и такой невозможной.