Кельд Кедр. Глава 4. Побег

 

4. ПОБЕГ

 

 

Даша честно притащила ноутбук. На её дверной звонок Дима открыл почти мгновенно. Открыл и уставился в её зарёванное уставшее лицо.
 

— Дашка, привет. Входи скорее.
 

— Привет,— выдавила Даша хриплым голосом.
 

— Ну ты и рёва-корова!— покачал головой Митя, забирая у неё ноутбук,— всё нормально же! У нас папа раз в пол года обязательно исчезает. Мы уже привыкли.
 

Даша несчастно улыбнулась, стягивая мокрые насквозь ботиночки. Митя принял у неё ветровку, брякнув ноутбук на тумбочку перед зеркалом в прихожей.
 

— Мама всегда говорит, куда она пошла. И на сколько.
 

— Верю. Верю. Пойдём, я тебе чаю налью. Согреешься. Я тут с работы сбежал, но ждал только тебя с ноутбуком. Надо к одному товарищу смотаться. Может, он подскажет что-нибудь на счёт наших предков. У тебя сегодня в вузе занятия есть?
 

— Есть. Но я не пойду.
 

— Вот это ты зря. Хотя… Поработаешь пока оператором на приёме. Илья к трём часам подбежит, а я до семи работаю. Ноутбук я беру с собой, а вообще – завтра у меня зарплата, куплю сотик с нормальным доступом в Инет и такую бандуру таскать не придётся. На телефон отвечай. Для тебя вся инфа в компьютере, на рабочем столе папка «Даше». Ну всё, кажется. Вот чашка, вот кружка. Вот чайник, сахар, кофе, чай. А я полетел.
 

— Спасибо.
 

— Дашка, не кисни. Всё буден нормально.
 

— Угу.
 

Митя натянуто улыбнулся, выскочил из кухни в коридор, подхватил ноутбук и, громко хлопнув дверью, исчез. Вылетев на улицу из подъезда сунул ноутбук под куртку, чтобы не намок под дождём, перепрыгнул через лужу, пробираясь к своей старенькой «Хонде» цвета «грязно-белая». Влажное нутро «Хонды» впустило в себя, кондиционер натужно погнал тёплый воздух. Окна  принялись покрываться испариной. А Митя уже настучал на сотовом телефон Артёма. Артём трубку взял практически мгновенно, видимо, сотовый держал в руках:
 

— Слушаю, Дима.
 

— Здравствуйте, Артём. Я могу к Вам минут через десять подъехать в фирму. Вы не против?
 

— Через десять…Нет, не против. Подъезжай, тебя встретят. Только не смотри на её ноги, она этого не любит.
 

— Кто?
 

— Моя секретарша.
 

— Может, пошлёте меня встречать кого-нибудь другого?
 

— Испугался?— засмеялся Артём,— Не бойся, она тебя не тронет.
 

— Так это же самое страшное!— отшутился Митя, и сразу перешёл на деловой тон,— Ждите, сейчас буду.
 

— Давай.
 

Митя снялся с места, пробирался минуты три избитыми дорогами томских дворов, а потом заюлил по перегруженным машинами узким томским проспектам. Выжить на этих дорогах можно было только двумя способами: или обнаглеть в конец, подставляя всех и вся, разгоняя соседние автомобили своим страшным видом, жутким рёвом перегазовки и прочими прелестями. Ну, или, припарковаться подальше, и ждать, когда дороги расширят.
 

Минут через десять, счастливо избежав пробок, Митя лихо подрулил к офису фирмы Артёма. Включил ноутбук, подрубил его к Интернету, пробежался по необходимым сайтам, ничего нового не увидел, отключился, запихал сотовый в коробочку на ремне и двинулся к пластиковым дверям Артёмовского офиса.
 

У ресепшен стояла действительно длинноногая шатенка с гладкой причёской и в деловом костюме. Митя не удержал взгляда, скользнул по тощей фигуре и тонким, неаппетитным ногам, выглядящим как куриные лапки. Чуть улыбнулся мысли, что у него и у Артёма вкусы несколько разные. Тем временем треска оторвалась от стойки ресепшена, сделала несколько шагов навстречу Мите, который с удивлением обнаружил, что треска не намного его ниже. Правда, каблук у неё почти дециметровой высоты, но всё же.
 

— Здравствуйте. Вы Дмитрий?— спросила треска эфирным голоском. С такой, должно быть, очень приятно общаться по телефону. Голос живой, хорошо интонированный, легко подчиняется хозяйке, а то, что у хозяйки ещё и IQ выше нормы сомневаться не приходится. Иначе не работала бы она у Артёма.
 

— Здравствуйте, да,— спокойно ответил ей Митя, поражаясь своему спокойствию. Обычно, он робел в присутствии сильных и самоуверенных «акул бизнеса» в мини-юбках.
 

— Артём Викторович Вас ждёт. Прошу за мной, если Вас не затруднит.
 

— Не затруднит,— дёрнул бровями Митя, пытаясь обуздать возникшее из ниоткуда желание засветить треске по кумполу. Просто так, чтобы не выпендривалась.
 

— Я его секретарь, Алёна Юрьевна,— продолжала вещать треска, поднимаясь на третий этаж офиса, нагло повиливая тощими бёдрами прямо у Мити перед носом,— работаю с ним вот уже третий год, и всё ещё, как видите, не избавлена от участи девочки на побегушках. А Вы, насколько я поняла, его старый друг?
 

— Мы работали одно время вместе,— неохотно ответил Митя.
 

— Тогда Вы в курсе его барских замашек,— тонко улыбнулась треска.
 

Можно было подумать, что она просто пошутила. А можно было подумать, что она проявила некоторую откровенность и пожаловалась. А можно было просто проигнорировать это замечание. Митя предпочёл последнее, подумав про себя, что женщина – это вообще сложно. А умная женщина – это уже ошибка природы, и нормальному мужику лучше держаться от неё подальше.
 

Они прошли по небольшому коридору в приёмную, где стояли два стола с компьютерами, за одним из которых быстро печатала что-то миловидная молодая женщина лет тридцати – тридцати пяти. Алёна Юрьевна постучала в кабинет Артёма, заглянула к нему, элегантно отставив длинную ногу чуть назад:
 

— Артём Викторович, к Вам Дмитрий.
 

— Хорошо, Алёна, — услышал Митя приглушённый голос Артёма из-за двери,— Пусть проходит. А ты организуй нам кофе с булочками, и этой твоей противной «Активией»…
 

— Хорошо,— выдернула голову из дверного проёма треска,— Проходите, Вас ждут,— с улыбкой, от которой появились ямочки на щеках, посторонилась Алёна Юрьевна.
 

— Спасибо,— ответил Митя, протискиваясь в дверь, стараясь не задеть треску. Нос его уловил еле заметный аромат, смесь запаха мандарина, одуванчика и летней грозы. Мозг затормозил, захотел остаться на месте, чтобы ещё подышать этим запахом, но тело уже закрывало за собой дверь кабинета Артёма.
 

Кабинет был не большой, квадратный, удобный и продуманный. Ничего лишнего и всё под рукой. Артём с победоносным выражением на лице извлёк из кучи папок в шкафу за его столом, видимо, давно искомую и желанную, и повернулся к Мите.
 

— Привет. Ого! А ты изменился.
 

— Ага, постарел, осунулся,— улыбнулся Митя.
 

— Э, нет. Это женщины стареют. А мужчины матереют! Ты проходи, не стесняйся. Я человек занятой, времени в обрез, так что давай без волынки. Что надо и сколько. И, главное, что мне за это будет. Чем смогу – тем помогу.
 

Митя улыбнулся уголками рта, сел в кресло напротив Артёма, свёл пальцы рук и спокойно посмотрел Артёму в шальные его глаза.
 

— Тут не всё так просто. Были бы нужны деньги – я бы нашёл кого-нибудь другого.
 

— Если не деньги, тогда что?— опешил Артём, привыкший за годы руководства фирмой, что деньги у него просят все, кому не лень.
 

— Информация. Вам что-нибудь говорит фамилия Асирошин?
 

— Олег Андреевич?— ещё больше удивился Артём,— а он-то здесь при чём?
 

— Вообще-то я слышал только об Андрее Викторовиче…
 

— Это его отец,— вставил Артём.
 

— Похоже,— смутился Митя. По его догадкам выходило, что Асирошин человек весьма нехороший, виновный в исчезновении родителей и Дашиной мамы, но Артём при упоминании этого имени ничуть не обеспокоился.
 

Артём выжидающе смотрел на Митю, совершенно не понимая, зачем Асирошин ему нужен, а Митя соображал, что можно говорить Артёму, а что нельзя.
 

— Дело в том,— медленно начал Митя,— что моя мама недавно выступала на конференции. Её разработки очень заинтересовали Андрея Викторовича. Но что-то не понравилось моему отцу.
 

— Догадываюсь,— криво усмехнулся Артём,— он ревнивый.
 

— Тут не в ревности дело,— натянуто улыбнулся Митя в ответ,— я хочу знать только одно: над чем Вы работали с моим отцом? Возможно, это и не имеет отношения к сегодняшнему дню,  но всё-таки…
 

— Думаю, не имеет,— жёстко произнёс Артём. При этом в его карих глазах блеснули стальные иглы. Он отвёл взгляд на долю секунды, а когда вновь посмотрел на Митю, иглы в глазах исчезли,— я тогда оформлял перевод на счёт Катунского заповедника. Михаил обеспечивал юридическую базу и связь на месте.
 

— А Асирошин?
 

— А Асирошин вообще тут не при чём. С ним я знаком очень давно. Это мой деловой партнёр и хороший знакомый.
 

— Расскажите мне о нём.
 

— Зачем?
 

— Чем он занимается?— наклонился вперёд, к Артёму Митя, чуя,  что разговор тому нравится всё меньше и меньше.
 

— Он владелец крупной компании, занимающейся инновационными проектами. Поэтому и заинтересовался проектом твоей матери. Это его работа. Что в этом страшного? Ты в чём-то его обвиняешь?— наехал на Митю Артём.
 

Митя внутренне сжался, хотя внешне расслабился и прищурился, как сытый кот:
 

— Конечно, нет.
 

— Тогда к чему весь этот разговор?
 

В этот момент в дверном проёме возникла треска с подносом в руках.
 

— Артём Викторович, кофе с булочками прибыл.
 

— Спасибо, Алёна. Поставь на мой стол.
 

Алёна Юрьевна продефилировала мимо Мити, низко склонилась, ставя поднос, при этом юбка поднялась так, что Мите захотелось выматериться. Расставляя чашки с кофе, она переступила с одной тощей ноги на другую. Казалось, работу мышц можно было ощутить по движению воздуха. Митя прикрыл глаза, открыв их только тогда, когда почувствовал, что треска стоит рядом с ним.
 

— Ваш кофе, Дмитрий.
 

— Спасибо,— нехотя поблагодарил Митя, принимая из её рук чашечку ароматного кофе.
 

— Вот булочка…
 

Митя кивнул.
 

— Обязательно съешьте «Активию».
 

— Хорошо, Алёна, не забудем,— весело отозвался Артём.
 

— Я свободна?
 

— Конечно, но не на долго. С работы не уходи.
 

— Ну что Вы, Артём Викторович! И в мыслях не было! Куда же я от Вас уйду?— и кокетливо стрельнула глазами.
 

Митя отхлебнул горячего кофе, обжёг язык так, что в глазах выступили слёзы, а силуэт трески, срывающейся за дверью, расплылся, как акварельный.
 

— Ты говори по делу, Дмитрий. Я понимаю, ты не собираешься мне рассказывать девяносто девять процентов инфы, но тогда и от меня такого откровения не жди,— помешивая кофе, лениво произнёс Артём,— это бизнес. Око за око, зуб за зуб, за товар деньги или другой товар.
 

— Я Вам уже говорил, что бесплатно переустановлю системы кодов доступа, и обновлю программное обеспечение. За это прошу только предоставить все документы, связывающие Вас с моим отцом и доступ к Асирошину. Желательно, чтобы он не знал моей фамилии.
 

— Ничего себе! Мне кажется, ты зарываешься, парень. Я могу отказаться.
 

— Можете,— согласился Митя.
 

— И ты всё равно мне ничего не хочешь объяснить?—  в глазах Артёма вновь мелькнули стальные иглы и пропали, растворились в кофейной чашке.
 

— Это не имеет отношения к делу,— уклончиво ответил Митя, делая маленький глоток, от чего обожженный язык неприятно стянуло в гармошку.
 

— Ты так считаешь? А вот мне исчезновение твоего отца, конечно, не кажется таким уж из ряда вон выходящим случаем, но вот исчезновение Елизаветы…
 

— Откуда Вы знаете?— Митя от неожиданности дёрнулся в кресле.
 

— Откуда-откуда,— передразнил его Артём, причём, очень похоже передразнил,— от верблюда! Ты меня за кого держишь? Знаешь, что в наше время самое главное? Главнее ядерных боеголовок, главнее самолётов, танков, миллионов в швейцарском банке? Знаешь? Информация! Кто владеет информацией – тот царь, президент и Бог. Прости, Господи. Я ею владею. Ты нет. Понимаешь?
 

— Понимаю,— спокойно ответил Митя.
 

— Давай сделаем так. Ты мне выкладываешь всё как есть, а я выхожу на нужных людей, и твои родители возвращаются живые и счастливые к тебе. Если, конечно, они не спрячутся и от моих людей.
 

И тут у Мити щёлкнуло. Пожалуй, рассказать стоит всё, кроме того, что он прочитал в маминых файлах. Комп срочно почистить, затереть все следы этих файлов, скинув их предварительно на флэшку. Ох, и не прост же этот Артём Викторович! Вроде и человек-то не плохой. Иметь такого в друзьях – милое дело. А вот быть его врагом дело неблагодарное. Митя набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком и начал свою исповедь:
 

— Родители исчезли одновременно дня два тому назад. Док Зубин, мамин научный руководитель и консультант, с которым они разрабатывали проект, сказал, что из лаборатории она ушла как обычно, а вот домой она не вернулась. Про отца я вообще ничего не знаю. Не знаю, над чем он в последнее время работал, не знаю его связи, его знакомых. Даже его номера сотового. Он у меня известный конспиратор. Самое странное, кроме родителей испарилась ещё и мамина подруга тётя Алиса. Алиса Александровна Ярова. Её дочь, Дашка, сейчас сидит у меня на хате и льёт крокодиловы слёзы…
 

Митя задумался, как объяснить его вопросы по поводу Асирошина, но Артём не позволил затянуть паузу:
 

— С этого и надо было начинать. Но при чём здесь Асирошин?
 

Митя раздражённо поглядел на Артёма, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать на него по-звериному. Это же надо так чётко чувствовать собеседника и умудряться задавать самые противные вопросы!
 

— На Асирошина нас…
 

— Кого нас?
 

— Меня и Илью, брата моего…
 

— Понятно, продолжай.
 

— Про Асирошина упомянул док Зубин. Он же предоставил адрес и некоторые сведения. Всё, что я понял, это то, что Асирошин заинтересован в патенте на мамину работу.
 

— А чем конкретно занимается Елизавета?
 

— Если честно, я ненавижу химию, прохладен к физике и совершенно не интересуюсь их соединением. А мама именно в этом поле и пашет. Я знаю, что там что-то про новую теорию Нитей… Извините…
 

Затренькал сотовый. Митя поднёс его к глазам, с удивлением увидел незнакомый номер, нажал на зелёную кнопку:
 

—  Слушаю.
 

— Митя,— приглушённым голосом отозвалась из телефона Даша,— к тебе в дверь кто-то ломится. Я им не ответила, сижу тихо. А они взламывать собираются.
 

Митя вскинул ошалелые глаза на Артёма.
 

— Что?— озабоченно одними губами спросил тот.
 

— Ко мне в хату ломятся какие-то придурки…
 

— Адрес!— рявкнул Артём.
 

— Тверская 105, квартира 35.
 

Артём уже настучал что-то на своём телефоне и через секунду спокойно диктовал:
 

— Шесть человек по адресу Тверская 105 квартира 35. Срочно. Без крови. По тихому. Жду.
 

— Дашка, сейчас тебя спасут,— нервно буркнул в сотовый Митя, соображая одновременно, как бы ей дать понять, что файлы надо грохнуть сию секунду. Всё из-за них, проклятых,— может это воры, только у меня кроме компьютера и красть-то нечего…

— Компьютера?— через две секунды включила мозги Даша,— ты не можешь говорить, да? Я боюсь…
 

— Знаю. Не бойся, хотя ты права. Твоя мама всегда приносит одни неприятности. Да и мои родители не подарок.
 

— Это ты про компьютер ещё?
 

Митя внутренне закипел – соображай же ты скорее!
 

— Да, конечно, Дашенька.
 

— Что-то надо удалить?
 

— Ты умница. Только тихо,— Митя встал и принялся расхаживать по кабинету, чтобы Артём не слышал Дашиных слов.
 

— Я у компа. Куда лезть? В Мой Компьютер?
 

— Да, конечно. Всё дело в маминых документах.
 

— Поняла, нашла. Их все убить?
 

— Нет, что ты! Мы тебя не бросим. Всё будет хорошо, как в Икс-файлах!— а сам подумал, что с его стороны было просто гениально собрать все мамины секретные файлы в одну папку.
 

— Убиваю…

— Смотри, не умри от страха,— улыбнулся Митя,— ещё ты сама осталась. Своя собственная Даша.
 

— Чёрт, точно! Про свою папку и забыла!
 

Митя кинул взгляд на Артёма. Тот напряжённо прислушивался к разговору Мити и Даши. И вид у него был совершенно непроницаемый. Может, и понял что-то. Главное, икс-файлы стёрты с компьютера безвозвратно. Даша всё ещё пыхтела, сражаясь с компьютером, раза четыре переспрашивающим, а действительно ли она желает избавиться от удаляемых объектов.
 

— Главное, не паникуй. И держись подальше от двери.
 

— Они вошли,— прошелестела в трубку Даша. Слышно было, как тихо умер выключенный Дашей компьютер, что-то грохнуло и наступила полная тишина. Только Даша осторожно дышала в телефон. Время растянулось, как жеваная жвачка. Мите казалось, что прошло минут десять, прежде чем послышался далёкий мужской голос, невнятно что-то буркнувший другому. Этот другой ответил вполне понятное:
 

— У меня отвёртки нет. Она у Шиша.
 

И дальше разговор переместился в комнату, где куда-то запряталась Даша.
 

— Шиш, отвёртку давай сюда.
 

Шаги в комнате и голос Шиша, особенно низкий и басовитый:
 

— Держи. Только скорее откручивай, а то мне не по себе.
 

— Не дёргайся…
 

— Командир,— раздался настороженный голос того, который требовал отвёртку,— компьютер тёплый. Его перед нашим приходом выключили.
 

Вот теперь наступила полная тишина. Даша уже не дышала, а Митя совершенно ясно представил, как напряжённо осматриваются три мужика, вломившиеся в его квартиру. Митя уставился в глаза Артёму, который, казалось, читал его мысли, потому что замер в кресле, вцепившись в подлокотники руками. Так прошло секунд пять. Потом Артём поманил Митю рукой, мол, идём. Митя последовал за ним из кабинета в приёмную, затем вниз по лестнице мимо ресепшен и на улицу.
 

— Которая твоя?— тихо спросил Артём, кивая головой на автомобильную стоянку.
 

Митя ткнул пальцем в свою «Хонду» и достал ключи из кармана пиджака, всё ещё прижимая сотовый к уху, вслушиваясь в тихое потрескивание эфира. Артём взял ключи, открыл машину, завёл, устроившись на сидении водителя. Митя сел рядом, и «Хонда», развернувшись почти как в кино, рванула по улицам города.
 

Сколько Митя передумал за тот промежуток времени, пока машина неслась по городу, невозможно представить. Паники было ноль. Отрезвлял спокойной деловитостью сидящий рядом Артём. Да и сама ситуация требовала крайней собранности и готовности ко всему.
 

За два квартала до Митиного дома в трубке послышались вопли. Митя дёрнулся, Артём мельком глянул ему в глаза и прокомментировал:
 

— Это моя гвардия прибыла.
 

Митя кивнул: мужские голоса стихли. Чёрт! И где это Дашка умудрилась спрятаться в его квартире, да так, что трое мужиков в течение пяти минут не смогли её отыскать!
 

Тишина длилась ровно десять секунд, а потом поднялся гвалт, один раз бабахнуло так, что у Мити никаких сомнений не возникло в том, что монитор компьютера будет с этого момента показывать разве что свои пыльные внутренности.
 

— Тормози здесь,— показал Митя Артёму место парковки.
 

Около подъезда стояла двенадцатая Лада и рядом здоровый внедорожник BMW с тонированными стёклами. Артём рванул ручник, выдернул ключ из зажигания и быстрой, и в тоже время неторопливой внешне походкой подошёл к BMW. Стекло опустилось, и подоспевший к этому Митя увидел неприятное лицо типичного охранника или бойца.
 

— Сейчас выйдут,— тихо пробасило лицо, отрешённо глядя сквозь Артёма.
 

У Мити в телефоне установилась тишина, только Даша мерно сопела в трубку.
 

— Лучше мы войдём,— ответил лицу Артём, и зашагал к подъезду. Митя поплёлся следом. В подъезде стоял парень, одетый неброско и несколько неформально. Он чуть кивнул головой Артёму, цепко осмотрел с ног до головы Митю. От его взгляда Мите захотелось стать маленьким и незаметным. Парень посторонился.
 

Железная дверь в Митину квартиру была распахнута. Внутренняя деревянная неплотно прикрыта. В коридоре никого не было, но в зале слышалась возня, в кухне кто-то шарился по шкафам. Артём остановился и стал ждать, Митя тоже, всё ещё вслушиваясь в телефонные шумы. Из кухни бесшумно вышел невысокий мужчина лет сорока, который даже деловой костюм носил как военный китель. Он тоже внимательно осмотрел Митю взглядом острых бледно-зелёных глаз и, не здороваясь, заговорил с Артёмом:
 

— Всех четверых взяли. Один в машине, трое здесь. Совсем тихо не получилось. Квартиру немного разрушили, но без стрельбы и без крови.
 

— Идёт. Всех ко мне отвезёте, я скоро буду.
 

Мужчина кивнул и исчез, а через мгновенье Митю вжали в угол выходящие вереницей такие же бесшумные, и на первый взгляд одинаковые, как близнецы, парни. Троих взломщиков не связали, рты им никто не залепил, но, похоже, придумали какое-то другое, внешне незаметное, средство подчинить их полностью. Последним вышел мужчина, с которым разговаривал Артём, плотно закрыв двери за собой.
 

— Спасибо,— пробормотал Митя, соображая, наконец, что Артёма сегодня ему Бог послал, не иначе.
 

— Где твоя подопечная?
 

— Даша, ты где? Выходи, на горизонте чисто!— позвал Митя.
 

— Тут,— послышалось тихое и приглушённое Дашино воззвание из спальни родителей, где и стоял компьютер.
 

Митя вошёл, окинул взглядом комнату, но Даши там не увидел. Только размазанный по стенке монитор многострадального компа печально раскачивался на шнуре питания.
 

— Тут это где?— озадаченно переспросил Митя.
 

— В диване!— завозилась в чреве дивана Дашка.
 

Диван у родителей в спальне был старый, советских времён. Так называемая «книжка», которая давно сломалась. И теперь этот диван служил двуспальной кроватью, вечно разложенный и аккуратно заправленный. При взгляде на него ни за что не догадаешься, что эта конструкция может открываться с двух сторон.
 

— Да подними же ты эту штуку!— возмутилась Дашка, судя по чуть подёргивающейся постели, силясь выбраться наружу.
 

— Забраться сюда у тебя силы хватило, а выбраться – так помощь потребовалась!— приподнял часть дивана Митя.
 

— Так я перепугалась,— ничуть на смутившись выкатилась на пол Даша, сжимая сотовый в руке. В глазах её застыл ужас, но она отлично держалась.
 

— Я не знаю, как Вас благодарить,— повернулся к застывшему на пороге комнаты Артёму Митя.
 

— А ты не благодари. Спасибо в карман не положишь, в стакан не нальёшь. Предложи лучше сесть. Разговор закончим.
 

— Присаживайтесь,— указал рукой на офисный стул у разбитого компа Митя, разом потеряв всю благодарность к Артёму. Всё-таки, человек он гораздо более сильный, чем Митя, да и гораздо более подкованный в плане ведения переговоров. Деловая кастрюля!
 

Митя чётко понял, что если бы Артёму не было выгодно спасать сегодня Дашку, ни за что бы не помог. Так бы и сидел в своём рабочем кабинете, попивая кофе с булочкой, и заедая всё это творожной «Активией».
 

Даша осторожно присела на край кровати, всматриваясь в нового для неё человека. Мужчина, возраст которого очень сложно определить на глаз, с живыми, очень красивой формы карими глазами. Пожалуй, привлекательный, если бы не эта его напористость и сила. И взрослый. Нет, не годами. В силу характера и стиля поведения. Ух, и неудобный же он враг! Артём поймал её пристальный вызывающий взгляд, чуть двинул бровями, словно отмахиваясь от угрожающе зашипевшего котёнка, и воззрился на Митю, плюхнувшегося на кровать.
 

— Мы говорили о проекте, который хотела представить на конференции Елизавета Сергеевна,— чуть качнулся вперёд Артём,— но, на сколько я понимаю, ты убил все файлы, касающиеся этого, так? Руками этого ребёнка,— кивок в сторону Даши, испуганно опустившей голову,— Надеюсь, с памятью у тебя при этом проблем нет, хотя…Ну ты и пень, Димка! Там же формулы были, и чертежи! И карты!
 

Митя прищурил глаза, чтобы не появилось в них того ликования, которое чуть было не вылезло в улыбке. Файлы убиты, монитор разгромлен. Зато жёсткий диск в целости и сохранности. Полностью документы восстановить сложно, но можно, если знать как и с помощью чего.
 

— Лучше было бы, если всё это оказалось у этих троих?— парировал Митя.
 

— Нет, не лучше, но мои люди…
 

— Твои люди могли бы и не успеть! И что было бы? Что случилось бы? Я хочу врубиться, что здесь происходит, потому что пока у меня из реальных предположений возникло два: я сумасшедший. Это первое. А второе – все тут сумасшедшие, начиная с тебя!
 

Артём сделал лёгкий успокаивающий жест рукой, чуть улыбнулся, одними уголками губ, спокойно заговорил:
 

— Тихо, не надо нервничать. Всё объясню. Давай зайдём с другой стороны. Со стороны Собора Атэнайа. Ага, вижу тебе это слово кое-что говорит,—усмехнулся он, наблюдая за тем, как Митя с усилием подавляет поднявшуюся в нём волной ярость,— да, Дима, знаю я про Тайную, причём, подозреваю, что, в каком-то смысле, знаю гораздо больше о ней, чем ты. Кстати, с твоим отцом мы, параллельно с работой по Катунскому заповеднику, работали над переводом не маленьких сумм китайских юаней через Алтай и Атэнайу в Россию. Более того, бывал я в Атэнайе. Загвоздка только в одном: второй раз в неё попасть я не могу. Поэтому вношу деловое предложение: тебе нужны родители, мне нужна Тайная. Вот и организуем бартер. Сведёшь меня с профессором Зубиным, предоставишь все те данные, которые восстановишь (а ты их восстановишь, это я отлично знаю!), а я тем временем займусь другой проблемой – твоими родителями. Моих знакомых ты уже видел. Глаз теперь с тебя я спускать не буду. Ну как, идёт?

— Кажется, у меня не остаётся выбора…
 

— Парень, ты что? Американских фильмов не смотрел?! Выбор есть всегда, даже если тебя проглотил медведь, у тебя есть два выхода: либо вверх, либо вниз. Либо мы друзья, а я очень хороший друг, очень нужный тебе сейчас, поскольку знаю много такого, о чём ты и не догадываешься. Либо мы враги. А врагов тебе сейчас иметь очень не выгодно.
 

Митя чуть улыбнулся:
 

— Хорошо, Артём Викторович. Я понял. Только не уверен, что смогу Вам чем-то серьёзно помочь. Я действительно просматривал мамины икс-файлы, но там содержится информация по её докторской, и пара файлов с фото-материалом. Снимки выполнены в основном где-то в районе Сочи – пальмы, платаны, магнолии. Есть вообще комбинированные кадры – типа папы в тапочках, парящего сантиметрах в пятнадцати над дорожкой. Есть видео-файл. Но его я пока не взломал. Там код хитрый.
 

— Вот и расшифровывай. Я оставлю вам охрану из двух моих людей. Сиди, чирикайся. Никто тебе мешать не станет. Я пока своими делами займусь. Справишься с восстановлением данных – мои люди со мной свяжутся. Понятно?
 

— Да. Но мне завтра на работу…
 

— Какая работа?! У тебя родители пропали, а ты работа! Если потребуется, я тебе заплачу. Считай, что ты с этого момента работаешь на меня. Алёна к завтрашнему подготовит все документы.
 

— А моя прежняя работа? У меня там трудовая…
 

— Дмитрий, не будь нудистом. Я же сказал, что Алёна всё сделает. Значит, всё будет сделано. А сейчас звони Зубину, я хочу с ним встретиться.
 

— Я не могу,—вскинул честные глаза на Артёма Митя,—телефон Зубина был записан в компе. Пока данные не восстановлю – телефона у меня нет.
 

— Ты что, весь жёсткий убил?
 

— Весь. А связь с Зубиным только через Интернет,— Митя с удовольствием пронаблюдал, как закипел Артём, как сложно тому было подавить в себе эту волну, как трудно было удержать руку от удара.
 

— Понятно,— процедил Артём,— сейчас пришлю к тебе двух охранников. Жди.
 

Митя кивнул, махнул на прощанье рукой. Кинул взглядом Даше, мол, иди, проводи. Сам же, лишь только за Дашей и Артёмом прикрылась дверь кинулся к сотовому. Хорошо, что Илья словно ждал звонка, ответил мгновенно.
 

— Илька, домой не ходи. Жди меня на скамейке у часовни, которая за Дзержинкой. Ясно?
 

— Ясно,— коротко отозвался брат.
 

Митя одним движением выдернул жёсткий из компьютера (благо, крышка на системном блоке была, как обычно, открыта), из шкафа вытащил пачку денег, лежавших там на чёрный день, документы и дорожную сумку. Запихал в неё два пуловера, рубашку, джинсы и, выскакивая из комнаты, наткнулся на Дашу.
 

— Дашик, я типа в туалете для этих жлобов. Ты не волнуйся, помоги чуток, а мы с Илькой что-нибудь придумаем, тебя потом вытащим. Нельзя нам сейчас за собой такой хвост тащить. А эти тебя не тронут. Артём хоть и гад, но приличный.
 

Даша улыбнулась:
 

— Я всё сделаю. Удачи, Мить.
 

— И тебе удачи.
 

Митя накинул куртку, впрыгнул в кроссовки, не завязывая их, по лестнице поднялся на один этаж и прислушался к мерному шарканью четырёх ног, поднимающихся по его голову. Митя слышал, как они постучали в его квартиру, как Даша открыла дверь, а потом закрыла за ними. Митя кубарем, но совершенно неслышно, скатился на первый этаж, оглядел двор из окошечка над подъездной дверью, как раз заметив, как отъезжает BMW, вышел из подъезда и неспеша потащился к скверу у часовенки, возведённой в честь пострадавших во время чернобыльской катастрофы.
 

Илька подошёл в сквер через десять минут. За спиной тяжёлый портфель, волосы намокли под мелким дождиком и свисают сосульками на совершенно безразличные ко всему глаза.
 

— Привет,— нехотя поздоровался Илья, плюхаясь на мокрую скамейку рядом с братом,— сегодня математичка совсем офигела. Мне трояк влепила, Миколе дубль. И на завтра домашки накинула. Часа два сидеть как проклятому, это если вообще решу…
 

— Не решишь, успокойся. Завтра в школу ты не идёшь.
 

— Ура!— обрадовался Илья, но тут же напрягся,— А почему?
 

— А потому что у нас дома два мужика, которые охраняют Дашу. А ещё с десяток мужиков сейчас носятся по Томску в поисках меня и тебя. И нужны им не мы сами, а вот это,— Митя вытянул из-за пазухи жёсткий,— А мы с тобой двинемся сейчас к Стручку. А там посмотрим.
 

— Круто, братан! А где Стручок живёт?
 

— На Степановке. Поехали.
 

Зубин Глеб Иванович жил в частном домике, крашенном в зелёный цвет, огороженном глухим когда-то тоже зелёным забором, и аккуратным палисадником. Жены у него не было, детей, вроде бы, тоже. Зато был кот размером с маленького тигра, четыре зелёных волнистых попугайчика, три хомяка, один ёжик, который зимовал в подполье и много серых крыс, которых Зубин не разводил, но они, почему-то, обходились в данном вопросе и без его участия. Кот, которого так и звали Кот, потому что кличку ему так и не придумали, был довольно ленивым созданием, крыс гонял, но не ловил. Этот паритет удерживался годами, что Глеба Ивановича, в принципе, устраивало.
 

Братья долго терзали входной звонок, прежде чем услышали суетливый голос Зубина:
 

— Иду, иду. Кто там?
 

— Это мы, Митя и Илья Плакун.
 

— А, привет, ребята. Совсем не ждал, да, не ждал. Проходите, проходите. У меня тут немного не прибрано…
 

Немного – это было слабо сказано. Двухкомнатный домик Зубина был завален всяким хламом снизу доверху. Месяцами не пылесосившийся ковёр испускал струйки пыли при каждом шаге. Немытые тарелки и ложки лежали не только на кухне, но и в зале на журнальном столике, стояли на древнем телевизоре. Прямо на спинке одного из трёх старючих кресел, втиснутых в пространство комнаты в четырнадцать квадратов, висели семейные тёмно-синие в цветочек трусы, хотелось верить, чистые. Навороченный компьютер с видеокамерой, сидящей на плоском мониторе как птичка, казался здесь вещью совершенно неуместной.
 

— Вы не стесняйтесь, садитесь, садитесь,— суетился шепелявый Зубин, смахивая с кресел груды бумаг и тряпья,— хотите чаю? С бутербродами?
 

— Нет, нет, спасибо,— замахал руками чистоплюй Илья.
 

— Док,— остановил суетящегося учёного Митя спокойным и долгим взглядом,— док, нам нужен Ваш компьютер часа на два и Ваш телефон. И, если Вы не против, мы, возможно, пробудем тут часа три-четыре. Идёт?
 

— Идёт, конечно. О чём речь! Оставайтесь, ради Бога! Что-нибудь случилось?
 

—Нет, не беспокойтесь. Просто так получилось.
 

— Ну хорошо, хорошо. Я пока почищу клетку у попугаев, э-э-э, а то уже дня два воняет…
 

Митя с Ильёй переглянулись, Митя полез подключать свой жёсткий и загружаться в сеть, а Илья двинул к телефону.
 

— Здравствуйте, а Сергея я могу услышать? Очень хорошо, здравствуйте ещё раз. Это Илья беспокоит, младший брат Димы Плакуна, помните? Да-да, Кодекс,— Илья, продолжая улыбаться в трубку показал Мите кулак, на что тот только пожал плечами и углубился в работу,— Вы знаете, у нас тут некоторая неприятность произошла. Не могли бы Вы прямо сейчас подъехать на Степановку. Да. Нет. Да. Нет, это займёт часа два, не больше. Да? Здорово! Мы Вас ждём! Спасибо.
 

Илья надиктовал адрес и положил трубку.
 

— Сейчас примчится. Хорошие у тебя друзья, Компостер!
 

— Это не друг,— гремя клавиатурой отозвался Митя,— это знакомый. Но человек отличный.
 

Илья засел в кресло, Митя корпел над компом. Зубин слонялся от нечего делать, приставал с разными разговорами. Братья отделывались скупыми односложными фразами, наслаждаясь минутами покоя, когда за окнами маленького домика шумит осенний дождик, а внутри сухо и тепло, в небольшой печке потрескивают берёзовые полешки, пахнет пылью, сладким дымом и попугаями.
 

Через пол часа тикающую тишину квартиры разорвал перезвон звонка в дверь.
 

— Подождите, Глеб Иванович,— сорвался со стула у компьютера Митя,— я посмотрю кто там.
 

Митя выглянул в окно и увидел мнущегося в ожидании у калитки Сергея.
 

— Это свой,— дал добро Стручку Митя, возвращаясь вновь к компьютеру.
 

Док, шлёпая тапочками, понёсся открывать дверь гостю, Илья передислоцировался в кресле, чтобы сидеть лицом к двери, а Митя шуршал клавиатурой, включал и выключал системник, что-то бормотал себе под нос.
 

Сергей оказался невысоким парнем старше двадцати, но младше двадцати пяти, не яркой внешности, со спокойным и располагающим взглядом.
 

— Привет,— поздоровался он с Митей.
 

Митя на минуту оторвался от монитора, кивнул Сергею, протягивая руку для рукопожатия:
 

— Привет, Серёга. Хорошо, что приехал. Прости, что сорвал с работы.
 

— Ничего, свои люди – сочтёмся.
 

— Присаживайтесь, присаживайтесь, молодой человек,— подставлял тем временем табуретку Сергею под пятую точку Глеб Иванович,— Чаю хотите? А то промок весь!
 

— Спасибо, если не затруднит…
 

Счастливый Глеб Иванович постучал шлёпками в направлении кухни.
 

— Серёга, тут такое к тебе дело…Короче, у нас мать куда-то пропала. Я ввязался в дела, совершенно, по идее, меня не касающиеся. А в результате домой мне теперь соваться нельзя – там парочка охранников меня ожидает, у Зубина меня всё равно рано или поздно найдут. Разреши, будь другом, у тебя сегодня ночь перекантоваться, а завтра съездишь, получишь мою зарплату, и я сорвусь отсюда.
 

Сергей приподнял брови, хмыкнул, но только этим и выдал своё удивление.
 

— Конечно, раз такая песня, живи у меня сколько влезет. И зарплату я твою получу. А куда сорвёшься?
 

— А чёрт его знает, сейчас именно это и пытаюсь выяснить. Я рад, что ты не против.
 

— Да брось, мне не сложно.
 

— Познакомься, кстати, мой брат. Илья.
 

— Здоров,— пожимая руку Илье, буркнул Сергей, внимательно его разглядывая.
 

— А откуда ты Митю знаешь?— поинтересовался Илья, позволяя Мите вновь зарыться в тяжело вздыхающий вентилятором компьютер.
 

— Пару лет назад была у нас общая знакомая, моя одногруппница. У меня справляли Новый год, она пригласила своего друга. На тот момент это был Митя. Так и познакомились. Потом, после выпускного, я уехал в Подмосковье служить, с Таней после того не виделся, а с твоим братом после службы  случайно в городе столкнулся. Ну и появился общий интерес…
 

— Помнишь, я тебе рассказывал про вирус Антивируса?— подал голос из-за монитора Митя,— так вот, лечил я тогда Сергея как раз.
 

— Помню,— отозвался Илья.
 

— Вот вроде бы и всё,— закончил краткий рассказ Сергей.
 

— Понятно,— потянул Илья.

Тут нарисовался Глеб Иванович с кружкой чая:
 

— Со смородиной,— гордо произнёс он.
 

— Спасибо,— перехватывая горячую кружку, поблагодарил дока Сергей, с удовольствием втянул ароматный пар и осторожно отхлебнул кипяток.
 

— Осталось минут пятнадцать,— буркнул Митя, в очередной раз перезапуская компьютер.
 

— Да уж скорей бы, а то замаялся ждать,— выдохнул Илья.
 

Грустно тикали настенные часы, по телеку гнали очередной американский боевик с кровью, мордобоем, матами и хэппиэндом. А все, кроме Мити, тупо пялились на носившегося по экрану потного мужика и периодически возникающую там же полуголую тётку. Красота! Илья и не заметил, как прошло около часа. Среагировал только тогда, когда запищал принтер, затягивая в свои недра лист формата А-4.
 

— Это что?— уставился он на цветную картинку, вылезающую из струйного принтера.
 

— Карта. Что, не по глазам?— сосредоточенно шарил глазами по экрану Митя,— завтра туда и рванём.
 

— Туда это куда?
 

— Много будешь знать – скоро состаришься. Док,— обратился Митя к Глебу Ивановичу,— у Вас атлас автомобильных дорог есть?
 

— Есть, конечно,— подорвался Зубин,— сейчас найду,— он зашерстел журналами и книгами по тумбочкам и шкафам, вываливая их содержимое ворохами на пол,— сейчас, сейчас. Где же он? Сейчас… Нет, не тут. А хотя…
 

Минут пять прошло в лихорадочных поисках атласа. Тем временем Митя выключил компьютер, выдернул жёсткий и внимательно уставился в отпечатанную карту.
 

— Вот он!— радостно воскликнул Зубин, потрясая розовой обложкой Атласа автомобильных дорог Российской Федерации.
 

— Супер!— отозвался Илья, наклоняясь над атласом вслед за Митей. Рядом суетился док, Сергей остался безучастным наблюдателем.
 

— Вот сюда нам и надо попасть. И чем скорее, тем лучше,— опустил Митя палец на точку, обозначенную на карте атласа циферками 2507.
 

— Горный Алтай?— удивлённо потянул Илья.
 

— В самую точку, Кодекс!
 

— Вы уверены, молодые люди, э-э-э, что вам стоит туда ехать?
 

— Бросьте, док!— оборвал его Митя,— ещё как стоит! У Вас палатка есть?
 

— Есть, конечно! Нести?
 

— Несите.
 

— О, она у меня почти новая, второй сезон этим летом был. Очень интересная конструкция. На мой взгляд – самая удобная. У неё три дуги, причём максимальная высота палатки как раз на входе…
 

— Док, несите, разберёмся по ходу дела,— оборвал хвалебную оду в честь палатки Митя,— Сергей, ты можешь нас до Новосибирска докинуть на машине?
 

— Завтра?— уточнил Сергей,— если вечером, то без проблем. У меня же работа.
 

— Ясно, тогда сейчас заскочим на Томск-I, посмотрим, что там с билетами. Док! Док!— завопил он Зубину, утопавшему на веранду в поисках палатки,— Док! А рюкзак у Вас имеется?
 

— Да! Нести?— отозвался Зубин.
 

— Конечно!
 

— Он у меня очень удобный, столитровый. Ткань прорезиненная, на спине, ну-у-у, жёсткие пластины, удерживающие нужную форму, поэтому спину он не трёт,— горлопанил Стручок из веранды. Митя, Сергей и Илья переглянулись и улыбнулись друг другу.
 

— Обалденный дядька,— озвучил Илья мысли всех троих.
 

Через двадцать минут у братьев был почти собранный рюкзак, включая котелки, топорик, ножи, спички, зажигалки, сухое горючее, верёвки, шерстяные носки, огородные перчатки, берцы, которые оказались впору Илье, коврик, спальник, полиэтилен для дров и рюкзака, компас, полотенце, мыло в мыльнице, туалетную бумагу, станок для бритья, аптечку, иголки с нитками, ножницы, клей «Момент», булавки, скотч двух видов, фонарь, проволоку, мешки для мусора, кружку, ложку, миску, открывашку, пробирку с «Фейри», губку и пр. Второй рюкзак обещал дать Сергей, у него же решили взять тёплую старую одежду.
 

Загрузились в Серёгину «Ниву» около пяти вечера. Через двадцать минут были на автовокзале Томск-I. Оказалось, что очень кстати, всё ещё ходит рейс Томск – Белокуриха, на котором Митя рассчитывал добраться до Бийска, а там – как Бог пошлёт!
 

Договорились, что завтра Сергей в обеденный перерыв получит Митину зарплату, съездит в супермаркет «Быстроном» и затарится продуктами на полторы недели пребывания в автономке в горах. А пока поехали есть и спать в уютном холостяцком жилище Сергея.
 

 

***
 

 

Двадцать четвёртое сентября в Москве выдалось дождливым. Борис с тоской во взгляде смотрел с пятого этажа вниз, на вечернюю улицу. Прямо под окнами текли реки воды и зонтов. Автомобильный гул раздражал, но деться от него было некуда. И даже то обстоятельство, что сегодня вечер пятницы нисколько не радовало. Какая радость от пятницы, если впереди выходных не предвидится?
 

Борис тупо уставился на рекламный щит с полуголой женщиной в не двусмысленной позе. Никита прилёг на диване полузакрыв глаза.
 

— Завтра переговоры с Китаем, помнишь?— повернул голову к Никите Борис.
 

Никита поморщился:
 

— Давай, я подумаю об этом завтра?! Мне и так не по себе. Как представлю, что ещё год придётся работать без поддержки Сестры – аж тошно становится. Меровею повезло – смылся в Атэнайю, и горя не знает. А я, молодой человек, в самом расцвете сил, вынужден проводить вечера не в обществе прекрасных данаек, а в обществе отчётов и бизнесс-планов.
 

— Благодарю, друг,— отозвался Борис.
 

— Не за что. Вообще-то, это ты во всём виноват. Ну почему бы мне не выбрать в друзья кого-нибудь поспокойнее, да незаметнее?! С тобой же сплошные неприятности!
 

— Кстати, хорошо, что напомнил! Игош! Игош, вылезай! Я знаю, что ты здесь!
 

Из-за офисного дивана выплыло небольшое облако дыма, потянулось к Борису и Никите, вытягивая из них живую силу. Никита поморщился, но деваться было, по сути говоря, некуда. Облако уплотнилось, закрутилось, и уже через секунду перед глазами Бориса и Никиты появился небольшой патлатый человечек, повисший в двадцати сантиметрах над полом, сложив ноги по-турецки.
 

— Это не я,— сразу обозначил свою позицию Игош.
 

— А я и не сомневался, что это не ты. Вряд ли ты имеешь влияние на мысли вельса Мстислава.
 

— Верно,— согласился Игош, заметно расслабляясь. Даже улыбка на губах заиграла. Правда, от этого нос несколько сместился вбок,— А чего тогда звал?
 

— Помощь твоя понадобилась, вот и позвал. Я тебя кормлю? Кормлю. Вот и отрабатывай хлеб-соль. Слышал ведь, что завтра у нас важные переговоры?
 

— Слышал,— кивнул дымной головой Игош.
 

— И уже придумал, что можно сделать?
 

— Придумал.
 

— Нам говорить будешь?
 

— Буду.
 

— Говори.
 

Никита, слушая диалог, шмыгнул носом, чтобы скрыть смешок. Игош покосился на него, но Борису ответил:
 

— Один из пришлых с русской кровью. Его можно уговорить. А другие будут слушать его. Того, что с родимым пятном на левой руке. Ему нужна женщина. И его женщиной может стать твоя подчинённая Евгения Молькова.
 

— Это кто такая?
 

— Ты найди её. Дай поговорить с русским, и всё будет хорошо.
 

— Ты уверен, Игош? Рок очевиден?
 

— Очевиднее некуда.
 

— Спасибо. Исчезни.
 

Игош скорчил недовольную рожицу, нехотя превратился опять в дымное облако и улетел в тёмный угол за диваном. Никита тем временем уже стучал кнопками телефона.
 

— Вера Евгеньевна, будьте другом, разыщите Евгению Молькову, она работает у нас. Передайте, что Борис Олегович ждёт её в своём кабинете.
 

— Хорошо, Никита Петрович, если она ещё не ушла домой…
 

— Даже если она ушла домой, пусть вернётся.
 

Никита повесил трубку и уставился в глаза Борису.
 

— Если ты ждёшь благодарности,— через некоторое время заметил Борис,— то не дождёшься. Это твоя работа.
 

— А я и не благодарности жду, а жду, когда ты меня с работы отпустишь.
 

— Сиди уже!
 

Евгения оказалась симпатичной женщиной около тридцати лет. Она занимала должность начальника отдела по связям с общественностью, была мила в общении, несколько застенчива и немногословна. Идеальный руководитель среднего звена.
 

— Женя, вы нужны мне завтра,— втирал ей Борис уже через пять минут после того, как она появилась в его кабинете,— завтра прибудет делегация из Китая. Я предлагаю вам сопровождать меня на этом мероприятии. От вас требуется небольшое, минут на пять, выступление, в котором вы представите свой отдел и основные направления его деятельности. Думаю, вам это будет не сложно. Поймите, для вас это будет не работа, а просто приятное времяпровождение в кругу китайских политиков. Вы говорите по-английски?
 

— Говорю,— кивнула головой Евгения,—и на китайском тоже говорю.
 

— И на китайском?!— поразился Борис, внимательнее всматриваясь в тонкие черты лица Евгении. Похоже, Игош был совершенно прав,— Это просто замечательно, вы несказанно мне поможете, поскольку переводчик у меня мужчина. А ведь гораздо приятнее, если переводит тебе женщина. В общем, не сочтите за труд, явитесь завтра в офис к восьми часам. Форма одежды деловая.
 

 

С утра Борис подскочил, как всклоченный, с полной уверенностью, что проспал. Тем не менее, часы показывали как раз без двух минут семь. Никита на соседнем диване ещё мирно посапывал, свесив руку до пола, как матёрый тигр, на которого он был даже внешне чем-то похож, да и настойка терличи обращала его в полосатого хищника. Никита был одним из самых сильных воев, каких только знал Борис, и при этом в обычной жизни он не выглядел устрашающим. Обычный парень под тридцатник, офисная крыса с паучьими пальцами, приученными летать по клавиатуре компьютера.
 

— Вставай, вой! Пора в бой!— попытался гаркнуть Борис, но с утра голос отказался повиноваться и вместо зычного покрика получилось что-то напоминающее продувание пионерского горна первокласником.
 

Никита на это воззвание сморщил нос, проглотил накопившиеся слюни, втянул под одеяло руку и, собственно, на этом всё. Борис продрал глаза кулаками, сполз со своего дивана и направился в душ.
 

Через пол часа оба стояли в прихожей своей квартиры, поправляя галстуки на безупречно белых воротничках рубашек. Никита взял зонт, осмотрел критическим взглядом Бориса в длинном чёрном пальто, нашёл его вполне убедительным и вышел в подъезд. До работы оба ехали молча, практически не замечая пробок, и в восемь пятнадцать оказались в своём кабинете. Через пять минут в кабинет вошла Евгения в симпатичном персиковом костюмчике.
 

— Вы прекрасно выглядите, Женечка,— поздоровался с подчинённой Никита.
 

— Присоединяюсь,— целуя руку Евгении, подтвердил Борис,— предлагаю сразу пройти в зал заседаний и там встретить гостей.
 

В зале заседаний сегодня было шумно. В атмосфере полного напряжения носились туда-сюда совершенно незнакомые Борису люди. Все были заняты, все точно знали, что надо делать. Кто-то расставлял бутылочки с минеральной водой, кто-то расставлял горшки с цветами на столах, кто-то прыгал вокруг проектора и компьютера, документация перекладывалась с места на место ещё парой сотрудников. Короче, полный хаос.
 

Борис, Никита и Евгения прошли на свои места, сели, разложили папки с докладами перед собой, просматривая содержание и стараясь не обращать внимания на суету вокруг. Поэтому наступившую тишину уловили все трое одновременно. Через мгновенье открылись тяжёлые двери зала заседаний, впуская величественно вышагивающую Веру Евгеньевну во главе делегации из Китайской Народной Республики. Делегация была большая, почти двадцать человек. Борис встал, приветствуя их, пробежался глазами по лицам, выискивая то слабое звено, которое может привести к миру и согласию, и мгновенно нашёл его. Довольно высокий для китайца, чуть больше метра семидесяти Тянь выделялся среди остальных, как алмаз среди стеклянных подделок.
 

Борис больше почувствовал, чем услышал, как поднялась за его спиной Евгения. Пора начинать.
 

Домой Борис и Никита попали только к двум часам ночи усталые, но почти довольные. Игош подсказал единственное верное решение. Тянь отлично поладил с Евгенией, и около десяти вечера отправился её провожать, а Тянь, хоть и не главный человек делегации, но, пожалуй, самый влиятельный. Предвкушая отдых, так как завтра можно было немного расслабиться и встать часов в девять на встречу без галстуков, Борис принялся раздеваться. Никита же расстегнув ворот рубашки, замер, вслушиваясь и принюхиваясь. Борис покосился на него, заметил, как рука Никиты потянулась к висящему на шее малюсенькому бутыльку с заговоренной настойкой терличи, и почувствовал, как на голове зашевелились волосы. В квартире был кто-то чужой.
 

Никита открутил крышку бутылька, поднёс её к носу, вдохнул пряный запах, заткнул пальцем горлышко. От этого его тело чуть поплыло, лицо приняло хищный вид. И вроде, человек стоял перед Борисом, но и уже не человек. Тень и свет легли на кожу, как тигриные полоски. Ставший широким нос Никиты вдохнул поглубже запах комнаты, в глазах появилось удивление. Он посмотрел на замершего Бориса, закрутил пробку от бутылька, помотал головой, сбрасывая наваждение и приобретая всё более и более человеческие черты.
 

— Наирийский, ну и зачем ты решил меня напугать?
 

Из-за двери, ведущей в ванную, показался невысокий, крепкий Артём Викторович Наирийский, что Бориса удивило несказанно. Наирийский давно уже не входил в круг его хороших знакомых. Хотя, и в контрах он не значился. Совершенно нейтральная личность, со своими целями и задачами, ни коим образом не пересекающимися с целями и задачами Бориса.
 

— Сначала я никого не хотел пугать,—  чуть улыбнулся Артём,— но после четырёх часов ожидания озверел. Ничего, от страха не умер, и ладно.
 

— Тебе чего надо?— не очень вежливо поинтересовался Борис. Вопрос «как ты нас нашёл?» не имел уже ровно никакого смысла. Нашёл и нашёл.
 

— Не надо так, Борис. Сам же понимаешь, что просто так я бы не появился.
 

— Пожалуй, ты прав. Просто так ты не появляешься никогда. Опять на Игоша моего вышел?
 

— Если честно, то нет. У меня есть способы попроще,— Артём сел в кресло, широко расставив ноги, и пригласил жестом присаживаться и Бориса с Никитой.  Они подчинились. Артёму сложно было не подчиняться. Слишком сильным и слишком трезвомыслящим человеком был Артём,— С неделю тому назад на меня вышел Дима Плакун, сын не безызвестного вам Миши. И затребовал с меня ни много, ни мало информацию об Асирошине. В ходе нашей беседы, плюс мои личные наблюдения, я выяснил, что Лиза и Миша Плакун провалились, как сквозь землю, захватив с собой Лизину старую подругу Алису Ярову. Причём, детей они оставили без единого слова. Поэтому дети подняли кипиш, замечу, как раз вовремя, потому что некто неизвестный очень хотел стащить из квартиры Плакунов жёсткий диск с компьютера Лизы. А какими разработками она и профессор Зубин занимались, я думаю, вам известно даже лучше, чем мне. Я попытался оградить детей от нападок неизвестного, но Дима решил, что я его сажу под замок…
 

— Совершенно верно подумал,— съязвил Борис, не удержался.
 

— … И исчез в неизвестном мне направлении,— не обратил внимания на фразу Бориса Артём, или сделал вид, что не обратил,— Думаю, он побывал у профессора Зубина, но потом совершенно испарился вместе со своим братом Ильёй. А буквально на следующий день прямо из-под носа моих парней исчезает и Даша, дочь Алисы. Смею предположить, что провернуть такое она одна не могла, и помогал ей не плохой обаянник. Интересно, реально, да? Ещё через пару дней появляется у меня в офисе сам Асирошин Олег Андреевич, и как бы невзначай интересуется, не встречал ли я недавно сына Миши Плакуна, и, раз я его встречал, не знаю ли я, где он может сейчас находиться. Но, не успел я ответить, как его вызвонил кто-то по сотовому, и Асирошин с улыбкой на устах меня покинул. Выхожу вечером на улицу – у машины меня ждут два оплетая третьей ступени силы. Их я вовремя заметил, добрался домой на маршрутке, как студент, и решил, что пора бы получить хотя бы парочку ответов на тысячу вопросов. А то не интересно как-то получается. Ты с Мстиславом посоветуйся, я же вижу, что уже держишь с ним связь,— уверенно обратился Артём к Борису.
 

Борис ухмыльнулся и повернул голову в сторону двери. Там воздух на секунду зашевелился, словно в холодном помещении включили мощный фен, и в проёме открывшейся двери появился вельс Мстислав собственной персоной.
 

— Впечатляет,— уважительно, с лёгкой завистью в голосе, одобрил Артём.
 

— А то!— принял комплемент вельс, входя в комнату. Далеко не всякий волхв мог похвастаться умением мгновенно переноситься из одной точки земного шара в другую. Это мастерски умел делать любой нави, прет или вовкулак. Никита, к примеру, вовкулак большой силы, мог повторить трюк вельса Мстислава хоть десять раз на дню без особого для себя вреда. Но для любого волхва умение перемещаться в пространстве, когда время остаётся неизменным, является признаком высшего мастерства. Мстислав тут был исключением, поскольку сам являлся вовкулаком,— здравствуй, Артём, давно не виделись.
 

— И то верно, давно,— согласился Артём, протягивая руку для пожатия вельсу. С Мстиславом их связывало многое, и хорошее и плохое, но чувство взаимного уважения у двух мужчин было всегда на первом месте, не смотря на достаточно большую разницу в возрасте.
 

— Прости, конечно, но ваш разговор с Борисом и Никитой я подслушал. Будем считать, что случайно.
 

— Не стоит беспокоиться, я предполагал подобный сценарий.
 

— Вот и я предполагал, что ты будешь не против.
 

— Я даже «за»!
 

— Отлично, тогда давай подумаем, что могло произойти…
 

Мстислав задумался на пол минуты, в течение которых Борис расслабленно откинулся на спинку дивана, меланхолично наблюдая из-под полуприкрытых век, как его Игош пытается наэлектризовать выключатель на торшере, упорно крутя шерстяной макушкой по пластмасске выключателя. Никита недоверчиво посматривал на Наирийского, а Наирийский уставился в неопределённую точку пространства.
 

— Дашу Ярову увёл у твоих людей наш обаянник,— медленно заговорил Мстислав. Артём мгновенно вскинул на него глаза. Уставший Борис решил, что к нему происходящее не имеет уже отношения, поскольку Артём вышел на него для того, чтобы связаться с Мстиславом. Значит, можно завалиться спать, что Борис и сделал. Никита же не позволил себе расслабиться, чувствуя силу Артёма.
 

— Я так и подумал.
 

— Тебя караулили не наши. А вот то, что Асирошин к тебе забегал, новость даже для меня. Значит, он серьёзно подошёл к проблеме волновых теорий. Где дети Миши я не догадываюсь, а где сам Миша знаю, но не скажу. Что ещё тебя интересует?
 

— Если караулили меня не ваши обаянники, тогда чьи?
 

— Тут не важно, чьи, важно зачем? Давай подумаем вместе, кто, кроме Асирошиных, знает, что ты был в Атэнайе?
 

— Дима Плакун, Даша Ярова, пол Атэнайи, Борис в том числе, Тулов, Дэрэк Конёв, ещё несколько людей Тулова…
 

— Достаточно. И так понятно, что много. Пожалуй, не стоило мне тебя в Атэнайю возить. Хотя, кельд Благомир тогда меня предупреждал, но я, как обычно, его не послушал. Придётся поставить тебе охрану, Артём. Нашу охрану.
 

— Ты же знаешь, вельс, мне такого счастья не надо. Ещё твоих соглядатаев мне не хватало!
 

— А по-моему, это честно. Я сам говорю тебе, что за тобой будут следовать мои люди, а ведь мог бы и промолчать. А хорошего кельда или ведуна, я уже не говорю про волхвов, ни одна твоя собака не учует.
 

— Вельс,— тихо лязгнул зубами потянувшийся к настойке терличи Никита.
 

Мстислав кинул на него взгляд, повернулся к Артёму и речетативом произнёс:
 

— Тебя пасут, за тобой пришёл хвост. Я ставлю над тобой защиту, но не выходи больше на Бориса. Связывайся с Туловым. С Асирошиным я сам разберусь. А сейчас, уходи. Тебе пока не место среди русов.
 

— Вечно ты, вельс, всё испортишь. Я же предупредил тебя только.
 

— Я понял. И благодарен тебе.
 

— Это хорошо, что благодарен,— ухмыльнулся, поднимаясь вслед за вельсом Артём,— увидимся, и сочтёмся.
 

— Не сомневайся.
 

Вельс пожал руку Артёму, кивнул на прощанье головой полутигриной морде Никиты и вышел из квартиры. Никита глухо заурчал, вперив ярко-оранжевые глаза в Артёма, тот пожал плечами и вышел вслед за Мстиславом. Никита тронул рукой Бориса. Борис спросонок приоткрыл глаза, увидел перед собой кошмар в виде тигриного человека, подпрыгнул, оставаясь в горизонтальном положении сантиметров на тридцать, резко сел, сообразил, что это Никита, бормотнул:
 

— Да что б тебя, ёкарный ты, блин! Чего надо?
 

— Вильцы,— коротко рявкнул Никита.
 

Борис вздохнул, оделся, вытащил из-за стола ясеневый посох с обуглившейся макушкой, притянул настороженного Никиту к себе за шкирку и шипяще забормотал. Когда в квартире от его шёпота стали позванивать стеклянные предметы, Борис резко сменил шёпот на протяжные ритмичные гласные, от чего посох в его руке завибрировал, постепенно повышая амплитуду и частоту колебаний, становясь невидимым глазу стороннего наблюдателя, а с ним завибрировали и Никита с Борисом, растворяясь в воздухе, как вертящиеся лопасти вертолёта. Вошедшие в квартиру секундой позже четыре человека не нашли в квартире ничего, кроме ещё тёплой смятой постели на диване.
 

Проявились Никита с Борисом в офисе.
 

— Вот как нюхом чуял, что придётся нам ночевать в офисе! И диванчик для этого прикупил,— произнёс очеловечивающийся Никита,— Садись. Тебе воды дать?
 

— Дать,— сипло произнёс Борис, присаживаясь в кресло и вытирая пот с румяного лба. Выглядел он так, как будто пробежал километров десять без передышки.
 

Никита открыл шкаф, скрывающий раковину, налил воды в бокал, подал его Борису.
 

— Ну, брат, выручил ты нас сегодня!— произнёс он, рассеянно наблюдая, как хлещет воду Борис.
 

— Выручил,— прохрипел Борис, отдавая пустой стакан Никите,— только теперь у меня кишки сводит. И второго такого полёта я не осилю в ближайшие дня два. Всё тело как варёное.
 

— Ничего, всё дело в тренировке!— оптимистично произнёс Никита, разбирая диван и застилая постельное бельё. Он отлично знал, что Борис действительно не шутит. Он кельд. А кельды обладают завидной силой, но если её тратят, то восстанавливаются долго. Хорошо ещё, что Борис кельд высокого уровня и не промахнулся. Попал точнёхонько туда, куда метил. А то пришлось бы его тащить на себе в офис… Да и с охраной проблем не оберёшься. А так – чинно, мирно, раз, два – и на месте!
 

— Ложись, герой. Постель готова. Уже три часа ночи.
 

— В душ я хочу…
 

— Ага, в душ! Может быть, тебе ещё и кофе, и какао с чаем?
 

— Ладно, уговорил. Но чувствую себя лягушкой, вытащенной из лужи и одетой во фрак. И тошно, и мокро и деться некуда.
 

— Не вой, Шарик. Ложись спать.
 

Борис разделся, залез под одеяло, расплылся в счастливой дельфиньей улыбке, и действительно быстро уснул под тихое накатистое бормотание Никиты. Никита побродил по замершему пространству кабинета, посмотрел в окно, выходящее на проспект с редкими в поздний субботний час машинами и полез под одеяло. А что думать? Всё равно, если уж попал в реку жизни, да ещё в самые страшные её пороги, бочки, сливы, встречные валы, прижимы и прочие удовольствия для заядлого рафтера, так пока не окажешься на равнине, где река успокоит свои воды, нечего и думать об отдыхе или спокойствии. Понеслась нелёгкая! И ни семьи, ни детей, ничего, что могло бы привязать, остановить, затормозить, заставить сделать ошибку, или испугаться очередного препятствия. Кто-то позавидует такой бурной, насыщенной, удивительной жизни…А пусть-ка сам сначала оторвётся от дивана, покинет телевизор, кинется хотя бы в одну откровенную авантюру, выход из которой возможен только после напряжения всех резервов организма. Пусть-ка побудет один на один с жизнью, никому ничем не обязанный, но и без всякой почвы под ногами, без привычной и естественной поддержки. Человек существо социальное. Природой в человеке заложено искать поддержку и защиту в кругу своих сородичей. И всё существо восстаёт, когда сородичи исчезают. Когда остаёшься только ТЫ. Только ты один. И что бы вам ни говорили, привыкнуть к этому не может никто и никогда. Одиночество – это нестабильное состояние человека, стремящееся перейти в энергетически более предпочтительное состояние, как шарик на пригорке, который неизменно катится вниз. Если шарик начнёт катиться вверх – это будет нонсенс. Это противоестественно. И Никите, и Борису, как и многим другим, приходилось прилагать массу усилий, чтобы их шарики не соскользнули, не понеслись неудержимо и беспечно вниз. И всё же Никита знал, что когда-нибудь его шарик сорвётся. Как срывались у многих воев, как сорвался он у Четвёртой Сестры, не вынесшей и пяти лет гордого одиночества. И да будет с ней мир. Она его заслужила.
 

Никита усилием воли прекратил свои размышления и провалился в сон.
 

 

— Апчхи-и-и! Чхи! Простите, бога ради,— Тулов чихал всегда оглушительно громко, вздрагивая всем телом, помогая чиху руками и, по возможности, отпрыгивая назад. В данный момент такая возможность была.
 

— Ничего, Лев, мы привыкли,— Лиза улыбнулась Тулову, от чего Мишу вновь кольнуло чувство ревности. Ещё до свадьбы, когда Лиза и Миша только познакомились, Тулов не раз перебегал Мише дорогу чёрной кошкой, сам того не замечая. Мишу потом долго удивляло то обстоятельство, что Лиза приняла его предложение выйти замуж. Вечно она на него бурчала, одёргивала, язвила по поводу и без повода. А с Львом Туловым Лиза становилась шёлковая. Этакая милая и пушистая кошечка, ласково мурлычащая и щурящая на Льва хитрые зелёные-зелёные глаза.
 

Тулов тоже не особенно скрывал своё отношение к Лизе, оберегая её от всех напастей, какие только выпадали на её буйную голову. А, за одно, спасал и непутёвого Лизиного мужа Мишу. И до сих пор спасает, не смотря на то, что Лиза с Мишей развелись сто лет назад.
 

— Когда машина подойдёт?— не скрывая раздражения спросил Миша.
 

— Не знаю. Вельс всегда воду мутит. Наверное, сегодня,— весело ответил Тулов, то ли не заметив раздражение в голосе Миши, то ли делая вид, что не заметил.
 

— Не шути так,— мромурлыкала Лиза,— Миша сегодня шуток не понимает. Ты звонил Зубину?
 

Тулов с удовольствием поменял тему разговора. Действительно, общение с Мишей с каждым годом даётся ему всё труднее и труднее. Вся их дружба держится только на давних взаимовыручках, когда их судьбы столкнулись на одном из перекрёстков жизненных путей. Это давнее уважение и сдерживало Тулова от многих резких фраз, готовых сорваться с губ. Да, ещё, пожалуй, осталось доверие в той его  крайней ипостаси, которое люди называют абсолютным.
 

— Звонил, солнышко, звонил. Он говорит, что ребята у него были, но ушли. Ещё в понедельник вечером. В Новосибирск собирались, но как в поле. Рюкзаки набили, палатку взяли, оделись соответственно.
 

В Лизиных глазах мелькнул ужас за судьбу детей, но губы продолжали мягко улыбаться:
 

— Интересно, куда их понесло,— чуть удивлённо полуспросила она,— Почему ты раньше нам ничего не говорил?
 

— А потому что отлично и тебя и Мишу знаю, солнышко. Ну, сбежали бы вы от меня, попались бы людям Асирошина, и что? А так, мои ярманы их всё равно найдут.
 

— А если нет?— не удержалась Лиза. Её голос предательски дрогнул, от чего Тулов сжал кулаки за спиной. Лиза, его солнце, никогда не должна знать горя. Никогда и ни при каких обстоятельствах она не должна плакать. И Тулов сделает для этого всё возможное. И даже невозможное. Если потребуется, сам землю носом рыть будет, но след исчезнувших Ильи и Мити найдёт. Ради улыбки Лизы, раз уж большего он не получит никогда. Нет, у Тулова было всё – и женщина, и дети, но Лиза для него была чем-то сродни и дочери, и младшей сестры, и феи, и иконы. На Лизу Лев молился, для неё существовал, для неё совершал подвиги. И она это понимала, и принимала с благодарностью и детским благоговением. Отношения из разряда – слишком сильно любить тоже не хорошо.
 

— Сама же понимаешь, Лизок, что мои ярманы – лучшие из людей. Быстрее детей разыщет только лешак.
 

— Вот этого я и боюсь. Что стоит Асирошину свистнуть под свои знамёна эту нечисть?
 

—Так он потеряет душу. Ты же знаешь, как щепетильно он относится к своему будущему.
 

— Только раньше это его мало останавливало. Ты ведь не видел, как он моего дядю застрелил. А я видела! Своими собственными глазами! И Мишка видел. Даже ведь мускул на лице не дрогнул. Я так даже таракана убить не смогу. Всё равно таракана убивать жалко. А тут человека, мимоходом. Бац! И готово. И ведь сколько его до этого знал, и ведь относился к нему не так уж и плохо. Я боюсь, Лев, очень боюсь. Митя, конечно, мальчик грамотный. Но он не знает, в какие игры с ним будут играть, если поймают.
 

— Это даже хорошо, что не знает. Иначе бы и шевельнуться от страха не смог бы.
 

— Ты его плохо знаешь,—подал голос Миша.
 

— Может быть. Только есть ещё одно «но»: Митя захватил с собой твой, Лизок, жёсткий диск с компьютера. Мы-то знаем, что там ничего важного нет для Асирошина, а Митя и Асирошин – не знают. Поэтому Асирошин и попытается Митю выловить. С одной стороны хорошо, что Митя сообразил убраться подальше от цивилизации – меньше шансов наткнуться на вранца или вильца, которых Асирошин мобилизовал. Но с другой стороны – если Асирошин их найдёт, то мы даже знать об этом не будем.
 

— Ты не пугай, Лев,— остановил Тулова Миша,— и так как на иголках…
 

— Я понимаю. Просто, хочу, чтобы вы оба знали, что я без дела не сижу.
 

— Ага, без дела сидим мы,— сверкнул глазами Миша и поднялся на ноги с кресла, зависшего в полуметре над полом без видимых причин не шмякнуться вниз на пушистое мягко-сиреневое половое покрытие.
 

Тулов промолчал, только свёл чёрные брови на переносице, от чего стал похож на приунывшего орла. Лиза повернулась к Мише, попыталась поймать его взгляд, но бывший муж уставился на огромную картину, изображавшую что-то космическое, и смотреть на Лизу не пожелал. В какой момент Тулов переключился на разговор по сотовому Лиза не уловила. Тулов пользовался гарнитурой, и нажимал на кнопку разговора одним прикосновением к телефону, больше похожему на наручные часы.
 

— Хорошо, идём,— только и сказал Лев, вставая, в свою очередь, с парящего над полом кресла.
 

Лиза поднялась следом, Миша повернулся к Тулову:
 

— Пора?
 

— Да, автобус прибыл.
 

Они вышли из комнаты, прошли по бежевому коридору, поднялись по лестнице наверх, к поверхности земли, а дальше небольшая платформа доставила их прямо в тёмное, вонючее помещение древнего подвала трёхэтажки в центре Томска. Тулов включил фонарик, освещая склизкие ступеньки, ведущие на поверхность земли. На улице подморозило, люди, кутаясь в шарфы, устало бежали с работы по домам. Был седьмой час пятницы. Завтра выходной. Лиза ощутила, что опять завидует этим людям, не знающим ничего про то, какая опасность грозит им самим и их детям в скором будущем, если не произойдёт чуда. Настоящего чуда. Потому что только чудо может спасти их. А пока, они бегут домой, покупают что-нибудь вкусненькое для ужина, в предвкушении отдыха. Два дня, посвящённых самому себе и своей семье – это ли не счастье! У них дома сидят усталые дети, приползшие со школы и уткнувшиеся в телевизор или компьютер. У них в квартире ждёт не дождётся возвращения хозяев непонятной породы пёс, жаждущий прогуляться.
 

Лиза тяжело вздохнула, заталкивая зудящее беспокойство за судьбу детей в далёкие уголки души. Почти привычное дело – сколько раз приходилось ей прятать ужас, подкатывающий к горлу тошнотворными волнами за судьбу Миши – не сосчитать.
 

— Вот он,—указал рукой Тулов на ничем не примечательный ПАЗик, устало фырчащий на морозце.
 

Они втроём подбежали к плотно закрытой двери автобуса, застучали почти одновременно в стекло. Дверь бесшумно отворилась, впуская в тепло и уют ПАЗика для VIP-персон.
 

— Привет, Алёшка,— поздоровался с сидящем на водительском кресле мальчишкой Тулов,— Как жизнь?
 

— Нормально,— с усталой улыбкой произнёс Алёша.
 

— А где вельс Мстислав?
 

— В Москве. С сегодняшнего вечера.
 

— Ты один едешь в Атэнайю?
 

— Сегодня – да.
 

— Тогда, счастливого пути.
 

Тулов повернулся к снимающим ботинки Лизе и Мише. Мише пожал на прощанье руку, Лизу поцеловал в щёку.
 

— Скоро увидимся. Я к декабрю должен буду заскочить в Атэнайю. Миш, не забудь переговорить с вельсом, как договорились.
 

— Я помню. Счастливо.
 

— Пока,— помахала выпрыгивающему из автобуса Тулову Лиза. Дверь за ним захлопнулась, и Лиза с Мишей направились к дивану в конце салона.
 

— Поехали, Алёш. Чем скорее окажемся в Атэнайе, тем лучше,— махнул парнишке рукой Миша, проходя мимо него,— Ты последние новости знаешь? Что там с Сестрой? Решили?
 

—  Да, вой. Сестру нашли и отдали в обучение Орлике.
 

— Хоть что-то хорошее,— вздохнул Миша, усаживаясь поудобнее на диване, но тут же поднимаясь опять, словно сел на ежа,— тут Интернет работает?— ткнул пальцем в компьютер, притаившийся сразу за спинкой сиденья Алёшки.
 

— Конечно,— пожал плечами тот.
 

— Здорово!— обрадовался Миша, включая Пентиум и дожидаясь загрузки.
 

Лиза откинулась на диван, прикрыла глаза и постаралась в который раз достучаться до Мити, почувствовать его. На этот раз что-то шевельнулось в её голове, она поймала ощущение, раскрутила его и поняла, что с Митей всё нормально, если не считать его ужасной усталости.