Карьера Корнилова при Временном правительстве оказалась на первых порах еще более успешной, чем при Царе. В мае 1917 года он получил назначение командующим 8-й армией Юго-Западного фронта, 27 июня стал генералом от инфантерии (то есть – полным генералом), 7 июля – Главнокомандующим войсками Юго-Западного фронта. Став свидетелем нараставших в результате беспрепятственной подрывной деятельности врагов России, систематически разлагавших Русскую Армию беспорядков, генерал от инфантерии Корнилов изменил свое прежде терпимое отношение к "р-р-революционным свободам" и начал настойчиво предлагать Временному правительству навести порядок в стране и, прежде всего, в армии – пока не поздно. Поэтому его имя стало приобретать все большую популярность, прежде всего в офицерской среде.
Как вспоминал позднее будущий Донской Атаман генерал П.Н. Краснов, "Офицеры ждали от него чуда – спасения армии, наступления, свободы, победы и мира, потому что понимали, что продолжать войну уже больше нельзя, но и мир получить без победы тоже нельзя". В то же время, для распропагандированных левыми агитаторами солдатских масс имя Корнилова, наоборот, стало равнозначным смертной казни и другим суровым наказаниям, которые он требовал восстановить с целью придания армии необходимой боеспособности.
Этой же цели служило и формирование из наиболее патриотически настроенных солдат и офицеров отборных "ударных частей" и "частей смерти", своей символикой (черные мундиры, черно-красные шевроны, эмблемы "Адамовой головы" на погонах, рукавах, знаменах, головных уборах и значках) наглядно демонстрировавших свою готовность к смерти в бою "во имя спасения Родины и Свободы". Одной из первых воинских частей в их ряду стал сформированный подполковником Митрофаном Осиповичем Неженцевым "Корниловский Ударный отряд". Отряд был сформирован приказом генерала от инфантерии Л.Г. Корнилова по 8-й армии 10-9 мая 1917 г. под названием "1-й Ударный отряд". 1 августа 1917 г. он был переименован в "1-й Ударный полк".
Утром 8 июля 1917 года генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов направил Верховному Главнокомандующему генералу от кавалерии Алексею Алексеевичу Брусилову, министру-председателю Временного правительства князю Георгию Евгеньевичу Львову и военному министру Александру Федоровичу Керенскому телеграмму, в которой предлагал им вновь ввести на театре военных действий отмененные после свержения Царя исключительные меры наказания, вплоть до смертной казни. Правда, в тот день князь Львов вышел в отставку, и главой Временного правительства стал Керенский. Последний, уже в своем новом качестве, ответил Корнилову: "Приказываю остановить отступление...всеми мерами". В результате, по распоряжению генерала Корнилова в армии начались расстрелы дезертиров, шкурников и паникеров. Трупы расстрелянных выставлялись на всеобщее обозрение на дорогах с соответствующими надписями. Кроме того, в целях восстановления дисциплины на фронте было запрещено проведение митингов.
Телеграмма Корнилова, адресованная Брусилову, князю Львову и Керенскому, естественно, носила строго секретный характер. Тем не менее, она была совершенно неожиданно опубликована выходившей массовым тиражом газетой "Русское слово". Стало совершенно ясно, что Корнилов хочет навести в армии порядок, а Временное правительство не дает ему этого сделать. В глазах патриотической общественности генерал предстал спасителем Отечества. На его адрес приходило множество поздравительных посланий. Взбешенный Керенский потребовал отдать под суд тех, кто предал секретный документ огласке, но было уже поздно. Керенский собрал совещание в Могилеве. Генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов не получил от премьера приглашения на это совещание, но прислал туда очередную телеграмму. В телеграмме Корнилов подчеркивал, что "в настоящее время необходимы одновременно с мерами репрессий и самые решительные меры к оздоровлению, омоложению офицерского командного состава". С Корниловым был солидарен и его будущий преемник на посту командующего белой Добровольческой армией генерал Антон Иванович Деникин. По мнению Деникина, Временному правительству следовало восстановить в Русской Армии дисциплину, для чего требовалось учредить военно-полевые суды и ввести смертную казнь не только на фронте, но и в тылу, упразднить солдатскую "декларацию", комиссаров и солдатские комитеты. Все эти требования изначально и выдвигал Корнилов. Решая, кого назначить Верховным Главнокомандующим, Керенский сделал выбор в пользу Корнилова, ибо, с полным на то основанием, считал, что прежний Верховный Главнокомандующий генерал Брусилов ориентируется на солдатские массы (носившие его, как какого-то "революционного папу" на руках в кресле, украшенном красными лентами!) больше, чем на командный состав.
В ночь на 19 июля 1917 года Временное правительство назначило генерала Корнилова Верховным Главнокомандуюшим. Корнилов сразу же выдвинул условия, при которых был согласен принять новое назначение. В качестве первого обязательного условия он назвал "ответственность перед собственной совестью и всем народом". Далее шли требования, выдвигавшиеся Корниловым и раньше. По прошествии двух дней газета "Русское слово" опубликовала на своих страницах эти требования, назвав их "Условиями генерала Корнилова". Принятие этих требований, по сути дела, превратило бы генерала в военного диктатора, столь необходимого истерзанной войной и внутренней смутой России. Корнилов считал власть Временного правительства гибельной для России. По этому поводу у них с Керенским не раз возникали жаркие споры и ссоры. Керенский упорно не желал покидать свой высокий пост, к чему призывал его Корнилов. Положение дополнительно осложнялось начавшей развиваться у главы Временного правительства манией величия. Удивительно быстро "штатский рябчик" Керенский перешел в разговоре с заслуженными боевыми генералами Русской Императорской Армии на оскорбительно-высокомерный тон. Можно себе представить, как поседевших в боях за Россию генералов бесила такая манера Керенского. Особенно обижался на премьера Л.Г. Корнилов, отличавшийся крайним самолюбием. В первых числах августа 1917 года в левую печать просочились сведения о том, что Керенский более не считает генерала от инфантерии Корнилова соответствующим занимаемой тем высокой должности, на которую сам же его назначил, и планирует назначить на его места генерал-лейтенанта Владимира Андреевича Черемисова, "умеющего ладить с исполкомом Советов" (и перешедшего впоследствии, после Октябрьского переворота на службу к злейшим врагам Национальной России - большевикам). В рядах сторонников Корнилова нарастало возмущение. Совет Союза казачьих войск публично заявил, что отныне подчиняется только "своему вождю – герою Л.Г. Корнилову". Конференция Союза Георгиевских кавалеров недвусмысленно предупредила, что в случае смещения генерала Корнилова Временным правительством произойдет вооруженное выступление в его защиту. Временное правительство вызвало Корнилова "на ковер" в Петроград, но строптивый генерал отказался явиться. Встреча Корнилова с Керенским состоялась только 10 августа. Но эта встреча не только не сгладила отношений между ними, но еще больше их обострила. Не без оснований опасаясь за свою жизнь, Лавр Георгиевич прибыл в Зимний дворец в сопровождении вооруженного отряда с несколькими пулеметами. Генерал предупредил "душку"-Керенского, что, если тот попытается убрать его "без лишнего шума" (как тот впоследствии убрал генерал-лейтенанта Александра Михайловича Крымова), то в ход будет пущено оружие. После этого конфликта Керенский счел абсолютно необходимой "чистку" военного ведомства, где заседало слишком уж много открытых противников и скрытых недоброжелателей Временного правительства. Так, от занимаемой должности был освобожден Б.В. Савинков, ставший при Корнилове, фактически, главой военного министерства. Корнилов заявил решительный протест против лишения Савинкова должности. Он подчеркивал, что "уход Бориса Викторовича...ослабит престиж правительства". Своему начальнику штаба - генерал-лейтенанту Александру Сергеевичу Лукомскому - Корнилов приказал перебросить Кавказскую туземную (Дикую) дивизию и 3-й конный корпус Юго-Западного фронта (находившийся под командованием генерал-лейтенанта А.М. Крымова) в район Новосокольники-Невель-Великие Луки, откуда они могли спокойно вести военные действия как в направлении Москвы, так и в направлении Петрограда. Подступы к Петрограду (район между Выборгом и Белоостровом) заняла 5-я Кавказская казачья дивизия. Разумеется, передвижение столь многочисленной группы войск не осталось незамеченным и вызвало в левых кругах настоящий переполох. Поползли умело разжигаемые закулисными кукловодами слухи о готовящемся якобы Корниловым военном перевороте.
В такой напряженной обстановке в Москве 12 августа 1917 г. открылось Государственное совещание. В рамках этого совещания была широко развернута агитация за Корнилова. В ответ Керенский произнес речь, в которой тщетно пытался доказать непререкаемость воли и власти Временного правительства в армии и вообще в военных делах. 13 августа генерал Корнилов лично прибыл в Москву, где патриотическая общественность устроила герою торжественную встречу. Офицеры-фронтовики носили героя на руках. На какое-то время Керенскому удалось заручиться поддержкой Корнилова в борьбе с большевиками. Взамен Корнилов потребовал от "Главноуговаривающего" (прозвище, данное русскими патриотами Главнокомандующему Керенскому за его популистские заигрывания с "серошинельной" солдатской массой) узаконить наконец смертную казнь не только на фронте, но и в тылу (требование генерала А.И. Деникина). 24 августа Б.В. Савинков доложил А.Ф. Керенскому о телеграфном запросе Л.Г. Корнилова по поводу введения смертной казни в тылу. Бесплодные препирательства с "Главноуговаривающим" продолжались до 26 августа, после чего Савинков пояснил, что подобная нерешительность со стороны Керенского дает Корнилову повод для восстания. Тем временем терпение Корнилова окончательно лопнуло, и он решительно заявил (через Н. Львова), что при сложившемся положении в борьбе с большевиками не окажет Керенскому никакой помощи и гарантирует как самому премьеру, так и Савинкову, жизнь лишь в случае их добровольного прибытия в Ставку. Дальнейшее пребывание Керенского на посту было названо Корниловым недопустимым. В ответ Керенский завопил на всю Россию, что начался "Корниловский мятеж". Он объявил Корнилова изменником и врагом революции (а Корнилов, в свою очередь, объявил изменником Керенского). Лавр Георгиевич двинул на Петроград 3-й конный корпус, который, вместе с приданной ему Кавказской Туземной (Дикой) дивизией был развернут в армию под командованием генерал-лейтенанта А.М. Крымова...
Медленно ползли по ниткам железных дорог эшелоны корниловцев. Часами они простаивали на станциях, где чины "мятежных" войск (добавившие к изображению "Адамовой головы", костей, мечей и пылающей гренады на своих нарукавных щитках надпись "Корниловцы") подвергались левой пропаганде. Прибывший в Петроград генерал-лейтенант Крымов 31 августа 1917 года застрелился (или был застрелен) то ли во время, то ли после аудиенции у Керенского. И "Корниловский мятеж" закончился, не успев толком начаться. 2 сентября 1917 года генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов был смещен с должности Верховного Главнокомандущего, затем арестован и, вместе с верными ему генералами и офицерами, посажен в тюрьму города Быхова по обвинению в государственной измене. По настоянию Союза казачьих войск Донской Атаман генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин обратился к Ставке с ходатайством отпустить генерала Корнилова и других быховских узников на поруки Донскому казачьему войску. Начальник штаба Главковерха генерал-лейтенант Николай Николаевич Духонин, опасаясь последствий, долго не мог принять определенного решения. Однако 19 ноября Корнилов и остальные быховские заключенные покинули тюрьму. Генерал Корнилов в сопровождении своего личного конвоя, состоявшего из туркмен-текинцев, отправился на Дон. По дороге ряды его конвоя непрестанно редели в стычках с красными, пока Корнилов сам не распустил конвой, предоставив своим сторонникам "самим промышлять о своей голове". Позднее некоторые текинцы присоединились к своему "уллы-бояру" на Дону. Пробравшись с массой приключений на Дон, Лавр Георгиевич, вместе с "дедушкой Русской Армии" генералом М.В. Алексеевым и Донским атаманом генералом от кавалерии А.М. Калединым, вошел в состав так называемого так называемого Триумвирата – основателей Белого Дела.
+
Ответить