Предыдущие части - http://gorod.tomsk.ru/blogi/?author=22487

ГЛАВА 3, ЧАСТЬ 1

После бурного празднования подписания контракта с EMI настало время засесть за серьёзную работу. В отличие от многих других групп, до этого времени мы выполнили очень мало музыкальных обязательств – ни долговременных турне по окрестностям, ни гастролей по клубам на Репербан (известная улица в Гамбурге, со множеством увеселительных заведений – прим. пер.). Наши выступления в течение осени 66-го происходили в нескольких любимых заведениях и внутри тусовки из сочувствующей аудитории. Мы ещё не сталкивались с неизвестными цивилизациями, затаившимися за пределами психоделической деревни.
 



Транспорт был - и вероятно остаётся - основной проблемой для новых групп. Одалживать тачку у родителей было не самым лучшим вариантом, особенно если учесть, что в неё набивались все члены группы и музыкальные инструменты вместе с ударной установкой. Приобретение фургона требовало максимальных расходов капитала – но не приносило никакого очарования, сравнимого с тратой студенческих стипендий на новую гитару или бас барабан. Несмотря на то, что было возможно замутить шоу с мешаниной из далёкого от совершенства или одолженного оборудования, группа и всё растущая куча аппаратуры по прежнему должны прибыть на концерт и потом безопасно вернуться домой.  

До сделки с записывающей компанией, путешествия за пределы Лондона обычно ограничивались возможностями нашего фургона Bedford. Мы стали гордыми обладателями этого экипажа ещё во времена Tea Set, когда купили его за 20 фунтов прямо на внешнем дворе автоторговца поздно вечером в субботу. Продавец не мог поверить в свою удачу - фургон вероятно ожидал отправки на свалку. В порыве щедрости он объявил, что мог продаст его "viv new boots and blood" (жаргонное выражение для свежего комплекта шин к подержанному автомобилю и уплаченного налога на транспортное средство). Бедфорд ездил невероятно медленно (мой старый остин "chummy" мог его обогнать), его недостаток в скорости превосходила только ненадёжность.

Мы столкнулись с дополнительной помехой, когда исчезло наше оборудование. Рик часто зарабатывал дополнительную пятёрку фунтов, когда выгружал аппаратуру у офиса Blackhill после концерта, но однажды он уклонился от своей обязанности, когда вернулись очень поздно ночью и просто оставил фургон на ночь в Regent's Park. К утру, всё ценное, портативные устройства, такие как усилитель (купленный нам Эндрю Кингом) и гитары были украдены. У менеджмента не оставалось средств и ни одна благотворительная организация не пошла на встречу, чтобы нас выручить, так что необходимо записать для последующих поколений, что моя мама, к её вечной похвале, одолжила нам 200 фунтов, в которых мы нуждались для замены наиболее важных элементов. Рик до сих пор страдает от кратковременных приступов вины за тот инцидент, хотя и не выражает готовность заплатить компенсацию.  

Вскоре после подписания контракта с EMI, мы приобрели Ford Transit, который был символом серьёзного статуса, роллс-ройсом среди фургонов для перевозки групп. В то время ездить на хорошем фургоне было императивом - так как у нас было достаточное количество работы, благодаря нашему агенту Брайену Моррисону, который был столь важным в деле подписания контракта с EMI. Наше первое столкновение с Брайеном имело место во время сессий ARNOLD LAYNE в студии Саунд Текникс. Питер и Эндрю предупредили нас о визите тяжеловеса музыкальной индустрии, и мы ожидали его прибытия с некоторым волнением. Дверь в студию открылась, впуская Брайена и двух его "телохранителей". Эти три чувака были скорее частью лондонского преступного мира, чем андерграунда. Никаких там деревенских штанов или кафтанов, зато итальянские костюмы и пиджаки из верблюжей шерсти с бархатными воротниками. Держа руки в карманах, трио смерило нас невозмутимым взглядом - они выглядели совершенно безразличными к увиденному.  

Эндрю и Питер обращались во множество агентств, прежде чем решили с каким иметь дело, включая хорошо известное Noel Gay Agency на Denmark Street, где сотрудники одевались согласно официальному утреннему дресс-коду (полосатые серо-чёрные брюки, пиджак-визитка и цилиндр). Они, однако, запросили 15%, чтобы представлять нас, в то время как Брайен хотел только 10%. Брайен и получил эту работу.




Брайен Моррисон и ножка Джун Чайлд - в студии Эбби Роуд

Хотя внешность Брайена (по одёжке) предполагала обучение у торговца автомобилями, он на самом деле посещал Центральную Школу Искусств (Central School of Art). Его офис открылся как менеджмент группы Pretty Things, которая включала Дика Тэйлора (Dick Taylor) (который был в эмбрионическом составе Rolling Stones) и Фила Мэя (Phil May), двух других учеников художественной школы - а затем расширился до размеров издательства и агентства. Ко времени нашего присоединения у него был уже значительный список артистов, среди которых были Aynsley Dunbar Retaliation и Herbie Coins и Night-timers, а позже он добавил все группы с Блэкхилл, включая Fairport Convention, the Icredible String Band, the Edgar Broughton Band...  

У Брайена был респектабельный музыкальный бизнес офис на Charring Cross Road 142, район Tin Pan Alley. Расположенный над питейным заведением (способ обмануть тогдашние английские драконовские лицензионные законы), я думаю, он стоил ему 8 фунтов в неделю. Стены снаружи были покрыты граффити изображающими неумирающую любовь к одному или ко всем Pretty Things а внутри был постоянный бардак. Брайен обходился без интеркома и просто орал на своего секретаря сквозь перегородки своего внутреннего кабинета. Фактически, там все орали, или по телефону или друг на друга. Это было так далеко от тихого, благородного мира Блэкхилл, который был украшен кафтанами и приправлен ароматом масла пачули.

В добавок к своему занятию менеджментом, Брайен был единоличным агентом некоторых ключевых лондонских заведений. Когда Брайен управлял делами Pretty Things, он осознал дополнительное преимущество не только заведовать ими, но и контролировать их заказы (или продажу билетов). Но иногда, даже Брайен, со всем его опытом, мог оказаться расстроенным. Однажды, он сделал другу одолжение и согласился представлять другое агентство, поделив комиссионные. В одном особом клубе он встретил двух братьев, которые были главами другого агентства. Во время встречи один из братьев принес извинения и ушёл "выяснить, какое из агентств имеет здесь эксклюзивные права" наверх вместе с менеджером клуба. Следующим, что услышал Брайен, был звук тела катящегося по лестнице. Другой брат тоже принес извинения и ушёл добавить пару ударов ногой по лежащему телу несчастного клубного менеджера. Брайен, который предпочитал убеждать своих клиентов за бутылкой хорошего кларета, быстро улизнул. Только позже он узнал, что фамилия братьев была Крэй (Kray), а сами они были боссами одной из преступных группировок лондонского Ист Энда.  

Эндрю Кинг также столкнулся с жёсткой стороной бизнеса. Одному агентству приписывают выставление из окна промоутера (а позже босса лэйбла Полидор) Роберта Стигвуда (Robert Stigwood), чтобы помочь в разрешении спора и обладание сотрудником по прозвищу Пинки (Pinky), который был известен за привычку отрубать пальцы гитаристам, колеблющимся при подписании своего контракта. Максимальным приближением Эндрю к этому миру был поход чтобы получить деньги за концерт в Royal Colledge of Art от агенства в Сохо. Эндрю прибыл, дверь отворилась, и он увидел рождественскую вечеринку в полном разгаре заполненную длинноволосыми гангстерскими туловищами, вечеринка была, очевидно, на нашу концертную выручку. Он сказал, что пришёл получить гонорар PF... "Ой, блин, тут чувак который хочет часть наших бабок..." Все сфокусировали внимание на Эндрю. Последовала короткая пауза, затем вся комната взорвалась смехом и чувак у двери вытащил бабки из огромной пачки, которая была в его заднем кармане. Когда Эндрю повернулся к выходу, вечеринка возобновилась.  

Те два "телохранителя" которые сопровождали Брайена во время его визита в Саунд Текникс для проверки нашей работы были его ассистенты Тони Хауэрд (Tony Howard) и Стив О'Рурк (Steve O'Rourke). Тони, рабочий паренёк, начал свою трудовую жизнь как курьер для New Musical Express, так как его первоначальным намерением было стать музыкальным журналистом. Быстро развивший карьеру как крупье в ночном клубе и посетитель зала бинго, он наткнулся на Фила Мэя (Phil May) из Pretty Things, который и свёл Тони с Брайеном. Тони убедили работать на агентство Брайена.

Стив О'Рурк, после учёбы на бухгалтера, работал как продавец (или коммивояжер) на компанию производившую корма для домашних животных. Его работодатели в конце концов уволили его, когда обнаружили, что он гоняет на тачке принадлежащей компании в Brands Hatch каждый уикэнд и передаёт свои заказы другим коммивояжерам, чтобы сам мог проводить время в клубе под названием El Toro на Edgware Road. Последовавшая за этим трёхмесячная работа в другом агентстве обеспечила его опытом более чем достаточным для Брайена, чтобы счесть его полностью квалифицированным.  

Когда Брайен стал нашим агентом, мы, наконец, получили такое количество концертов, какое всегда хотели. Это было, однако, чем-то вроде отравленной чаши, так как получалось полное несоответствие музыкантов и аудитории. Это особенно справедливо для цепочки танцзалов Top Rank, где аудитория хотела лишь танцевать под соул группу или восторгаться звёздами, которых они видели в программе Top Of The Pops. Мы не только не входили ни в ту, ни в другую категорию, но и не соответствовали правилам Top Rank насчёт одежды - чтобы не попасть в их чёрный список, требовались жилет и галстук, никаких длинных волос и джинсов. Это означало не только то, что нас не допускали до бара с выпивкой и общения с местными обитателями, но также, что наша маленькая группа сторонников никогда не могла пройти дальше швейцара.  

Для аудитории Top Rank наблюдать PF должно было быть сбивающим с толку опытом. Так как мы не появлялись на ТВ вплоть до выхода SEE EMILY PLAY, мы были совершенно неизвестной величиной для почти всех присутствующих. Наш единственный хит в первой двадцатке - ARNOLD LAYNE не был типичным представителем остальных вещей нашего сета, и в любом случае его не так часто крутили по радио и вообще ни разу на ТВ. Один промоутер подошёл к нам после шоу и сказал: - " Что за стыд, ребята, если бы у вас были какие-нибудь приличные песни..."

Столкнувшись с целым часом таинственной и пугающей музыки и наполовину невидимой группой, они реагировали в диапазоне от отсутствия интереса до агрессии. Это было наше первое появление перед клиентами, которые не гарантировали поддержку и если бы у нас не было агента способного выбить чек как аванс, нам, скорее всего, никогда бы не заплатили. Ясное дело, было достаточно новых заведений, чтобы обеспечить нас работой.  

Взглянув на список концертов, которые мы играли в 67-м, можно удивиться внезапному скачку от двадцати концертов во второй половине 66-го до свыше двухсот в следующем году. И это не включая наш первый американский тур, поездки в Европу для выступлений на ТВ, или время, потраченное на запись трёх синглов и альбома. Не удивительно, что все эти концерты сливаются в однородную амальгаму тусклого света гримёрок и дорог ведущих к дому прямо от Бирмингема обратно в Лондон.




Список выступлений на май и июнь 1967-го из блокнота Тони Хауэрда

Однако несколько концертов были запоминающимися, например, наш шотландский тур 67-го. Он состоял только из пяти шоу, первые два из которых были в Elgin и Nairn на севере Шотландии, где наше сассенахское (так шотландцы англосаксов называют) вторжение было быстро отбито. В Moray, Nairn и Banff Courant мы добились равного интереса с местным конкурсом фруктовых пирогов, а типичная оценка нашей работы со стороны публики была (с шотландским акцентом): -"Да знаете, я в маей ванной магу петь лучше".  

Ближе к дому приём был не намного лучше. В California Ballroom в Dunstable балкон над сценой был идеальной площадкой для аудитории, которая выражала своё неодобрение выливанием напитков прямо на головы участников группы. Как Роджер философски заметил потом: - "Раз они не бросали в нас стаканы, значит было не так уж отвратно". Однако, в Feathers Pub в Ealing, Роджер получил прямой удар в лоб медным пенни, неслабым метательным снарядом. Я это особенно запомнил, потому что остаток концерта был потрачен на поиски Роджером чувака, который бросил монету. К счастью, Роджер его найти не смог, ибо без сомнений, у злоумышленника нашлось бы друзей больше числом и здоровее чем у нас. Тем не менее, мы пострадали от оскорблений меньше, чем один наш по-настоящему преданный фанат, неблагоразумно и громко выражавший свою оценку нашего таланта. Это дало толпе повод наброситься на более лёгкую добычу, так что они избили его вместо нас.  

Также было незабываемое исполнение на острове Мэн (Isle of Man) во время Scots Fortnight, двух недель в июле, названных так в честь всех жителей Глазго, которые туда направляются для серьёзных развлечений на каникулах. В данном случае, сцена была высоко над танцполом для того, чтобы даже самый высокий кельт не мог хватать исполнителей за конечности и тащить их в свалку. Промоутер уныло предположил, что по его опыту, в этом случае лучше всего продолжать выступление, что бы ни случилось в зале, держать освещение зала полностью включённым и забыть про наше собственное светошоу. Нам следовало бы послушаться его совета. Его предупреждения оказались ерундой по сравнению с теми предзнаменованиями, которые открылись, когда я занял своё место за барабанами. Я не мог не заметить кровавое пятно там, где сидел барабанщик предыдущей группы несколькими минутами раньше. Он был ласково признан неполноценным и получил прямой удар. Когда мы начали играть и погас свет, аудитория затихла в изумлении. Сначала мы подумали, что наша музыка и светошоу захватят их внимание, но зловещий грохот вскоре показал другое. Фактически, темнота дала им возможность наброситься одному на другого в неистовой ярости. C опозданием следуя совету промоутера, мы выполнили наш контракт, обеспечив психоделическое музыкальное сопровождение шотландцам, вышибающим душу один из другого.

Как ни странно, эти опыты не ослабили наш энтузиазм. Как взвод под огнём, дух нашей группы укреплялся полным ужасом некоторых концертов и бомбардировкой оскорблениями. Как часть слабительной терапии, мы даже ухитрялись смеяться над ними по дороге домой, убеждая себя, что следующий концерт будет лучше.




Незатейливая реклама пива

Мы часто сталкивались с одной особой технической проблемой в этих танцзалах, в которых, под влиянием Saturday Night At The Palladium, решили, что вращающаяся сцена это утончённый способ менять группы в течение вечера. Но наша оснастка из звукового и светового оборудования увеличилась числом, картина, когда сцена начинала вращаться, представляла собой полнейший хаос. Когда натяжение проводов от колонок достигало точки разрыва, дрожащие башни из оборудования могли обрушиться на пол.  Это было похоже на римейк фильма "Последние дни Помпеи", когда колонки грохались вокруг нас, а дорожная команда яростно поднималась по тревоге, чтобы восстановить электрические соединения. Последний толчок, когда сцена вздрагивала при остановке, делала группу, храбро удерживающую позицию посреди всего этого, похожей на команду космического корабля Энтерпрайз из сериала Star Track, получившего прямое попадание от военного корабля Клингонов.  

Теперь у нас было подобие дорожной команды, хотя мы имели склонность подбирать изгнанников других групп, когда дело доходило до роуди, которые перетаскивали наше оборудование. В одном случае, мы наивно думали, что каждый прибывающий с такой должности как роуди группы Cream, должен быть потрясным. Что мы не сделали, так это не спросили никакой рекомендации. Причина, по которой этот конкретный роуди потерял работу в команде Cream. была в его полной неспособности отправиться на один концерт, вследствие похмелья. Он и его соучастник просто ползали вокруг дома менеджера, положили ключи от фургона в его почтовый ящик и ускользнули в ночь. В нашем случае, он справлялся с прибытием на концерты, но некоторые экстраординарные расхождения между показаниями спидометра и счетами на топливо, которые он предъявлял, ясно указывавшие на отклонение в поездке между Лондоном и Брайтоном, включающее заезд на Балканы, означали, что его пребывание с нами в итоге внезапно закончилось.  

Следующий роуди был едва ли более успешным. Он, наконец, ушёл, когда мы выяснили, почему у нас бесконечные проблемы с нашими колонками WEM. С нами установила спонсорские отношения компания Watkins Electronic Music, у которой был слоган "Wham!! (потрясный успех) - это WEM", но ни мы ни Чарли Уоткинс (Charlie Watkins) не могли понять, почему повреждения наших динамиков были столь большими и столь частыми. Мы открыли, что наш менее-чем-лояльный слуга заботливо менял новые сменные конусы на старые раздутые, и затем отправлялся в Вест Энд, продавать новые динамики магазинам электроники на Lisle Street. Не удивительно, что у нас был уникальный саунд.

При непредсказуемом качестве команды, это было требование к каждому имеющему дело с Блэкхилл - группе, менеджменту и обслуживающему персоналу - разделять работу и напрягаться долгие часы. За одну ночь команда, хоть и импровизированная, могла выполнить двойное задание: ранним вечером отвезти в Норфолк (Norfolk) и затем перевезти всё снова в Лондон для выступления в UFO в два часа ночи. В конце концов, дорожная команда стала более организованной, особенно после прибытия Питера Уайна Уилсона (Peter Wynne Wilson).  

Питер был опытным театральным осветителем. Он был отчислен из школы Oundle за участие в Олдермастонском походе за ядерное разоружение и устроился работать сначала в местный, затем в провинциальный и, наконец, в театр Вест Энда. У него была квартира на Эрлхэм Стрит (Earlham Street) в Ковент Гарден (Covent Garden), где он жил с подружкой Сузи Голер-Райт (Susie Gawler-Wright) (известной как "психоделическая дебютантка"), куда позже переехал жить Сид - Сузи потратила некоторое время в Кембридже и знала многих из того же круга друзей.

Во время наших концертов в зале Всех Святых, Питер несколько раз заходил посмотреть на нас. Джо Гэннон (Joe Gannon) присматривался нами в качестве осветителя, так что когда Питер присоединился к нашей команде, он взял на себя обязанности дорожного менеджера. Однако, у него было одно особое препятствие для этой роли - отсутствие водительских прав. Так что Рик мог водить фургон, в то время как Питер перетаскивал оборудование.




Питер Уайн Уилсон со своим оборудованием 

Питер унаследовал осветительную установку, собранную совместно Эндрю Кингом и Питером Дженнером, которая хотя и была с профессиональной точки зрения Питера "предельно рикованной", функционировала удивительно хорошо до тех пор, пока на одном концерте в художественном колледже вследствие запутанной проводки соединили две фазы, а поданное напряжение не подскочило до 440 вольт. Соответствующей величины ток прошёл через осветительную систему и разрушил её во вспышке славы.

Питер сконцентрировался на создании более продвинутой системы, базирующейся вокруг трёх 1000 ваттных прожекторов Rank Aldis и начал экспериментировать с различными способами обработки света, пропуская его через поляризаторы и натянутые мембраны из латекса. Созданные цвета были "эффектными но очень тусклыми". Питер обнаружил, что лучшие образцы поляризационного стресса получались при использовании.... скажем так - презервативов. Это привело к случаю, когда фургон и наша дорожная команда были остановлены полицией однажды ночью. Слуги закона были заинтригованы, обнаружив одного из команды, Джона Марша (John Marsh), режущим стопку презервативов на переднем сидении фургона. "Не беспокойтесь насчёт него " - сказал Питер невозмутимо. "Это наш роуди - он сумасшедший".

Другим способом обработки света была установка зеркала под углом 45 градусов на переднем конце длинного объектива. Зеркало вибрировало, создавая фигуры Лиссажу. Установка моторчика с цветными дисками на оси в паз для слайдов и игра со скоростью вращения этих дисков создавали то, что он описывал как "черви цвета".

Одно из других творений Питера состояло из кинематографического осветительного прибора, выведенного за рекомендуемые пределы, чтобы достичь максимальной яркости. Перед ним было установлено цветное стекло, вращаемое мотором на предельно высокой скорости. Этот аппарат находился в ящике размерами, примерно, два на три фута и направлялся на группу с помощью больших резиновых подставок, которые достал Питер. Так как не было специальных поставщиков, Питер делал рейды в правительственные магазины излишков на Edgware и Tottenham Court Road за военным оборудованием, кабелями и соединителями - которые были особо прочными и без проблем переносили туры по всей Великобритании.  

Эффект от прибора Питера был захватывающим. С двумя дисками возможности не просто удваивались, а учетверялись. Подстраивая скорость обоих дисков, можно было получать все цвета, которые только можно различать - "серебристо пурпурные металлические цвета. Рука Ника могла оставлять радужный след на заднем проекционном экране восхитительным образом. " Но непостоянные температуры, вибрация, толчки и дико вращающиеся цветные диски означали, что стекло имело тревожную тенденцию выходить из-под контроля и с шумом разбиваться, посылая опасные осколки в сторону группы из очень близких положений. Мы должны были иметь круглые стопки запасного стекла, а также фельдшерскую сумку первой помощи. Роджер и я прозвали эти машины Далеками (the Daleks) за их роботизированную природу и очевидную ненависть к гуманоидам.

В дороге экономия была максимально возможной. Мы должны были покупать любой алкоголь заблаговременно в придорожных магазинах, чтобы избежать раздутых цен в барах. Отели игнорировались в пользу долгой поездки домой, что предотвращало всю дикую жизнь, которой любая другая группа, несомненно, наслаждалась. Благодаря уловке агентства Брайена Моррисона, у нас было расписание концертов, требующее поездок вдоль и поперёк страны. Чувство было, будто мы постоянно находились в фургоне. Чтобы добавить волнения, мы жили в постоянном страхе, что бензин закончится на дороге, так как роуди могли заезжать только на те заправки, которые давали минимум четыре марки Green Shield, которые являлись, наверное, самой первой системой скидок.  

Бабки обычно поджимали: несмотря на усиленную работу, мы всё ещё были в долговой спирали, так как постоянно обновляли оборудование. Теоретически, мы платили себе жалование - 30 фунтов в неделю, но фактически, едва удавалось извлечь 7 фунтов и, следовательно, любые схемы делания бабок, чтобы увеличить этот доход, всегда были популярны. Значительно позже, во время одной паромной переправы на континент, Джон Марш (John Marsh) предложил проползти из одного конца корабля в другой, лая как собака, если Роджер даст ему 20 фунтов. Роджер нашёл это дело неотразимым и донимающим других пассажиров. Джон выполнил свою часть соглашения и, вдохновившись успехом этой схемы делания денег, предложил прыгнуть с борта парома в середину Канала (пролив Ла Манш по-нашему) и поплыть обратно в Англию в обмен на дом Роджера - азартный человек был всерьёз соблазнён. Роджер понимал высокие шансы того, что Джон этого не сделает. Но так как это также означало, что у нас не будет светошоу весь остаток тура, разум, наконец, одержал победу.

Между бесконечными поездками, мы иногда подкрепляли свою прописку в UFO, хотя лишь раз в месяц или около того с января 67-го. Однако, два крупных события весной помогли нам поддержать контакт с нашей первоначальной аудиторией.  

14-ти часовой Technicolor Dream 29-го апреля был мероприятием на всю ночь в Alexandra Palace, c исполнителями, включая Alex Harvey, Soft Machine и Artur Brown. Мероприятие было организовано Хоппи и командой газеты IT, чтобы собрать для неё средства после полицейского рейда. "Хаос, но это сработало" - вспоминает Эндрю Кинг. Для многих людей это осталось в памяти как ключевое психоделическое событие, пик полной фазы с группами и исполнителями, играющими до рассвета. Питер Дженнер, например, говорит: - "Technicolor Dream символизировал всё. Это был пик чисто любительской психоделии, церемония коронации, последнее большое мероприятие той тусовки. Когда PF вошли в этот слегка обветшавший зал, уже была утренняя заря, свет струился сквозь старые витражные стёкла и люди карабкались по лесам вокруг органа Ally Pally. Фактически, все были под кайфом, не считая группы, хотя Сид мог быть тоже. Великое выступление - хотя Господь знает, как это на самом деле звучало".




Выступление в Alexandra Palace

Но другие нашли эту вещь слишком коммерческой, музыкальная часть андерграундного движения дрминировала, потому что была наиболее прибыльным элементом - Technicolour Dream стал на самом деле большим рок концертом. Майлс вспоминает группу Fliers (которые раньше ссали на аудиторию, чтобы утвердить свой прото-панк статус), стоявшую у края сцены во время нашего выступления, орущую оскорбления и скандирующую "продавшиеся". Я этого не помню, но если они это делали, могли бы указать, что всё мероприятие было продажным. И наша лояльная аудитория из UFO обычно наслаждавшаяся разделением опыта, столкнулась с вниманием со стороны секьюрити, десятифутовой сценой и ролью, как экспонатами в фрик шоу.

С нашей точки зрения, Technicolour Dream был в большей степени логистическим кошмаром. Той ночью мы отыграли концерт в Голландии рано вечером, закончили шоу, упаковались, поехали сквозь ночь на большой скорости мимо взволнованных голландцев чтобы попасть на последний авиарейс и помчались как сумасшедшие в Северный Лондон - осуществить своё выступление. При таком маршруте, шансы наслаждаться какими-либо выгодами психоделической оргии были отдалёнными. Сид был полностью отстранённым от происходящего, был ли он под кайфом или просто страдал от более естественного нервного расстройства, я до сих пор не знаю.  

Для сравнения, я думаю Games For May двумя неделями позже был одним из самых значительных шоу, которые мы когда-либо исполняли, так как этот концерт содержал элементы, которые стали частью наших исполнений на следующие 30 лет. Питер и Эндрю запланировали шоу в Queen Elizabeth Hall в комплексе искусств лондонского South Bank через Кристофера Ханта (Christopher Hunt), промоутера, который организовал нам выступление в Commonwealth Institute. Опять таки, рекомендации Кристофера по части классической музыки оказались неоценимыми, так как он был одним из немногих людей, кто мог организовать доступ в это престижное заведение.

Хотя у нас было мало времени на подготовку и репетиции, чтобы заполнить наш двухчасовой промежуток в расписании, мы смогли спланировать этот вечер как PF мультимедийное событие. В отличие от наших регулярных концертов, здесь не было групп поддержки, так что мы могли контролировать обстановку и создавать определённое настроение. Аудитория в Queеn Elizabeth Hall сидела, так что замысел был очевидным, уникальным для рок концертов, они должны слушать и смотреть, нежели чем танцевать. Большая часть этого шоу была импровизированной. У нас был обычный репертуар песен, и мы впервые исполнили SEE EMILY PLAY... "You'll lose your mind and play free games for may...", но большинство было выбрано в качестве коронных номеров, вроде INTERSTELLAR OVERDRIVE, чтобы служить каркасом для постоянно меняющихся идей. Все помнят Сида за его писание песен, но он, возможно, заслуживает такой же похвалы за свою радикальную концепцию импровизированной рок музыки.




Афиша к шоу Games For May

У нас были некоторые дополнительные осветительные приборы и машина для пускания пузырей, также как домашние проекторы слайдов, которые были установлены прямо посреди партера, чтобы получить любой вид световой проекции. Это потребовало определённой технической и юридической импровизации, так как в то время освещение и микширование звука контролировались со стороны сцены. Это было за годы до того, как стало стандартной практикой располагать пульты освещения и звука посреди аудитории.

Газета IT описывала это событие так: - " По настоящему хорошо продуманный, подлинный камерный концерт музыки двадцатого столетия. Чистота представления самого зала была совершенной для очень широкого диапазона смешанных средств воздействия". Было просто стыдом, что мы не смогли извлечь выгоду из этого приёма и избежать следующего года нудного исполнения бесконечных рутинных концертов.

Азимут координатор, который впервые появился на "GAMES FOR MAY" был прибором управляемым Риком. Там было два канала, каждый с джойстиком, один для органа Фарфиса, другой для звуковых эффектов. Если джойстик стоял вертикально, звук располагался в центре, но его движение по диагонали перераспределяло звук к колонке в соответствующем углу зала. Рик мог заставить звуки своих клавишных обвиваться вокруг аудитории, или изобразить шаги - подаваемые с магнитофона Revox - очевидно, марш поперёк с одной стороны на другую.




Тот самый азимут-координатор

Нам потом запретили когда-либо выступать в Queen Elizabeth Hall снова - не потому что перевозбуждённые фаны порвали сиденья, а потому что один из дорожной команды, одетый в полную адмиральскую форму, разбрасывал лепестки цветов в проходах. Администрация зала сочла это потенциальной угрозой безопасности для менее устойчивой части аудитории...

Это был типичный случай неуважения и часто открытой враждебности, которая существовала между рок группами и администрацией заведений. По поводу безопасности и освещения, они
могли устанавливать множество мелких правил, некоторые оправданные, но большинство чтобы просто продемонстрировать их неодобрение. Одно из них нам особенно досаждало, когда заведения требовали установить более высокие уровни освещённости аудитории для рок групп, чем для других форм развлечения, в наибольшей степени вредящее нам, так как воздействие нашего светошоу существенно уменьшалось. Пневматическое ружьё иногда использовалось для того, чтобы освещение в зале было модифицировано под наши предпочтения. Это, фактически, означало запрет на все основные заведения и как говорит Эндрю Кинг: -"Вы всегда говорите каждому, что вам запретили, даже если этого не было". Я думаю, как почти каждая другая группа мы были под запретом в Альберт Холле "на всю жизнь" короткое время...  

"ARNOLD LAYNE" также нарвался на запрет на пиратских радиостанциях Radio London и Radio Caroline, как и на ВВС, что действительно делало трудным его продвижение, так как они были горсткой радиостанций, вещавших в то время. Запрет был вызван неясными упоминаниями в стихах, которые могли быть истолкованы, если очень постараться, как восхваление "сексуального извращения". Конечно, немного времени спустя, BBC совершенно - и с очаровательной наивностью - не смогла заметить ничего сексуального в стихах Лу Рида (Lou Reed) " Walk On The Wild Side". Сейчас это кажется абсурдным и на удивление старомодным - придавать стихам ультра определённую сущность в 21-м столетии - но в то время ещё была большая чувствительность к цензуре. Лорд Чемберлен - Лорд Казначей сохранял власть над лондонскими театрами до 1967-го года и даже в 1974-м мы ещё ожидали разрешения для фильмов сопровождающих наши живые концерты от Британского бюро цезуры фильмов (включающее, как ни странно, предписание - не показывать лицензию цензора на экране перед фильмом, что могло скорее испортить эффект).   В любом случае, проигрывание на радио вызывало затруднения, так как эфирное время было ещё очень ограниченным. Союз Музыкантов (The Musicians Union) заключил соглашение с ВВС, которое ограничивало количество записей для проигрывания по радио сорока часами в неделю. Это оставляло часы музыки для исполнения музыкантами-подёнщиками, которые собирались в радио оркестры. Было прекрасно, когда песни были эстрадными с соло на трубе, но когда они пытались воссоздать "Purple Haze", это было звуковым эквивалентом однорукого обойщика.

С учётом этих помех, открывалась одна возможность для нас - и любой другой группы, надеющейся наслаждаться успехом первой двадцатки - продвигать запись в хит-параде. В эпоху до электронного учёта продаж, система была очень простой: было хорошо известно, какие магазины посылают отчёты, чтобы определить объёмы продаж записей, и можно было посылать разных людей в важные торговые точки, чтобы покупать нужные синглы непрерывно. Очевидно, вам нужно было быть очень осторожным, когда вы приходили к таким "покупателям". Небрежно открытый шкаф мог вызвать серьёзный ущерб в виде каскада из ни разу не проигрывавшихся пластинок, которые оттуда высыпались. Один особый специалист за плату в 100 фунтов мог загрузить свою спортивную тачку цветами и шоколадками и отправиться по магазинам грамзаписи убеждать тёлок за кассовым аппаратом подгонять статистику продаж, что они с удовольствием и делали.  

ARNOLD LAYNE, вышедший в марте 67-го, достиг 20-го места в английских чартах. Как следующий сингл был выбран SEE EMILY PLAY и мы пытались его записать на Эбби Роуд (Abbey Road). Однако мы просто не смогли воспроизвести саунд ARNOLD LAYNE и снова отправились в Саунд Текникс, чтобы воссоздать магическую формулу, что доставило Джо Бойду некоторое злорадное удовольствие.




Ко времени выхода SEE EMILY PLAY, мы получили некоторые дополнительные выгоды от запрета ARNOLD LAYNE. Я думаю, станции были слегка смущёнными, и это выглядело, как если бы их уличное доверие могло ухудшиться в случае неприспособления к новым, блестящим, молодым штучкам. На всех радиостанциях играли пластинку, и мы достигли 17-го места две недели спустя. Эта позиция в чартах топ 20 давала нам право на появление в программе Top Of The Pops. Это означало важную новую ступеньку в лестнице наверх и дало нам реальную возможность появления на публике. Показ по национальному телевидению мог прямо повлиять на нашу подъёмную силу, а, следовательно, на нашу способность зарабатывать как концертная группа. "УВИДЕННЫЕ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ" стоили дороже по крайней мере на сотню фунтов за вечер.

Большая часть дня была потрачена на репетиции, гримирование, глажку фантастических костюмов, мытьё и причёсывание волос - всё это в хорошо оборудованном здании ВВС на Lime Grove. Это вскоре обнаружила и наша дорожная команда - поскольку в отделах причёсок и грима никто не знал, кто есть кто в новых группах, они тоже могли войти, поболтать с тёлками, вымыть, причесать и высушить свои волосы. Редко когда я видел такую восхитительно ухоженную дорожную команду, как ту, что бродила по коридорам ВВС тем вечером.

Однако, я чувствовал, что само шоу было в большой степени невыразительным. Имитация игры воспринималась весьма глупой даже в лучшем случае, а это был не лучший случай. Всегда было неприятно изображать игру, особенно ударнику. Чтобы понизить уровень звука, вы должны избегать ударов по барабанной коже полностью или использовать только края барабанов. Оба метода выглядели очень неуклюжими. В более поздние годы это полностью отвратное упражнение включало использование пластмассовых тарелок и подкладок. Вдобавок, у вас был весь адреналин для исполнения при отсутствии физической активности или настоящего отклика аудитории, чтобы его поглотить. По сравнению с шоу, однако, полное отсутствие возбуждения впоследствии было душеразрушительным. Полагаю, я ожидал, что мир изменится после показа по телику. Несомненно, мы были теперь настоящими поп звёздами. А казалось, нет. Мир продолжал существовать как раньше, и мы отправились в ещё одно ужасное заведение, где аудитория по прежнему нас ненавидела, но я полагаю, по крайней мере, они ненавидели нас "КАК УВИДЕННЫХ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ".




На записи телепередачи Top Of The Pops

На следующей неделе сингл достиг пятой позиции, так что мы пошли и сделали всё ещё раз. Было запланировано третье появление, но Сид вставлял палки в колёса, отказавшись делать шоу и подавя признаки неприятности, которая была впереди. Он назвал причину так: - "Если Джон Леннон не появлялся на Top Of The Pops, почему я должен?".

Любые шансы на достижение синглом первого места были вне рассмотрения. Procol Harum выпустили "A Whiter Shade Of Pale в то же время и его было не сдвинуть с верхней позиции. Каждую неделю мы смотрели безнадёжно в чарты, уверяя себя, что каждый уже должен был купить копию Whiter Shade Of Pale - но, очевидно, они или страдали от короткой памяти, или хотели по две копии. Их участник Гари Брукер (Gary Brooker) обозревал синглы для журнала Мелоди Мэйкер, он отметил "EMILY" следующим образом: - "Пинк Флойд. Ужасное звучание органа…".