Предыдущие части - http://gorod.tomsk.ru/blogi/?author=22487

ГЛАВА 3, ЧАСТЬ 1

Коммерческий успех притягивал всех нас, кроме Сида. Норман Смит (Norman Smith) - который был теперь официальным продюсером EMI - вспоминает, что когда шли разговоры о выборе продолжения ARNOLD LAYNE, и что SEE EMILY PLAY могла бы стать синглом, Сид реагировал, как будто слово "сингл" было неприличным понятием. Хотя он был счастлив принимать участие в захватывающих музыкальных идеях, он ненавидел идею чего-либо "коммерческого".  

Норман Смит (Norman Smith) был назначен EMI наблюдать за записью SEE EMILY PLAY в Саунд Текникс и продюсировать сессиии записи нашего первого альбома THE PIPER AT THE GATES OF DAWN, которые шли на Эбби Роуд, начавшись в марте 67-го. После попыток, по его словам "Стать известным джазовым музыкантом", Норман использовался для работы в EMI, после того как увидел объявление в Таймс для начинающих инженеров. Предельный возраст был 28 лет, а Норману уже было за 30, так что он скостил себе шесть лет, и к своему удивлению, снова был приглашён на интервью вместе с сотней других претендентов. Спрошенный одним из интервьюеров, что он думает о Клифе Ричарде (Cliff Richard), который только появился в то время, Норман высказался о нём далеко не одобрительно. Интервьюер, опять к удивлению Нормана, склонялся к согласию. И Норман был назначен одним из трёх новых учеников.




Слева - Норман Смит
 
Сначала он подметал полы, посылался за сигаретами и готовил чай, а иногда нажимал кнопку, как подобает инженеру. Пока однажды не появились "эти четыре чувака с прикольными стрижками". Битлы прибыли в Эбби Роуд и по чистой прозорливости, Норман был назначен сделать их пробную запись - после которой он подумал про себя: - "В последний раз мы вас видели, ребята, потому что они не были так уж хороши, чтобы заслуживать снисхождение". Но у битлов были другие идеи, и Норман записывал их вплоть до альбома "Rubber Soul".

Норман всегда имел желание быть продюсером и после того, как Джодж Мартин (George Martin) покинул EMI, чтобы основать AIR studios, его пригласили занять должность на лэйбле Парлофон.   В ответ на свой шквал рекомендательных писем, он получил звонок от Брайена Моррисона, попросившего его взглянуть на группу под названием PinkFloyd. Норман и Бичер Стивенс - который уже работал в EMI, как глава отдела артистов и репертуара - не виделись с глазу на глаз и старались отхватить собственную территорию. Факт, что они оба хотели, чтобы мы подписали контракт с EMI, играл нам на руку, так как они независимо проталкивали нас, помогая присоединиться к лэйблу. Норман вспоминает, что иерархии понадобилось время, чтобы удостовериться насчёт этой неизвестной группы и 5000 фунтов аванса были чудовищной сумой по тем временам. Когда они, наконец, согласились, они сказали Норману - возможно в шутку - что он мог бы подписать с нами, но тут же начнётся его работа.  

Я думаю, Норман видел в нас возможность стать Джорджем Мартином. Он был заинтересован, так же как мы, в использовании студийного оборудования на всю катушку, очень добродушным и способным музыкантом на свой манер. Самым важным из всего для нас было, что он был счастлив учить нас скорее, чем защищать свою позицию, окутывая процесс продюсирования всякой мистикой.   На наших записях Норману ассистировал Питер Баун (Peter Bown), опытный домашний инженер EMI и опять-таки человек, бывший в студии много лет, видевший это всё и много чего из этого делавший сам. На одной из ранних сессий, инициированных Питером и Эндрю, мы пробежались через наш репертуар - выбрать вещь, чтобы начать запись и произвести впечатление на наших новых товарищей. К сожалению, они все были на поздних сессиях днём раньше. Через тридцать минут Питер Баун лёг спать поперёк пульта и Норман вспоминает, что он последовал примеру, спустя немного времени.

С учётом нашего недостатка опыта в студии, нам предельно повезло, иметь кого-то как Норман. Было ещё редким для музыкантов - получить разрешение находиться где-нибудь вблизи микшерного пульта и небезызвестно, что приглашались сессионные музыканты - сэкономить студийное время. Битлы начали это менять, и их успех убеждал записывающие компании вмешиваться меньше и меньше. Фактически, каждая последующая группа испытывала огромную благодарность битлам за создание отношений, где популярная музыка делалась артистами, а не создавалась для них.  

С первого нашего дня, Норман ободрял нас участвовать во всём процессе продюсирования. Он был осведомлён о наших интересах в науке и технологии записи, когда, по его словам, "большинство групп того времени лишь старались быть частью течения Мерси Саунд".
В то время студия Эбби Роуд (официальная студия EMI) была странной смесью консерватизма и радикализма. У компании был также огромный инженерный отдел, где они создавали многие из своих собственных машин записи, микшерных пультов и вспомогательных принадлежностей. Запись имела место на четырёхдорожечных магнитофонах, затем она микшировалась на четвертьдюймовую моно или стерео ленту. Редактирование проводилось стажёрами, использовавшими маленькие медные ножницы, чтобы предотвратить магнитное воздействие на звук. Всё здание было выкрашено повсюду в оттенки зелёного, что, как я могу представить, было вдохновлено видом штабквартиры КГБ на Лубянке.




В студии Эбби Роуд - слева направо - Джун Чайлд, Рик, Сид, Питер Дженнер
 
Во многом благодаря ВВС, этот тип организации делал состояние хорошим инженерам. Они стали очень опытными в технике, требуемой для записи любого типа инструмента и ансамбля, и им было пофиг, что в один день будет записываться рок музыка, а затем Херберт фон Карайан (Herbert von Karajan) с оркестром из 80-ти инструментов. Однако, было резкое разделение между классикой и попом в верхних эшелонах, хотя поп релизы субсидировали классические записи, штат, который их создавал, подвергался обращению со стороны начальства как другая категория. Председатель, сэр Джозеф Локвуд (Joseph Lockwood) должен был употребить много влияния, чтобы устранить эту старомодную иерархию. Для расположения вещей в контексте, за два года до его присоединения к EMI, руководство решило, что "нет будущего" у долгоиграющих пластинок.

Одной из отличительных черт такой хорошо оборудованной студии как Эбби Роуд было то, что хотя машины электронных эффектов ещё должны были быть изобретены, империя обладала огромным количеством инструментов, которые были разбросаны по студиям. Ксилофоны, органы Хэммонд, клавинеты, литавры, гонги, треугольники, церковные колокола и духовые могли быть использованы (и могут быть услышаны по всему THE PIPER, и A SAUCERFUL OF SECRETS, также как, я думаю, на многочисленных битловских записях). Была доступна обширная фонотека звуковых эффектов, а также специально сконструированные, выложенные кафелем эхо камеры, которые мы особенно любили использовать для записи шагов.

Хотя по моим воспоминаниям запись THE PIPER протекала очень гладко, был общий энтузиазм, Сид был более расслабленным и атмосфера более сосредоточенной, Норман Смит не соглашается. "Это никогда не было лёгким с моей стороны. Я всегда чувствовал, что хожу по этому льду всё время? и я должен был внимательно следить за тем, что сказать Сиду... Сид всегда был ужасно ранимым. Он мог накладывать вокальную дорожку и я мог подойти к нему и сказать - "О кей, Сид, в основном, было хорошо, но как насчёт... и так далее?" Я никогда не получал ответа, только "ммммм". Мы могли прокрутить ленту снова, и он мог спеть точно таким же образом. Мы могли сделать сотню попыток записи вокальной дорожки, и всегда получалось то же самое. Было определённое упрямство в характере этого человека."




Сид Барретт в студии Эбби Роуд

Мы заканчивали песни за один или два дня в студии, где сессии были, наконец, упорядочены - трёхчасовые блоки, утром, после полудня и вечером, со строго установленными перерывами на ланч и чай - а затем отправлялись делать концерты остаток недели. Лёгкость записи частично объяснялась фактом, что мы эффективно записывали наш живой сет и прослушивание THE PIPER даёт грубое указание на сет, который мы играли в UFO и Раундхаусе, хотя студийные версии - чтобы удовлетворить требованиям трёх-минутного трэка - были неизбежно короче, с более лаконично сконструированными соло.  

Однако, некоторые из наиболее причудливых песен на альбоме могли быть намеренно удалены из сета, когда мы сталкивались с грозной толпой в местах вроде California Ballroom. Господь знает, что они могли сделать с гномом по имени Grimble Gromble. Найти песню на замену, тем не менее, не было проблемой. Эндрю вспоминает: - "Сид писал со скоростью в узлы. Песни сыпались из него, как часто случается; существует точка, где внезапно прорывается способность к писанию. Некоторые люди могут поддерживать это состояние, другие нет."

INTERSTELLAR OVERDRIVE является примером пьесы, которая на виниле представляет укороченную версию способа, которым она игралась на концертах. "Interstellar" образовывала центральную планку наших живых шоу каждый раз, начиная с Powis Gardens. Основанная на рифе Сида, пьеса могла исполняться с различными элементами, структурированными в том же порядке каждый раз. На альбоме она продолжается менее десяти минут; в живую она могла длиться до двадцати минут. Трюк был в конструировании этих песен снова так, чтобы они работали внутри пределов того, что было тогда традиционной длиной песни. Дополнительная проблема в том, что во время живого исполнения неизбежно были хорошие и плохие моменты каждый раз, когда игралась песня, особенно с импровизационными секциями. Запись, с другой стороны, должна быть способна выдерживать многократное прослушивание.  

На других, более структурированных песнях, Норман был способен привести свой продюсерский опыт в действие, добавляя аранжировки и гармонии и используя эффекты, которые можно было создать с помощью микшерного пульта и внешнего оборудования. Он также помогал открывать все возможности, содержавшиеся в коллекции инструментов и звуковых эффектов Эбби Роуд. Однажды осознав их потенциал, мы быстро начали вставлять все виды внешних элементов, от голосов по радио, вмонтированных в ASTRONOMY DOMINE, до часов на аутро в BIKE. Этот флирт с "musique concrete" был ни в коем случае не уникальным - Джордж "Shadow" Мортон уже использовал мотоцикл в песне The Leader Of The Pack группы Shangri-Las - но это было относительным новшеством в то время и с тех пор стало регулярным элементом в нашем творческом процессе.




Так как Норман работал с битлами, было предсказуемо, что на какой-то стадии записи у нас будет аудиенция с их величествами. Помимо всего прочего, мы использовали беспрецедентное количество студийных ресурсов Эбби Роуд и, следовательно, она становилась почти что местом обитания для обеих групп. Когда мы осознали, что хотим проводить больше времени в студии, мы пересмотрели нашу сделку с EMI, сократив нашу долю с 8% до 5% в обмен на неограниченное студийное время.  

Нас проводили в Студию 2, где Легендарная Четвёрка была занята записью "Lovely rita". Они звучали чудесно и невероятно профессионально, но таким же способом мы выдерживали худшие из наших концертов, мы были скорее вдохновлены чем полностью обескуражены этим опытом. Трудно объяснить, как мы ухитрялись оставаться настолько самоуверенными, учитывая нашу неопытность и недостаток технической сноровки. Было немного шуток с битлами, если было вообще. Мы сидели скромно и застенчиво в задней части аппаратной, в то время как они работали над микшированием и после того как прошёл достаточный (и вызывающий смущение) период времени, нас выпроводили обратно. Всякий раз, когда битлы вступали во владение Эбби Роуд, было определённое чувство события, так как их свита помещала их в кокон экзотического микроклимата в пределах студии.  

THE PIPER вышел в августе 67-го. Питер Дженнер был впечатлён вкладом Нормана Смита: - "Норман был великолепен. Он справился с деланием фантастической, очень коммерческой записи, конденсируя то, что делали PF в три минуты без разрушения причудливой музыкальности или необычной природы писания Сида". Однако Питер до сих пор не знает, как альбом продавался. "Я был заинтересован только в синглах, никаких идей насчёт альбома - признак моей наивности". Ко времени выхода альбома, тем не менее, андерграундное движение, которое помогло нам на нашем пути, начало прогибаться под яростным коммерческим натиском.

Бизнес сообщество ухватило новую манию психоделии и каждое поп шоу, танцы и спевки теперь объявлялись как "фрик-аут" На одно только альтернативное правописание стоит посмотреть. В середине апреля Питер, Эндрю и мы сами почувствовали обязанность дать пародийное объявление, озаглавленное "Freak Out-Shmeak Out", чтобы подшутить над ними. Но даже так промоутеры, которые примкнули к увлечению, или просто были тупыми, не смогли понять шутку и их объявления по прежнему весело использовали строчку "Turn up, shell out, get lost" (поднимайся, раскошеливайся, пропадай) - вариацию фразы гуру ЛСД Тимоти Лири (Timothy Leary) - "Turn on, tune in, drop out" (Включайся, настраивайся, выпадай).




Оригинальная концепция – "каждый развлекает себя сам" - уже потерпела неудачу, уступив место товару, который мог быть продан. Зачинщики андерграунда тоже оказались под атакой. Во время тяжеловесной демонстрации силы истэблишментом, газета IT попала под суд по обвинению в непристойности. Хоппи бал заключён за хранение марихуаны и отправился в тюрьму Wormwood Scrubs на шесть месяцев, суровость приговора ему вызвала значительный протест. Толпа в UFO изменилась: хотя Джо Бойд - всегда проворный толкач - имел Move и FLOYD собирающих большие толпы два уикэнда подряд в июне, аудитория, которую концерты привлекали, теперь скорее наблюдала явление, чем участвовала в нём.  

Неожиданным развитием было то, что таблоидная пресса поддерживала представление об опасной контр-культуре и старалась лягнуть посильнее. Раньше в этом году уже была история в "News of the world" об омерзительных мероприятиях в UFO - в результате чего клуб испытывал значительные трудности - и среди тех опасных растлителей упоминался PinkFloyd. Вдруг, это стало сексом, наркотиками и рок-н-роллом. Особо прикольным было то, что я не имел опыта ни с одной из хороших вещей, о которых они говорили. Фактически, статья не смогла открыть ничего важного и ошибочно сообщала, что мы относим себя к "социальным отклонениям". Слово "deviant" (отклоняющийся от нормы) часто было спусковым крючком для таблоидных журналистов; в этом конкретном случае репортёр вошёл в раж, увидев фразу "social deviants" на одном из наших постеров. Он недопонял, что это не было описанием нас, но было названием нашей группы поддержки, группы возглавляемой Миком Фарреном (Mick Farren). Адвокаты были проинструктированы и в конечном итоге состоялась встреча. Мы были представлены Мистеру Приятному и Мистеру Отвратному обычным порядком и согласились смиренно со стандартным извинением мелким шрифтом на задней странице.  

Пресса упустила реальную историю: что наш фронтмен, гитарист и писатель песен начал обнаруживать серьёзным образом. Мы не были невосприимчивы к факту, но с нашей точки зрения у Сида были хорошие дни и плохие дни, и плохие дни, казалось, увеличивались в числе. Зашоренные своим желанием стать успешной группой, мы были твёрдо убеждены в том, что он вышел из этой фазы. У других людей вокруг нас было более ясное видение. Джун Чайлд определила реальное положение: - "Сид принимал много кислоты. Многие люди могут принимать некоторое количество кислоты и справляться с этим, но если у вас три или четыре трипа в день, и вы делаете это каждый день...".

Сид жил в квартире на Cromwell Roud, которую Питер Дженнер вспоминает как "катастрофическую квартиру, где Сид окислился". Мы никогда не заходили внутрь - просто забирали Сида для репетиций или концертов и не вступали в контакты с другими обитателями. Был слух, что не следовало там делать ни глотка, даже стакан воды нельзя было выпить, если не наливали сами, потому что всё было обогащено (наркотиками). Это был необычный для нас мир. С этой точки зрения, Роджер, Рик и я до сих пор были верны студенческой культуре употребления пива и иногда спиртного покрепче. Мы были гораздо больше осведомлены о воздействии стиля жизни Сида на наши выступления.  

На "14-Hour Technicolour Dream" Cид был таким же уставшим как остальные из нас, но его симптомы были значительно более тяжёлыми. Джун Чайлд присматривала за ним: - "Прежде всего, мы не могли найти Сида, потом я нашла его в раздевалке и он был таким... потерянным. Роджер и я поставили его на ноги, мы вывели его на сцену. У него была белая гитара, и мы повесили её ему на шею; он ходил по сцене и, конечно, аудитория возбудилась, потому что они любили его. Группа начала играть, а Сид просто стоял там. У него была гитара на шее, а руки просто свешивались вниз".

Вскоре после этого, мы должны были выступать на Виндзорском джазовом фестивале. Снова мы должны были отказаться. Сид страдал от "нервного истощения" - такое сообщение послали музыкальной прессе. Когда мы вынуждены были отказаться от участия, они послали вместо нас бедного Пола Джонса (Paul Johns). Пол недавно порвал с Манфредом Манном и наслаждался успешной сольной карьерой, исполняя ритм-энд-блюз. Он взобрался на сцену, чтобы крикнуть - "Вы любите соул музыку?" Крик - "НЕТ !!!" раздался от компании детей цветов, вместе с градом из бус и пивных бутылок. Между тем, остальные из нас реагировали на эти проколы с недоумением и яростью, в то время как менеджмент пытался сформулировать план.  

После многих разговоров и немногих действий, в основном, потому что была едва ли не любая информация о том, как разбираться с наркотическими проблемами, Питер подготовил встречу Сида с выдающимся психиатром Р. Д. Лэйнгом (R. D. Laing). Думаю, Роджер возил Сида в Северный Лондон на консультацию, но Сид отказался через неё проходить, так что Лэйнг ничего не мог поделать. Но он сделал одно обнадёживающее высказывание: да, Сид мог быть возбуждённым, или даже сумасшедшим. Но может остальные из нас вызвали проблему, следуя нашему желанию успеха и заставляя Сида следовать нашим амбициям. Может быть, Сид на самом деле был окружён чокнутыми людьми.

Роджер также позвонил брату Сида, говоря, что мы очень беспокоимся о нём - он приехал в Лондон и пришёл увидеть Сида, сказав, что думает - всё будет в порядке. Это была повторяющаяся реакция. Могло быть много разговоров о состоянии Сида, но затем у него наступал хороший, сфокусированный период и мы думали - великолепно, он вернулся к нормальному состоянию.
В конце концов, мы решили отправить Сида на Форментеру, маленький остров вблизи Ибицы, вместе с недавно квалифицированным доктором Сэмом Хаттом (Sam Hutt), который собирался туда на каникулы, чтобы обдумать собственное будущее. Сэм был очень домашним доктором андерграунда, симпатизирующим потребителям наркотиков и музыкантам как: Boeing Duveen And The Beautiful Soup а позже Hank Wangford, Сэм мог въехать в перспективу исполнителя. "Я был очень хиповым доктором. Одежда, которую я носил в госпитале во время лета любви - вместо белого халата, жакетин без рукавов такой же длины, как халат, из розового индийского шёлка с чем-то похожим на пурпурные сперматозоиды и подкладкой из золотого муара. И клеши William Morris".  

Мы яростно отменяли запланированные концерты на август и сдвигали их на месяц. Сид отбыл на Форментеру со своей подружкой Линдси Корнер (Lindsay Сorner), Риком и Джульетт, Сэмом Хаттом, его женой и их новым ребёнком. Роджер и Джуди оставались на Ибице на расстоянии короткой паромной переправы. Успеха это не принесло: Сид не показывал признаков улучшения, но испытывал странные приступы жестокости. Однажды ночью, когда бушевала мощная гроза, буря снаружи отобразилась на внутреннем потоке сознания Сида - по воспоминаниям Джульетт, Сид буквально пытался карабкаться на стены.




На острове Форментера - Рик (слева), Джульет Райт (лежит), Сид (на лавке), Джуди Уотерс и Роджер (в центре)

Между тем, вернувшись в Англию, мы ещё планировали будущее группы. Роджер сказал Мелоди Мэйкер: - "Мы раздражены в данный момент фактом, что для того чтобы выжить, нам нужно играть во многих и многих местах и заведениях которые не являются подходящими. Мы все любим нашу музыку. Эта наша единственная движущая сила. Мы не можем продолжать выступать в клубах и танцзалах. Мы хотим новейшее оборудование, и мы наткнулись на идею использования цирка". Это было видение пути вперёд, но казалось, не было способа нам этого достигнуть.

Когда Сид вернулся со своего пребывания на Форментере в не лучшей форме, мы слепо погрузились в работу снова. Мы организовали - с некоторыми трудностями - несколько концертов в Англии и Голландии и отправились в De Lane Lea Studios записывать поздние, слегка беспорядочные песни Сида. Помимо всего прочего, мы поспешно готовились к нашему первому американскому туру. Мы должны были открывать Bill Graham's Winterland в Сан-Франциско 26-го октября, но поездка не протекала гладко. Заблаговременно Эндрю Кинг сказал, что беспокоится обо всём связанном с этим туром. Его опасения были хорошо обоснованны.

Когда Эндрю заранее отправился в Нью-Йорк, чтобы увидеть агента и подписать контракты на тур, агент невозмутимо полез в ящик стола и вручил Эндрю пистолет для личного пользования во время тура. Эндрю, незнакомый с огнестрельным оружием, спросил, потребуется ли он. "Ты не обязан его иметь, малыш, если не хочешь его использовать, я положу его обратно в ящик". Даже худший конец английского тура не заходил так далеко.   Затем Эндрю направился на Западное побережье. Наше рабочее разрешение не было получено, это означало, что мы можем потерять наши первые выступления на Winterland в Сан-Франциско. Эндрю вспоминает сидение в офисах легендарного импресарио Билла Грэма (Bill Graham), слушание разноса Биллом какого-то несчастного представителя записывающей компании от имени Jefferson Airplane, делами которых он заведовал. Повесив телефонную трубку, он затем обратил внимание на этого неоперившегося британца, чья группа была неспособна пробиться. "Группы всегда показывают Биллу Грэму." - рявкнул он.

А в Лондоне ситуация для нас означала каждодневное ожидание услышать о завершении бумажной волокиты и узнать, сможем ли мы улететь тем вечером. Мы потратили бесконечные часы в ожидании у американского посольства в Лондоне правильных виз. Огромное количество бумажной волокиты имеется на нынешних турах, но даже тогда было полно бюрократизма плюс более медленные и трудные средства коммуникации. Были проблемы с бумагами также как и с договорённостью об обмене с американскими музыкантами The Sam and the Pharaons - правила союза всё ещё требовали равного взаимного обмена британских и американских групп.  

Решением Билла Грэма было позвонить американскому послу в Лондоне в середине ночи (у посла) и уговорить его форсировать бумажную работу. Чтобы нас заменить, он нанял Айка и Тину Тэрнер, которые выступали в Bay Аrea, становясь первыми чёрными исполнителями в Winterland. В конце концов, однажды мы действительно смогли появиться в Winterland, визы наконец прибыли и мы улетели. Предзнаменования были нехорошими. Сид разговаривал с озабоченной стюардессой насчёт погасить сигарету перед стартом и под её жутким взглядом он тщательно забычковал сигарету о ковёр, вместо того, чтобы положить в пепельницу. Не удивительно, что служба PanAm на этом рейсе предъявляла особые требования. Мы прибыли в Сан-Франциско очень поздно ночью и полностью утомлёнными, чтобы нас приветствовали не крики представителей нашего американского фан клуба, но Билл Грэм, взбешённый долгим ожиданием.
Мы также воссоединились с Эндрю Кингом, который всё ещё беспокоился. Он ходил в Winterland, зал на 5000-6000 мест, увидел размер заведения с огромной сценой и оценил мощные 35 мм проекторы, по сравнению с которыми наше, в основном, однокиловатное оборудование Aldis смотрелось хило. Светошоу зала управлялось независимыми специалистами, было совершенно другого масштаба и приспособлено под размер аудитории. Эндрю великодушно и мудро сказал, что мы могли бы "комбинировать ресурсы", сознавая, что мы откусили больше, чем надеялись пожевать. Фактически, мы откусили достаточно, чтобы жрать несколько недель.  

Следующий день был потрачен на отчаянные попытки собрать оборудование: мы взяли с собой только гитары, ничего больше. Я предположил, что ударная установка найдётся. Все обещания поддержки таинственным образом испарились. Записывающая компания не оказала никакой помощи вовсе. В итоге нашлись клавишные для Рика, собрали и ударную установку. Компания Premier была английской и работала через сеть своих агентов в штатах. Местный дилер был, возможно, задолбан просьбами отпустить свой инвентарь почти неизвестной британской группе представляющей Premier, чей лучше всех известный индоссат (что-то вроде "подопечный") Кейт Мун (Keith Moon) был знаменит своей жаждой разрушения, когда приходил объезжать ударные установки. Следовательно, я полагаю, что он выдал мне все несоответствующие норме барабаны, тарелки и стойки, какие он хранил на задворках своего склада - каждый элемент установки был другого цвета.

Наконец, мы добрались до Winterland и испытали первый приятный сюрприз тура. Организация концерта была очень профессиональной и другие музыканты списка были освежающе доброжелательны и восторженны по поводу того, что мы играли и лишены конкурентного "вышвырнуть остальных со сцены" отношения, с которым мы были так хорошо знакомы в Британии. Однако, хотя мы были внесены в список как "Короли Света из Англии", светошоу было, по словам Эндрю "смехотворным. Я чувствовал это задницей вполне отчётливо".  

Нас поддерживали Big Brother & The Holding Company (ранняя и превосходная группа Джэнис Джоплин), Richie Havens один уикэнд и H. P. Lovecraft уикэнд спустя. Джэнис носила легендарную меховую куртку, подаренную ей компанией Southern Comfort в благодарность за оказанные услуги. Не уверен, было ли это на её личном уровне потребления, или вынос бутылки виски Southern Comfort на сцену был ранним примером подтверждения качества продукта. Роджер принёс свою собственную бутылку и предложил Джэнис глоток. В конце шоу она вернула её опустошённой.




Афиша к американским выступлениям

Аудитория была ближе к нашим поклонникам из UFO чем к толпе в Top Rank. Калифорния и Сан-Франциско в особенности были настоящим центром идеалов хиппи. К сожалению, мы были не способны быть столь отрешёнными; сбившись с суточного ритма после перелёта, мы угодили в хаотическую серию концертов, недофинансированные, недоэкипированные и ошеломлённые. И помимо всего прочего, подходом Сида к столь важному шоу было расстраивание гитары во время исполнения INTRSTELLAR OVERDRIVE, пока струны не отвалились.

Однако, не всё было потеряно и несколько концертов, вроде Cheetah Club at Venice в Лос Анджелесе, были более успешными. Несмотря на то, что в больших аудиториях мы не были хедлайнерами - и другие группы в списке были собранными, хорошо подготовленными и использовали своё собственное оборудование - в клубе наши осветительные приборы могли по настоящему воздействовать и мы могли контролировать общую обстановку и настроение, прямо как в UFO.  

Шоу в Сheetah Club было случаем, когда Сид решил, что его "перманентированные" волосы были слишком курчавыми и должны быть выпрямлены, прежде чем он выйдет (на сцену). Он послал кого-то за тюбиком геля для волос, который потом выдавил в обильном количестве, чтобы исправить проблему. Обутый в экстраординарную пару зелёных башмаков с резиновыми лентами, он появился на сцене и снова расстроил свою гитару во время первой вещи. В приступе гнева, Роджер поранил руку, яростно атакуя бас гитару. Ему одолжили Vox bass в форме груши у которого не было крышки для струн, так что он хватался рукой за их открытые концы. В конце шоу он разбил гитару на куски. Её владелец, спокойно собрал куски в сумку. А кроме этого, концерт был замечательным. Аудитория нас любила, как и необычная группа поддержки, Lotar And The Hand People. Эта группа состояла из самого Лотара, примечательного русского чувака, и нескольких очень сексапильных молодых женщин. Помню, что у них не было инструментов, но они просто корчились под музыку, передавая её настроение весьма авангардным способом.  

Часть раскрутки группы вертелась вокруг телевидения. За годы до MTV, система состояла в том, что группа появлялась на одном из шоу знаменитостей, тогда шедших. Ведущий, обычно популярный певец определённого возраста желающий продолжить свою карьеру, мог спеть пару номеров и затем пригласить гостей поболтать, в разговорах были музыкальные вставки кого-нибудь вроде нас. С Сидом, приближающимся к кататоническому состоянию, вы могли бы подумать, что это не было способом достичь успеха и были бы правы. Сид был трудным, если не жестоким. После великолепного исполнения под фанеру на прогоне, он мог стоять безразлично во время съёмки, в то время как режиссёр тщетно говорил - "О кей, дубль два". В то время как Роджер и Рик вынуждены были браться за вокальные партии, Сид мог стоять, смотря безучастно и мрачно куда-то вперёд. Исполнив под фанеру "Emily" в состоянии замешательства, мы были затем приглашены для короткого интервью. Если другие гости были в пределах досягаемости микрофона, они безжалостно использовали возможность захвата эфирного времени, влезая со своими рассказами, шутками или глупыми комментариями.

На другом шоу под управлением Пэта Буна (Pat Boone), он заботливо держал других гостей в стороне, чтобы наслаждаться легкомысленной болтовнёй с нами. Несмотря на нашу отчаянную и проворную работу ногами, он добрался до очень нестабильного тогда Сида, чтобы с ним побеседовать. Мир затаил дыхание, когда он спросил Сида, что ему понравилось. Мы трепетали в предвкушении, в то время как в наши умы приходили бесконечные неподобающие ответы. "Америка" - ответил Сид блестяще. Пэт улыбнулся, аудитория радостно воскликнула, а остальные из нас вспотели, когда мы его забирали.   Вне телестудий Сид был немножко "лучше". Отправляясь на встречу с представителями Capitol Records, мы стояли на углу Hollywood и Vine. "Приятно здесь, в Лас Вегасе" - заметил Сид. Позже, в Hollywood Hawaiian - типичном Лос Анджелесском мотеле с подсвеченными кактусами и ярким декором, Роджер нашёл Сида спящим в кресле с сигаретой, горящей между его пальцев.

Это было для нас уже слишком. Эндрю связался с Питером в Лондоне по телефону и сказал: - "Забери нас отсюда". Мы выполнили свои обязательства на Западном Побережье, но отменили этап на Восточном и полетели обратно - прямо на концерт в Голландии. Если требовалось доказательство, что мы не признавали очевидного по поводу состояния рассудка Сида, вот оно. Почему мы думали, что трансатлантический перелёт, для того чтобы тут же сделать новые концерты, мог помочь - остаётся вне понимания.




На встрече с руководством Capital Records

А в Англии Брайен Моррисон договорился о месте для нас в туре Джими Хендрикса (Jimi Hendrix). Это была великолепная возможность понаблюдать за исполнением Джими Хендрикса и провести некоторое время среди музыкантов, которыми мы восхищались. Наконец, мы обнаружили, что у нас есть что-то общее с другими группами, особенно с Nice, у которой, казалось, были сходные музыкальные наклонности, но изумительная техническая сноровка, а в случае с их клавишником Кейтом Эмерсоном (Keith Emerson), настоящая виртуозность.

Организация тура предусматривала очень плотное расписание, основная цель, насколько был заинтересован промоутер, была в том, чтобы убедиться, что фаны Хендрикса полезны для делания бабок и что бы ещё не случилось, его место в расписании сохранится. Чтобы проверить, что мы не перерасходуем наши восемь минут, был кто-то с секундомером в руке. Эндрю вспоминает - если бы мы перерасходовали хотя бы на тридцать секунд, следовало строгое предупреждение, а если бы такое случилось снова, нас бы сняли с тура. Так что, наши длинные номера вроде INTERSTELLAR OVERDRIVE должны были быть предельно сокращены. Питер Уинн Уиллсон (Peter Wynne Willson) вспоминает, что когда организация тура включала использование освещения зала, наши приборы были почти бесполезными. Он пытался убедить менеджиент настоять на дополнении к любому контракту, что освещение зала должно быть выключено и обеспечены места для экрана и проекторов, но этого так и не случилось несколько лет.




Участники тура Джими Хендрикса 
 
Сид всё ещё был отсутствующим и галлюцинируюшим. Однажды, он не смог даже явиться в зал. Мы вскоре осознали, что он не придёт на шоу и уговорили присоединиться Дэйва О'Листа (Dave O'List) из Nice, чтобы сыграть его партии. Мы направили очень мало света на Дэйва, и мы определённо играли INTERSTELLAR OVERDRIVE. Я знаю, что это воспринималось вполне удовлетворительно и не думаю, что много людей заметили подмену.

Тур определённо был нашей первой демонстрацией себя миру рок-н-ролла, каким мы его всегда представляли. Поп звёзды с узкими брюками и широкой моралью сопровождаемые вопящими тёлками с узкими платьями и ещё более широкой моралью. Это был один из редких - не могу вам сказать насколько редких - случаев, когда нас преследовали на улице перевозбуждённые поклонницы. У меня с тех пор появилось большое сочувствие к положению лисы, когда грохот копыт (или туфель тёлок) приближается к вам сзади - это офигенно пугает. В этом особом виде спорта - вероятно, более сбалансированного, чем обычные - роли охотника и добычи были не всегда ясны, так как различные музыканты и сопровождающие лица на этом туре были тоже в полном желании совокупления... Тёлки, возможно, только окончили школу, но их можно было увидеть в коридорах отелей выглядевшими исключительно откровенно, когда они намечали, кого бы поймать следующим.  

Был автобус для тура, в который все садились, и это напоминало сумасшедшую школьную экскурсию со всеми музыкантами в автобусе кроме хедлайнеров. Наши новые виды транспорта становились непредсказуемыми. Несколькими месяцами раньше, мы присмотрели Бентли для покупки, ошибочно полагая, что он будет практичным транспортом и к тому же улучшит наш имидж. Торговец автомобилями решил показать класс, и мы испытали захватывающую езду, поскольку тормоза практически отсутствовали. Роджер всё ещё видит сны об этом автомобиле и ясно помнит поездку с одного концерта и необходимость разобраться с транспортной развязкой, проехав прямо через неё. Мы также арендовали тачку у Годфри Дэвиса (Godfrey Davis), с которым Эндрю Кинг подписал контракт, так как они не арендовали автомобили музыкантам. После того, как мы растерянно отдали автомобиль неделями позже c 17000 миль на спидометре и слоем мусора по колено сзади, очевидно, прокатная компания изменила свои правила, так как даже подпись директора компании не была достаточной гарантией, если компания имела дело с музыкальным бизнесом.  

Одновременно с туром Хендрикса, мы выпустили сингл под названием APPLES AND ORANGES, ещё одну попытку создать хит. Это была ещё одна причудливая композиция Сида и могла бы стать великолепным альбомным треком, но, возможно, не была по-настоящему пригодной для работы. Однако, под давлением, мы попытались превратить её в хит с помощью Нормана Смита, добавившего наложенные припевы и эхо. Не помню, чтобы мы много исполняли её вживую, если вообще исполняли. Возможно, было определённое давление из штатов, чтобы выпустить её в связке с нашим туром, но у нас не было времени сделать там настоящую раскрутку. Это был случай доверия полученному совету и осознания того, что иногда, если не всегда, лучше всего действовать в соответствии с нашими собственными инстинктами и принимать собственные решения.




Тур закончился, и мы играли на шоу в Олимпии в декабре 67-го. Шоуназывалось "Christmas On Earth Continued". Сид снова был в полной отключке, а остальные из нас, наконец, достигли точки разрыва. Настало время уйти от самообмана и отрицания очевидного. Мы пытались игнорировать проблемы и хотели, чтобы они ушли сами, но даже наша страсть к успеху не могла больше затмевать факт, что мы не могли уже продолжать с Сидом в таком состоянии - это были уже не шутки, в том числе и для Сида. Мы не хотели терять Сида. Он был нашим автором песен, певцом, гитаристом и - хотя вы могли этого не узнать из нашего менее чем сочувственного к нему отношения - он был нашим другом.

Нашей первоначальной идеей было последовать примеру Beach Boys. Это решение было подсказано историями, которые мы слышали о Брайене Уилсоне (Brian Wilson): очевидно, неспособный исполнять вживую, он был эффективным домашним писателем песен. Мы думали, что могли дополнить группу новым гитаристом, чтобы снять нагрузку с Сида. Упоминалось имя Джеффа Бека (Jeff Beck), это могло бы быть интересным и впечатляющим экспериментом. Я не думаю, чтобы у кого-нибудь из нас хватило смелости позвонить ему в то время. Роджер, наконец, решился на это... двадцать лет спустя.

Но мы знали кое-кого, кому могли позвонить - старого друга Роджера и Сида из Кембриджа, ДЭВИДА ГИЛМОРА.