Антисемитизм В 1970–80-е гг.. Электронная еврейская энциклопедия.

Пересвет | 2 июля 2010 г. | Интересно | 532 просмотра | 1 балл ?

Советский Союз.
Хотя коммунистическая идеология теоретически выступает против любых форм расизма и национализма, постепенное проникновение в советскую идеологию русско-советского великодержавного национализма, ставшее заметным уже в 1930-х гг., естественно сопровождалось ростом антисемитизма, в частности, в административном и партийном аппарате. Советско-германская война, во время которой советское руководство делало ставку на русский патриотизм, еще более усилила националистические элементы в советской идеологии; апеллируя к национальным чувствам русских и некоторых других народов Советского Союза, власти сознательно использовали их национальные антипатии, в том числе антисемитские традиции, подогретые нацистской пропагандой. На этом идейном фоне началась послевоенная официальная кампания по вытеснению «инородцев» и, прежде всего евреев, из государственного, партийного и административного аппарата, из науки и культурной жизни; была развернута борьба с «космополитами» (1948–51), за которой последовало врачей дело (1953). После смерти И. Сталина и до 1967 г. антисемитизм в Советском Союзе носил достаточно сдержанные формы; в этот период он не играл столь важной роли в советской идеологии, хотя и были попытки теоретически обосновать его. Так, во время развернутой Н. Хрущевым в начале 1960-х гг. кампании по борьбе с религией появилась открыто антисемитская книга Т. Кичко «Иудаизм без прикрас» (Киев, изд-во АН УССР, 1963, на украинском языке), а также другие подобного рода издания.
 

Шестидневная война предоставила советским идеологам удобную возможность легализовать и оправдать советский антисемитизм — с этого времени антиеврейские кампании можно было вести под флагом борьбы с «израильской агрессией» и с сионизмом. 3 июля 1967 г., меньше чем через месяц после войны, во всех ведущих провинциальных газетах Советского Союза появилась одна и та же статья — «Что такое сионизм». Это было началом новой фазы в советском и восточноевропейском антисемитизме, замаскированном под антисионизм.
 

У советских идеологов термин «сионизм» приобрел не столько реальный историко-политический смысл, сколько расширительный и во многом мифологический, а понятие «сионист» совпало с понятием «еврей» и к концу 1980-х гг. включало также всевозможных «пособников», «приспешников» и т. п. Кампания сопровождалась оживлением традиционных антисемитских мер, например, проводилась антиеврейская кадровая политика, в литературе и искусстве поощрялись антиеврейские и прямо антисемитские мотивы. Антисионизм был, таким образом, лишь частью официальной антиеврейской политики властей в 1970–80-е гг., которая под этим названием как бы легко вписывалась в советскую интепретацию марксизма-ленинизма. Антисемитская пропаганда сверху ориентировалась на массовое антисемитское сознание, одновременно используя традиционные антиеврейские стереотипы, переформировывая их и создавая новые. Хотя советская антисемитская идеология опиралась на массовое антисемитское сознание (советские идеологи сами были его носителями), в своей основе она была выражением не стихийного антисемитизма, а проводимой верхами политики. Так, кадровая политика, ограничивающая прием евреев в вузы и на работу, определялась не степенью антисемитских настроений тех или иных конкретных руководителей, а исходящими «сверху» письменными и устными инструкциями.
 

Борьба с сионизмом в конце 1960-х и в 1970-е гг. преследовала прежде всего определенные практические цели как во внутренней, так и во внешней политике Советского Союза. Возникла необходимость найти причину поражения советского оружия в Шестидневной войне, когда Израиль разгромил оснащенную до зубов советским оружием коалицию арабских государств. Объяснили это тем, что за Израилем стояли все реакционные империалистические силы; так был пущен в оборот лозунг «Сионизм — орудие империализма», благодаря которому СССР стремился упрочить и расширить свое влияние на Ближнем Востоке и во всем «третьем мире». Антисионизм также использовался как теоретический подход и практическая политика в условиях кризиса в социалистическом лагере: так называемая Пражская весна 1968 г., студенческие демонстрации в Польше (март 1968 г.), разногласия с югославским и румынским режимами и т. п. Было удобно объяснить все это «происками сионистов» (тем более, что Польша уже имела такой опыт). Антисионистская кампания была отчасти вызвана усиливавшимся внутриполитическим кризисом в Советском Союзе — подъемом диссидентского движения и растущим национализмом как в славянских, так и мусульманских республиках. Диссидентов отождествляли с «инородцами-сионистами», за спиной которых стоят антикоммунистические силы мирового империализма; растущий сепаратистский национализм в республиках было удобно направить в антисемитское русло, чтобы отвести удар от центральной власти (не случайно в 1970–80-х гг. основная масса антисемитской литературы издавалась в Киеве, Минске и Ташкенте).
 

В Советском Союзе публикация общественно-политической литературы контролировалась, инспирировалась и направлялась КПСС, поэтому ни одну книгу или статью в нараставшем потоке антисионистских изданий нельзя считать выражением частной позиции автора, а лишь отражением идеологической установки партии и эволюцией ее антисионистских концепций. Так, сочинение Ю. Иванова «Осторожно: сионизм!» (М., Политиздат, 1969) ежегодно переиздавалось вплоть до 1973 г., а также было переведено на украинский, белорусский, армянский, таджикский и другие языки народов Советского Союза и иностранные языки. В период работы над этой книгой Ю. Иванов был сотрудником международного отдела ЦК КПСС, в котором он курировал компартию Израиля; таким образом, книга официального партийного специалиста должна была задать основное направление антисионистской пропаганде. Поэтому неудивительно, что борцы с сионизмом 1970-х гг. так много цитировали Ю. Иванова. Другие подобные установочные книги: Е. Евсеев «Фашизм под голубой звездой» (М., «Молодая гвардия», 1971), В. Большаков «Сионизм на службе антикоммунизма» (М., Политиздат, 1972), сборники «Сионизм: теория и практика» (М., Политиздат, 1973), «Сионизм: мифы и действительность» (Киев, Политиздат, 1973; на украинском языке), Л. Моджорян «Преступная политика сионизма и международное право» (М., «Знание», 1973), В. Семенюк «Националистическое безумие» (Минск, «Беларусь», 1976). В эти же годы выходят в свет сочинения некоторых авторов-евреев, призванных продемонстрировать, что антисионистская кампания не является антисемитской и что советские евреи (по крайней мере, их «лучшая» часть) не разделяют сионистской идеологии.
 

Антисионистская литература преследовала цель связать сионизм с империализмом и показать, что любая деятельность мирового еврейства так или иначе носит антикоммунистический характер. Трактуя сионизм как «идеологию, политическую практику и систему организаций крупной еврейской буржуазии», идеологи подчеркивали тесную связь этой буржуазии с «монополистическими кругами» США и других «империалистических держав», которые служат финансовой и политической базой сионизма. В силу своей реакционной сущности сионизм — враг не только арабов, но и Советского Союза, социалистического лагеря и всего «прогрессивного человечества». Так, в статье В. Большакова, опубликованной «Правдой» в 1971 г., утверждалось, что всякий человек, который становится сионистом, автоматически превращается во врага советского народа. Концепции такого рода были идеологическим новшеством и создавали квазиюридическую основу для судебного преследования всякого, кого властям угодно было квалифицировать как сиониста. Расширительная трактовка сионизма позволила советским пропагандистам включить в число сионистов и таким образом объявить антикоммунистами и врагами Советского Союза все еврейские организации США (в том числе даже ОРТ и еврейские профсоюзы).
 

В 1970-х гг. советская антисионистская литература еще противопоставляла сионистам «трудящихся евреев». Так, создание еврейского государства объявлялось «коммерческим предприятием» еврейской буржуазии, которое не цель, а «средство достижения других, гораздо более широких целей: восстановления контроля над еврейскими массами...» (Ю. Иванов). Прибыль от эксплуатации израильских трудящихся, по утверждению Иванова, течет в карманы американских, западноевропейских и южноафриканских мультимиллионеров, а сам Израиль — вовсе не государство, а форпост и плацдарм международного империализма на Ближнем Востоке. Однако классовое противопоставление сионистов еврейским «трудящимся массам» было чисто внешним. Советские идеологи широко использовали в своих сочинениях антисемитские концепции и стереотипы. Так, Ю. Иванов опирался на антисемитскую традицию 19–20 вв., согласно которой еврейство стремится к обогащению, паразитическому существованию и установлению господства над миром. Достаточно заменить слово «сионисты» на «евреи», и посылки Иванова будет невозможно отличить от высказываний европейских и дореволюционных русских антисемитов. Сходство позиций заключается еще и в том, что советские идеологи обосновывали «реакционную сущность сионизма» историческими особенностями еврейской истории, религии и культуры. Так, тот же Иванов указывал на извечную торгашескую сущность еврейства, ссылаясь на статью К. Маркса «К еврейскому вопросу», в которой понятие Judentum («еврейство») использовалось как синоним торгашеского капитализма. Иванов подчеркивал, что понятие «еврейство» у Маркса не исчерпывается понятием «буржуазное торгашество», оно «перешагивает временную границу капиталистического общества и отступает в глубь веков» (при этом Иванов не забывал формально отмежеваться от антисемитизма, приписывая черты «еврейства» лишь «еврейской верхушке. Сионизм, таким образом, уходит корнями в далекое прошлое, и его источник — еврейская религия.
 

Иудаизм — худшая из всех религий; ее особенности — «человеконенавистничество, проповедь геноцида, воспитание властолюбия, воспевание преступных методов достижения власти» (Е. Евсеев). Именно в иудаизме коренится вера сионистов в расовое превосходство над другими народами и право жить за их счет. Разработка этого мотива привела советских идеологов 1970-х гг. к объявлению сионизма формой расизма и фашизма. Так, Ю. Иванов первым заявил, что сионизм — идеология, родственная фашизму, «которому он быстро идет на смену». Из этого логически следовал миф о нацистско-сионистском сговоре во время Второй мировой войны. Этот миф разрабатывается в книге Е. Евсеева «Фашизм под голубой звездой». Пропагандистская ценность тезиса о фашистской сущности сионизма состояла в том, что позволяла Советскому Союзу выставить себя лидером «всемирного антифашистского фронта», покровителем «сил мира и прогресса во всем мире», то есть восстановить свой престиж в левых кругах Запада, подорванный разоблачением сталинских преступлений. С этой целью антисионистская литература интенсивно переводилась на иностранные языки и распространялась за рубежом. Так, книга Ю. Иванова была издана в СССР в 1971–72 гг. на английском, испанском, французском и арабском языках (в 1969 г. выпущена в Варшаве на польском); на эти же языки в 1972 г. была переведена книга В. Большакова «Антикоммунизм — профессия сионистов».
 

Помимо борьбы с сионизмом советские идеологи в этот период разрабатывали новую концепцию советских евреев, объявив сионистским само утверждение о существовании еврейской нации. Согласно этой концепции, евреи составляют часть тех наций, среди которых они живут, и лишь в Советском Союзе, где существует Еврейская автономная область, евреи подпадают под понятие «народность» (поэтому в паспортах советских евреев в графе «национальность» указывается — «еврей»). Поскольку антисемитизм — «порождение классово-антагонистических формаций», он изжит в Советском Союзе, а в капиталистических странах (согласно этой теории) он не должен существовать, так как нет еврейской нации (что, однако, не мешало советским авторам писать о «мировом еврействе»), а если и есть проявления антисемитизма, его разжигают сами сионисты (эта концепция давала властям возможность преследовать как сиониста всякого, кто утверждал, что антисемитизм существует в Советском Союзе). Вместе с тем, в те же годы была пущена в оборот концепция, согласно которой все советские евреи в силу своего происхождения восприимчивы к сионистской идеологии (впервые подобные идеи относительно Польши высказал польский партийный теоретик А. Верблан в 1968 г.). В 1971 г. высокопоставленный партийный функционер академик Г. Арбатов заявил, что 90% советских евреев, остающихся в СССР, «выглядят в неблагоприятном свете» (то есть неблагонадежны), таким образом косвенно подтверждая, что антисемитские меры, в частности, кадровая политика, вполне оправданны.
 

Параллельно с разработкой сионистской темы и концепции советского еврейства начался пересмотр истории евреев и сионизма с антисемитских позиций. Никогда прежде не интересовавшийся еврейской историей журнал «Вопросы истории» поместил (№ 3, 1973) статью «Антинародная деятельность сионистов в России», подписанную псевдонимом Востоков. Автор делал упор не на «мировой сионизм», а на российский, однако речь в статье шла не столько о сионистах, сколько о русских евреях в целом. Востоков утверждал, что евреи в России отнюдь не были дискриминируемой группой населения; напротив, они жили весьма неплохо, причем не только в границах черты оседлости, что значительная часть российской торговли находилась в руках евреев (55% купцов первой и второй гильдий, на долю которых приходилось 40% всего торгового оборота; эти две цифры в дальнейшем начали кочевать из книги в книгу). Доля рабочих среди евреев была незначительна, подавляющее большинство евреев составляло буржуазию; многочисленность революционеров и социалистов среди евреев — распространенное заблуждение, зато среди оппортунистов и провокаторов евреев было много. В № 5 «Вопросов истории» за тот же год появилась статья Е. Евсеева «Из истории сионизма в России», где подчеркивалось, что евреи были главными эксплуататорами российских трудящихся, причем их целью была не личная нажива, а «обогащение всеми средствами международной сионистской корпорации». Евсеев заявлял, что в начале 20 в. сионизмом была заражена не только еврейская буржуазия, но и трудящиеся-евреи, так что сионизм — идеология не еврейской буржуазии, а евреев вообще. Эти и другие публикации перенесли упор с неких недосягаемых сионистов на своих, советских евреев, что было весьма удобно властям, учитывая подъем диссидентского движения, которое можно было объяснять «происками сионистов» и идентифицировать как «еврейское». Советские идеологи начали прямо обращаться к русскому дореволюционному антисемитизму и его литературным источникам.
 

Период с 1977 г. по 1988 г. был поворотным в эволюции советской антисионистской концепции. В эти годы выдвинулись новые «теоретики» (В. Бегун, Л. Корнеев, А. Романенко). Сочинения 1980-х гг. обладают меньшей степенью идеологической нормативности, чем антисемитская литература 1967–77 гг. Появилась диссидентская и квазидиссидентская антисионистская литература (В. Емельянов, А. Скуратов и другие). В 1980-е гг. многие положения официальной антисионистской теории, намеченные в 1970-х гг., окончательно кристаллизуются, часть идей формулируется заново или заменяется новыми, аргументация пополняется как нацистскими доводами (например, в сочинении Л. Корнеева), так и заимствованиями (часто незавуалированными) из дореволюционных и эмигрантских черносотенных источников и т. п.
 

В это время формируется взгляд на сионизм как всемирный еврейский заговор с целью достижения мирового господства, причем этот заговор гораздо древнее, чем концепция Т. Герцля и возникновение политического сионизма. Уже Ю. Иванов приписывал сионистам стремление к господству и власти над миром, однако не связывал это с каким-либо тайным заговором, а идеологи 1980-х гг. черпают вдохновение в антисемитской литературе 19 в., в частности, в «Протоколах сионских мудрецов». Так, Э. Володин и В. Попков в своей статье «Правда о сионизме» (журнал «Москва», № 4, 1983) утверждают: «Тайная и неустанно проводимая работа по овладению миром привела к тому, что экономический и военный потенциал сионизма возрос... Сионисты считают, что сионизм подошел к решающему шагу в овладении миром». Л. Корнеев доказывает существование «сионистского заговора» ссылками на так называемое «Письмо Кремье» (фальшивка, появившаяся во французском бульварном листке «Антисемитик» и перепечатанная И. С. Аксаковым в его газете «Русь» в 1883 г.).
 

Лозунг «Сионизм — орудие империализма» в 1980 г. трансформируется в лозунг «Империализм — орудие сионизма». «Внедрение в умы... идеи о том, что сионизм — всего лишь орудие империализма, всегда было важным направлением идеологического обеспечения его многосторонней экспансии в мире» (А. Романенко «Классовая сущность сионизма». Л., Лениздат, 1986). Сионисты стоят у власти во всех основных империалистических державах и направляют их политику. Согласно Л. Корнееву («Враги мира и прогресса», М., изд-во «Правда», 1978), захват власти еврейской буржуазией в Российской империи, Германии, Франции, Англии, США, Италии, Австро-Венгрии произошел уже к середине 19 в.
 

Тезисы о порочности и расистской сущности еврейской религии и о связи сионизма с иудаизмом, а также традиционная антисемитская концепция иудаизма как аморальной и извращенной религии выдвигаются в этот период на первый план. Еврейская религия все больше отождествляется с сионизмом: «Иудаизм является философско-мировоззренческой основой современного сионизма» (В. Бегун «Сионизм и иудаизм», Минск, «Знание», 1972), а «синагога в современной обстановке является потенциальной базой подрывной деятельности» (В. Бегун «Ползучая контрреволюция», Минск, «Беларусь», 1974).
 

В этот период настойчиво проводится идея, что евреи — эксплуататоры неевреев, изобретатели капитализма и самых жестоких и бесчеловечных методов эксплуатации. Именно евреи создали финансовый капитал, который порабощает трудящиеся массы сильнее, чем промышленный капитал (эту идею позаимствовали из нацистской идеологии, в которой она была краеугольным камнем теории политэкономии). «Сионистские предприятия, затеянные международным еврейским капиталом, являлись одним из прообразов современных транснациональных корпораций» (В. Скурлатов «Сионизм и апартеид», Киев, Политиздат, 1975). Л. Корнеев пишет, что коренное население Российской империи подвергалось эксплуатации не только со стороны крупной еврейской буржуазии, но и миллионов евреев, владевших «пусть ничтожным, но капиталом», так что, по Корнееву, эксплуататором русского народа было еврейство как таковое. Поэтому антисемитизм — естественное явление. Бегун первым из советских авторов выступил с оправданием еврейских погромов (так, он утверждал, что массовая резня, учиненная Б. Хмельницким, была проявлением классовой борьбы украинского крестьянства против засилия евреев-арендаторов; классовый характер носили и погромы в России в 1880-х гг.; погромы — законная реакция на эксплуатацию, и осуждение их — реакционно и является проявлением сионизма). Корнеев высказал гипотезу (звучавшую как утверждение), что ненависть к евреям на Руси восходит еще к периоду золото-ордынского ига, когда многие евреи якобы были сборщиками дани, делавшими свое дело «с присущей им жестокостью».
 

Если советская пропаганда 1970-х гг. противопоставляла «сионистскую» и «клерикальную» культуру евреев Запада подлинно народной социалистической культуре советских евреев, то авторы «новой волны» вообще отрицают существование еврейской культуры. «Идея «еврейской культуры» исходит не от советских евреев, а от иностранных подрывных антикоммунистических центров» (В. Бегун «Вторжение без оружия», 1977). «Идишисты» — такие же «сионисты», как и «гебраисты», а происхождение еврейских языков (идиш, ладино и других) А. Романенко объясняет как следствие изменения евреями языка страны пребывания для того, чтобы такой язык служил их изоляции и получению ими «дополнительных преимуществ в коммерции и всякого рода махинациях». Этот «новый подход к еврейской культуре» был реакцией на начавшееся движение советских евреев за возрождение национальной культуры.
 

Одной из самых характерных трансформаций советской идеологии в этот период было появление советского исторического ревизионизма, в котором началась постепенная реабилитация нацизма. Корнеев первым поставил под сомнение число евреев-жертв нацистского геноцида; тот же Корнеев был первым (но не последним) автором, который усвоил антисемитскую аргументацию нацистов. Так, он утверждал, что численность евреев, «якобы уничтоженных» нацистами, преувеличена сионистами по меньшей мере в два-три раза. Доводы Корнеева крайне примитивны, и даже аргументы, заимствованные из западных ревизионистских трудов, упрощены. Среди прочих «открытий» Корнеева — ответственность сионистов за массовое уничтожение не только евреев, но и других народов во время войны. По его мнению, не будь сионистско-нацистского альянса, число жертв, в том числе и еврейских, было бы меньшим; нацистский антисемитизм находит оправдание в том, что в период Веймарской республики позиции евреев в сфере экономики, политики и культуры были «непропорционально (как ныне в США) сильны».
 

В этот период укрепляется концепция еврейства как исконного и злейшего врага русского народа: именно евреи направили гитлеровскую агрессию на Советский Союз, они ставят под сомнение подлинность «Слова о полку Игореве», отрицают, что «Тихий Дон» написан М. Шолоховым и т. п., сионисты вообще ведут постоянную пропаганду «антиславянизма» с целью дезинтеграции народов и стран социалистического содружества.
 

В 1980-е гг. в советской антисионистской идеологии намечается откровенно расовый подход. Так, Л. Корнеев, рассуждая об опасности «скрытых сионистов», то есть неевреев, состоящих в браке или ином родстве с евреями, заявляет, что исходя из догм иудаизма, сионисты одобряют браки евреек с неевреями, считая, что мужья-неевреи могут стать просионистской агентурой, а их дети — прямыми пособниками сионизма. Проникновение этих расистских установок в антисионизм было частью общего процесса национализации советской идеологии. Русский шовинизм нашел свое выражение в возвеличивании русских как создателей древней и самобытной цивилизации, находящейся в постоянном расовом антагонизме с еврейской. Советские идеологи 1980-х гг. возродили классический миф конца 19 в. – начала 20 в. о «жидо-масонском заговоре». Более свободный доступ советского читателя к информации в 1970–80-х гг. привел к дискредитации большевистской революции с ее безмерной жестокостью и антидемократической направленностью; концепция «жидо-масонского заговора» позволяла объяснить эти черты революции происками евреев, избегая нелепости объявления всех лидеров революции «сионистами».
 

Наряду со специальной литературой антисионистской пропагандой активно занималась советская печать. Учитывая нежелательный международный резонанс, который могли бы вызвать открытые антисемитские выступления газет, особенно центральных, советская пресса выработала окольные методы, выражавшиеся в тенденциозном освещении ближневосточных событий с дезинформацией и полуправдой, и даже в непропорционально большом объеме материала об Израиле в сравнении с другими событиями в мире. Антисионизм пропагандировался также общественно-политическими и литературными журналами. В 1970–80-х гг. многие популярные журналы, такие, как «Огонек» и «Человек и закон», были наиболее антисемитскими. До 1987 г. почти ни один номер «Огонька» не обходился без какого-либо антисионистского материала. Журнал «Человек и закон», освещая судебные процессы над учителями йоги, внушал читателям, что эти учителя-евреи губят своих доверчивых учеников, а в одной из корреспонденций из США указывал, что среди живущих в Нью-Йорке русских эмигрантов совершенно нет преступников, зато очень много преступников среди евреев, эмигрировавших из Советского Союза (России), но полиция по незнанию принимает их за русских (читатель мог легко понять, насколько эти евреи чернят достоинство русского народа в глазах американцев).
 

Антисионистская пропаганда велась также по телевидению. Так, в 1977 г. был показан часовой документальный фильм «Скупщики душ», призванный внушить советским телезрителям, что прямо под боком у них действуют «сионистские агенты»; показ на экране фотографий активистов алии сопровождался дикторским комментарием: «Эти люди являются агентами сионизма в нашей стране и занимаются здесь своей подрывной деятельностью». Другой документальный фильм, «Тайное и явное», начинался звуком выстрела и комментарием диктора: «Так еврейка Каплан пыталась убить Владимира Ильича Ленина». В том же фильме документальные кадры входа немецких танков в советский город сопровождались пояснением диктора: «Гитлера привел к власти еврейский капитал». В 1987 г., в разгар «перестройки», новый редактор «Огонька» В. Коротич снял телевизионный фильм «Бабий Яр». Весь еврейский сюжет занимает в фильме около двух минут, зато в конце фильма Коротич пространно изображает «зверства израильской военщины в Ливане».
 

Была заражена антисемитизмом и советская художественная литература и литературная публицистика 1970–80-х гг. Наряду с написанными в значительной мере по социальному заказу книгами антисемитских писателей, таких, как И. Шевцов, в советской литературе этого периода сказался также подъем почвеннических и консервативных взглядов, зачастую обладающих антисемитскими обертонами. Романы И. Шевцова «Тля», «Любовь и ненависть», «Во имя отца и сына» пронизаны ненавистью к интеллигенции, ксенофобией и антисемитизмом. Все евреи и интеллигенты — предатели и шпионы на службе у Запада («Любовь и ненависть», М., Воениздат, 1970), а евреи — бандиты и жестокие убийцы (герой романа Наум Гольцер убивает собственную мать), растлевающие русскую молодежь, приучающие ее к наркотикам и т. п. Либеральные журналы, такие, как «Юность» и «Иностранная литература», по утверждению автора находятся в руках евреев и полны изображений шестиконечной звезды («Во имя отца и сына»). Осторожная критика, которой Шевцов был подвергнут на страницах «Правды», и саркастические рецензии в «Юности» и «Новом мире» не остановили потока издания книг Шевцова.
 

В 1980-х гг. авторы консервативно-патриотических и почвеннических взглядов в основном группируются вокруг журналов «Молодая гвардия», «Наш современник», а также «Октябрь» и «Москва». Поскольку в многонациональном Советском Союзе ксенофобия могла подорвать государственное единство, евреи, не имеющие своей республики и официально не признаваемые нацией, стали удобной для национал-патриотов мишенью, удачно найденным антиподом русского и других славянских народов. Тенденция «смены врага» отразилась в творчестве популярнейшего автора исторических романов и повестей В. Пикуля: если в его ранних произведениях (1960–70-х гг.) во всех бедах русской истории обвинялись немцы, то с конца 1970-х гг. («Битва железных канцлеров», 1979; «У последней черты», 1980) виноватыми становятся евреи. Русский канцлер граф К. Нессельроде лишь с виду был немец, а на деле — на три четверти еврей, пишет В. Пикуль, и, следовательно, был связан с «сионистским капиталом» («Битва железных канцлеров»), а Г. Распутин был лишь игрушкой в руках еврейских финансистов, которые через него оказывали влияние на царя, направляя политику России («У последней черты»).
 

Последняя идея представляла собой часть исторической концепции писателей так называемого «национал-государственного» или «национал-коммунистического» направления, группировавшихся вокруг журнала и издательства «Молодая гвардия», особенно редакции его серии «Жизнь замечательных людей» (ЖЗЛ). В противоположность А. Солженицыну и его последователям, идеализировавшим дореволюционную Россию и отрицательно относившимся к русской революции, «национал-государственники» ориентировались на послереволюционную Россию. Россия Николая II — антинациональное государство, управляемое немецко-еврейским капиталом, и неудивительно, что в этой стране произошла большевистская, подлинно национальная революция. Все авторы этого направления изображают старую Россию страной, где хозяйничают инородцы. Так, Ю. Селезнев («Достоевский», ЖЗЛ, 1981) пишет, что вопреки намерениям Николая I крестьянская реформа в России сильно задержалась из-за происков «мирового капитала», который сумел и после реформы снова закабалить русский народ. «Мировой капитал» — это дом Ротшильдов: «Еще дед этого барона копил первые золотые, торгуя живым товаром, а попросту говоря, занимаясь поставкой несчастных женщин в публичные дома, но уже внук его — мосье Джеймс де Ротшильд — однажды продиктовал свои условия императору Николаю Романову, и тот, устрашенный, платил по высочайшему повелению Ротшильда» (там же). На евреев возлагается вина не только за бедственное положение дореволюционной России, но и за большевистские преступления: для спасения реноме советской страны ответственность за эти преступления перекладывалась на евреев. Ярким примером служит повесть В. Катаева «Уже написан Вертер» (1980), в которой палачами русской интеллигенции выступают чекисты-евреи и только евреи.
 

Идеальным козлом отпущения для авторов новой антисемитской волны стал классический «иудей-большевик» Л. Троцкий, превратившийся в мифологизированный образ «врага России». Так, тот же И. Шевцов в «Бородинском поле» (Воениздат, 1978) изображает Троцкого как «самого страшного врага советской власти», а у М. Колесникова («С открытым забралом», Воениздат, 1977) Троцкий — участник масонского заговора. В 1980-х гг. «вражескую сущность» Троцкого начинают открыто связывать с его еврейским происхождением. Белорусский писатель И. Шамякин в романе «Петроград-Брест» (опубликованный в белорусском журнале, ч. 1 —1981; ч. 2 — 1983; на русском языке — одновременно в двух разных журналах, а также в журнале на украинском языке — 1984; отдельное издание, М. «Роман-газета», 1986) неоднократно подчеркивает еврейское происхождение Троцкого и свойственные ему, как представителю еврейского народа, отрицательные черты. Сходными национальными чертами он наделяет Г. Зиновьева, Л. Каменева, М. Урицкого (1873–1918) и других деятелей революции. В литературе 1970–80-х гг. на Троцкого возлагают вину за все преступления ленинского периода: он организовал вторжение в Афганистан в 1919 г. и в Эстонию в 1920 г., «расказачивание» на Дону в 1919 г., которое определяется как геноцид казаков, и т. п. Троцкого вкупе с Л. Кагановичем, Л. Мехлисом и даже Е. Ярославским связывают с масонами и сионистами. Они — своего рода коллективный «серый кардинал», стоящий за спиной Ленина и Сталина. Наиболее странную идею высказал Г. Матвеец («Молодая гвардия», №12, 1988): революцию совершили две силы — крестьяне деревни и евреи города; вождем первых был Ленин, вождем вторых — Троцкий; после победы революции эти две силы вступили в конфликт, выразившийся, в частности, в восстаниях крестьян в 1920–21 гг., подавленных Троцким; союзником Троцкого и троцкистов была городская интеллигенция, связанная с эмиграцией и вообще с заграницей, и потому впоследствии троцкисты пытались свергнуть подлинно русский режим Сталина. Подобная идея лежит и в основе исторической концепции романа А. Знаменского «Красные дни» («Роман-газета», 1989), а также других произведений второй половины 1980-х гг.
 

В 1987 г. скандал в литературном мире вызвали публикация антисемитского романа В. Белова «Все впереди» и огласка, которую получила переписка писателя В. Астафьева с историком Н. Эйдельманом. Астафьев обвинял евреев в многочисленных грехах перед Россией, в том числе и в расстреле Николая II и его семьи «махровым сионистом Юрковским» (имелся в виду комиссар Юровский — еврей, крестившийся до революции).
 

Антисемитские тенденции проявлялись и в советской науке. Некоторые советские ученые, в том числе историки науки преуменьшали или вовсе отрицали вклад в науку евреев. Так, профессор А. А. Тяпкин в «Дополнении» к книге Барбары Клейн «В поисках» (М., 1971), а также в статье «Об истории формирования идей специальной теории относительности» (М., Атомиздат, 1973) и в других сочинениях пропагандировал фальсифицированную версию создания специальной теории относительности, выдвинутую в 1953 г. английским историком физики Э. Уиттекером в его «Истории теорий эфира и электричества», где отрицался вклад А. Эйнштейна в создание теории относительности; в монографии профессора А. А. Логунова «К работам Анри Пуанкаре «О динамике электрона» (М., МГУ, 1988) также отрицается приоритет А. Эйнштейна и Г. Минковского в создании и развитии специальной теории относительности и т. п. В советских научных публикациях, в справочных и энциклопедических изданиях систематически опускались ссылки на израильских ученых (например, Ю. Неемана, А. Френкеля, И. Бар-Хиллела и многих других), не освещалась их исследовательская деятельность и научные достижения или умалчивалось место их работы (израильские университеты).
 

В 1987–88 гг. с ликвидацией идеологической монополии КПСС и с переходом советского общества к плюрализму начался новый этап в истории советского антисемитизма. Прекращение государственного контроля над антисемитизмом, с одной стороны, открыло возможность гласной борьбы с антисемитизмом, сняло ограничения в приеме евреев на работу и в вузы, прекратило преследование неофициальных еврейских организаций и т. п., с другой стороны, привело к возникновению и легализации антисемитских групп и организаций. С середины 1980-х гг. оппозиционные круги начали использовать антисемитизм для борьбы с советской властью или с официальной коммунистической идеологией. Понятие антисемитизм восстанавливается, так как нет более надобности в термине «антисионизм» (однако лозунг борьбы с сионизмом не исчез). Переход антисемитской инициативы в частные руки начался намного раньше «перестройки»: появление диссидентского и квазидиссидентского антисемитизма — одно из характерных явлений советской идеологии 1970–80-х гг. — часть общего процесса упадка монополии и влияния официальной идеологии. Так, В. Емельянов, душевнобольной (с 1980 г. по 1987 г. он находился в тюремной психиатрической больнице за убийство жены), ставший впоследствии лидером неофициального идейного течения — антихристианского неоязычества — в 1973 г. обвинил Солженицына в сионизме, в 1977 г. направил в ЦК КПСС докладную записку о грозящей Советскому Союзу сионистско-масонской опасности, так как все советские евреи — сионистские агенты. Емельянов требовал введения в школах, вузах и армии обязательного курса «научного антисионизма и антимасонства», создания научного института изучения сионизма и масонства при ЦК КПСС и т. п. В опубликованной в 1979 г. в Париже на средства ООП книге «Десионизация» Емельянов заявлял, что христианство было «навязано русским людям полуевреем, каганом земли Русской князем Владимиром» и не только погубило самобытную языческую русскую культуру, насчитывавшую несколько тысячелетий, но и стало первым шагом в покорении русского народа иудеями, так как христианство — «предбанник иудейского рабства», «дочернее предприятие иудаизма». Книга содержала проект устава «Всемирного антисионистского и антимасонского фронта». Любопытно, что идеологический аппарат КПСС не препятствовал Емельянову в 1970-е гг. выступать с публичными лекциями и печататься; лишь после того, как в 1980 г. Емельянов назвал генерального секретаря КПСС Л. Брежнева сионистом, его исключили из партии.
 

Переход антисемитской инициативы из рук КПСС в руки общественных организаций был связан, возможно, не только с крушением государственной идеологии, но и с дискредитацией официальных «сионологов». Возможность критиковать установки властей, в частности, антисионистскую кампанию сразу выразилась в публикациях против авторов антисионистских изданий. В одной из первых статей такого рода (А. Черкизов «О подлинных ценностях и мнимых врагах», газета «Советская культура», июнь 1987 г.) названы создатели версии о существовании «сионистско-масонского заговора в стране» — В. Бегун, Е. Евсеев и А. Романенко, чьи статьи и книги «... антинаучные и по существу дезориентирующие читателя». Черкизов указал на связь этих авторов с антисемитским обществом «Память», чьими главными лекторами они были. В ответ В. Бегун, Е. Евсеев и А. Романенко подали судебный иск против газеты и автора статьи. 5 октября 1987 г. на слушании дела в одном из московских районных судов было зачитано экспертное заключение Института США и Канады АН СССР, в котором кроме других доводов указывалось, что в семи случаях В. Бегун прямо заимствовал текст из «Майн кампф» А. Гитлера, заменив слово «еврейский» на слово «сионистский». Процесс выиграл Черкизов. Подобный иск (Ленинград, 1988) А. Романенко против писательницы Нины Катерли, обвинившей его в расизме и антисемитизме, превратился в бесконечную тяжбу; суд первой инстанции (районный) признал правоту ответчика, однако по требованию Романенко дело было передано на пересмотр в городской суд и затянулось надолго. (Дозволенность критиковать авторов-идеологов антисионизма знаменовала резкое изменение сложившейся практики: еще в 1985 г. заявление в прокуратуру ленинградского филолога И. Мартынова с требованием привлечь к уголовной ответственности «сионолога» Л. Корнеева закончилась судебным преследованием самого Мартынова.) Благодаря процессам 1987–1988 гг. антисионистские идеологи перестали быть недоступными для критики, а власти были вынуждены признать книгу А. Романенко «О классовой сущности сионизма» ошибочной и изъять ее из продажи.
 

На смену официальной «сионологии» пришла «сионология» самиздатская, а позже и оппозиционная. В 1988 г. в самиздате (в 1989 г. в журнале «Наш современник») появилось сочинение крупного советского математика, в прошлом диссидента, И. Шафаревича «Русофобия». Книга, написанная на достаточно интеллектуальном уровне, излагает теорию «малого народа», живущего среди «большого народа» и чуждого его традиции; благодаря своему положению меньшинства малый народ вырабатывает высокую степень внутренней солидарности и незаурядные боевые качества, что делает его опасным для большого народа и его культуры. Хотя в книге «малый народ» прямо не отождествлялся с евреями, читатель мог легко произвести такое отождествление, подсказанное к тому же авторской иллюстрацией своей теории — историей русской революции и советского общества в собственной интерпретации: революция была сделана евреями, которые ненавидели русский народ, были чужды русской традиции и привержены западной. Популярность сочинения Шафаревича и широкая реклама книги в средствах массовой информации способствовали росту антисемитских настроений среди русской интеллигенции.
 

В 1980-е гг. происходит расцвет националистических антисемитских организаций. Начало активности московского общества «Память» падает на 1982–83 гг. В 1984 г. одним из ведущих идеологов общества стал фотограф и художник Д. Васильев, с этого времени начался заметный сдвиг «Памяти» в направлении радикального антисемитизма. Широкую известность «Память» приобрела в 1985 г. в связи с возникновением антиалкогольного движения, зародившегося в Новосибирске в 1983 г. В 1985 г. по стране широко распространялась лекция против пьянства, прочитанная летом 1984 г. в Сочи новосибирским математиком В. Ждановым, одним из вождей движения. Лекция представляла собой популяризацию взглядов академика медицины Ф. Углова, обвинявшего сионистов, троцкистов и империалистическую агентуру в «алкоголизации России». Общество «Память» активно распространяло эту «лекцию» по всему Советскому Союзу, так как ее антисионистские идеи были созвучны идеологии общества. Все попытки приостановить распространение сочинения В. Жданова, включая даже обращение в КГБ, не увенчались успехом. Возникший в 1988 г. антиалкогольный Всесоюзный клуб «Трезвость» выдвинул тезис о «сионистском алкогеноциде русского народа». В 1986–87 гг. отделения общества «Память» были открыты в Новосибирске, Ленинграде, Риге; в Свердловске создается подобное общество «Отечество», в Челябинске — «Родина»; такие организации возникают и в других городах. В 1987 г. широко распространились магнитофонные кассеты с лекциями Д. Васильева о «Протоколах сионских мудрецов», прочитанными им в Ленинграде и Москве и ставшими своего рода манифестом «Памяти» по еврейскому вопросу. В этих лекциях Д. Васильев заявлял, что «Протоколы» — не фальшивка, а подлинный документ, доказательством чему служит успешное выполнение сформулированных в них планов. Поэтому в стране нет еврейского вопроса, а есть русский вопрос, так как именно русский народ подвергается геноциду со стороны сионистов («... они нас сотрут в порошок и рассыплют по пакетикам», — неоднократно повторял Васильев). Сионисты, по его утверждению, устроили коллективизацию и истребили русское крестьянство, сами же чураются сельского труда и «не идут в разоренные ими же колхозы»; ныне засилье евреев наблюдается во всех областях, от культуры до административного аппарата. Васильев, называвший себя тогда «беспартийным коммунистом», призывал к «решительным мерам» против сионистов.
 

Власти, первоначально благосклонные к деятельности «патриотов», вскоре начали их опасаться, так как «Память» явно вышла из-под контроля. 6 мая 1987 г. общество провело манифестацию на Манежной площади в Москве, после которой его представителей принял Б. Ельцин (тогда — первый секретарь Московского городского комитета КПСС), выслушавший требования организации. За манифестацией последовала первая робкая критика «Памяти» в официальной прессе («Комсомольская правда», «Известия», «Московская правда»); некоторые члены «Памяти» были исключены из КПСС. Попытка Московского комитета партии осенью 1987 г. поставить «Память» под свой контроль привела к расколу организации (из нее вышла группа «сталинистов» во главе с И. Сычевым) и вынудила Васильева отмежеваться от КПСС. 31 мая 1988 г. Васильев объявил о преобразовании общества «Память» в Национально-патриотический фронт «Память», то есть провозгласил общество политической организацией. Таким образом, в Советском Союзе появилась официальная политическая организация, чьи взгляды отличались от взглядов КПСС.
 

После многочисленных расколов московской «Памяти» и перегруппировок внутри нее сложилось несколько различных, часто конфликтующих организаций. Национально-патриотический фронт «Память» Д. Васильева — консервативно-патриотическая и монархическая организация, склоняющаяся к православию; ее идеологическая платформа по еврейскому вопросу — книга А. Романенко «О классовой сущности сионизма». Русский народно-демократический фронт — движение «Память» во главе с И. Сычевым, незначительная по размерам группа, антисемитская часть программы наиболее «умеренная» (пропорциональное представительство; борьба с сионизмом). Национально-патриотический фронт «Память» Филимонова — радикальная антисемитская организация, в своем манифесте от 12 января 1989 г. провозгласившая, что ее цель — «духовное возрождение и объединение Народа нашего Отечества, измученного и ограбленного агрессивным сионизмом, талмудическим атеизмом и космополитическим ростовщичеством», который превратил Россию в сырьевой придаток «мировой сионистской финансовой организации». В четвертом пункте ее манифеста говорится о «ритуальном изуверском убийстве Русского Царя», а в 50-м пункте: «Мы считаем все случаи сепаратизма и межнациональной вражды в стране грязной сионо-масонской провокацией». Православный Национально-патриотический фронт «Память» А. Кулакова — группа, отколовшаяся от филимоновской «Памяти» в декабре 1989 г., еще более экстремистская, чем последняя; выступает за реставрацию монархии, но одновременно считает своих членов продолжателями дела Сталина в его «борьбе против сионизма». Составители ее «Основных мировоззренческих принципов» не возражают против обвинения их в антисемитизме и в подкрепление своих позиций ссылаются на Евангелие, отцов церкви и церковные документы. В феврале 1990 г. кулаковская «Память» совместно с группой К. Смирнова-Осташвили (см. ниже) попытались расширить свое влияние: на конференции в Ленинграде была учреждена всесоюзная федерация радикальных правонационалистических групп — Народно-православное движение. В заявлении для прессы 21 марта 1990 г. А. Кулаков сказал: «Именно с возрождением православного духа в народе начнется уничтожение сил зла на земле, то есть сионизма. Мы считаем, что именно из России начнется победное шествие светлых сил для освобождения всего мира. Мы через вас хотим обратиться ко всем здоровым силам в Европе с предложением о консолидации наших действий против сионизма: это Национальный фронт Ле Пена, Европейская партия Ляроша, Республиканская партия ФРГ Шёнхубера и Ирландская республиканская армия». В этом интервью Кулаков отрицал нацистский геноцид евреев и заявлял, что еврейская проблема будет решена во всем мире в течение ближайших пяти лет.
 

Группа К. Смирнова-Осташвили, в 1990 г. принявшая название Союз за национально-пропорциональное представительство «Память» (СЗНПП), откололась от сычевской «Памяти» в феврале 1989 г.; одна из ее основных идей — «выравнивание» процента евреев в науке, культуре и структурах власти до 0,69% (согласно переписи 1979 г., такова доля евреев в населении Советского Союза). Руководитель группы ввел понятие «породненные с евреями лица», а также объявлял скрытыми евреями всех своих противников (например, Смирнов-Осташвили утверждал, что подлинная фамилия Е. Евтушенко — Гангнус, В. Коротича — Керзман, известного советского востоковеда О. Дьяконова — Канторович, последнее — исходя из параллели «дьякон — кантор»). СЗНПП обвиняет евреев не только в «геноциде русского народа», в организации голода на Украине и в «алкоголизации населения СССР», но также в выселении крымских татар из Крыма и в турецком геноциде армян в 1915 г., а в число лиц, «породненных с евреями», заносит, например, Б. Ельцина, утверждая, что его жена еврейка. 18 января 1990 г. К. Смирнов-Осташвили с группой своих сторонников совершил налет на Центральный дом литераторов в Москве, где происходило заседание либерального литературного объединения «Апрель»; акция происходила при попустительстве милиции и при поддержке Севастопольского райкома КПСС Москвы и сопровождалась антисемитскими угрозами. Смирнов-Осташвили был все же привлечен к суду по обвинению в разжигании национальной вражды и осужден на два года тюрьмы (где кончил жизнь самоубийством). Как группа А. Кулакова, так и группа К. Смирнова-Осташвили выступали за запрещение эмиграции евреев из Советского Союза, так как евреи должны предстать перед судом «за свои преступления» перед народами России и Советского Союза.
 

Всемирный антисионистский и антимасонский фронт «Память» создан в 1987 г. после освобождения В. Емельянова из специзолятора; программа «фронта» в основном соответствует содержанию письма Емельянова в ЦК КПСС от 1977 г. (см. выше); некоторые из сторонников Емельянова носят футболки с лозунгом «Куришь, пьешь вино и пиво — ты пособник Тель-Авива».
 

От васильевской «Памяти» откололась также группа И. Синявина, ныне не существующая. В 1990 г. возникла еще одна группа под названием «Русское собрание «Память» во главе с И. Щегловым.
 

Наряду с различными московскими ответвлениями организации «Память» наиболее активны новосибирское патриотическое объединение «Память» И. Николаева, свердловское «Отечество», ленинградское отделение васильевской «Памяти» во главе с Ю. Риверовым, ленинградские организации «Отечество» В. Рябова, «Россы» В. Богомолова и В. Доброхотова, Русский национально-патриотический центр Н. Лысенко и В. Антонова, Национально-демократическая партия Е. Крылова и Р. Перина (две последние организации — наиболее экстремистские). Деятельность ленинградского отделения «Памяти» началась в 1988 г. с антисемитских митингов в Румянцевском саду на Васильевском острове (рядом с университетом), несомненно проходивших с одобрения городских властей. После протестов университетской интеллигенции власти, формально не запрещая митинги, распорядились закрыть Румянцевский сад «на ремонт». В апреле 1990 г. в Ленинграде была создана Республиканская народная партия России, в которую вошли руководители и часть активистов Русского национально-патриотического центра. На митингах во Дворце культуры имени Кирова и в кинотеатре «Нарвский», в печатном органе «Голос России», а также в бесчисленных листовках выражалась идейная основа Республиканской народной партии: евреи, ответственные за большевистскую революцию, несут также полную ответственность за репрессии 1930–50-х гг. (по их трактовке, «не было периода сталинизма, был период иудео-фашизма»), за нынешнее бедственное состояние экономики и за кризис русской нации. Одна из излюбленных тем ленинградских антисемитов — «хамелеонство» евреев. На митинге в кинотеатре «Меридиан» в октябре 1989 г. оратор провозглашал: «Полуеврей, еврей на четверть, на одну восьмую и т. д... Он сам записался русским. В результате этой уловки, по нашим подсчетам, у нас сейчас приблизительно 17 млн. русских, которые ненавидят лютой ненавистью все, что связано с русскими и славянами». «Скрытые евреи» представляют особую угрозу России, и с ними следует бороться в первую очередь. «Россы» в одном из своих программных документов отрицательно отвечают на вопрос, может ли русский этнос ассимилировать евреев, объясняя невозможность этого следующими причинами: «(а) русским свойственна законная юдофобия; (б) евреи имеют характерные антропологические черты». Единственное решение еврейской проблемы — предоставление евреям права на культурно-экономическую автономию в сочетании с полной национализацией русских учреждений культуры. 10 октября 1989 г. «Россы» провели запрещенную властями демонстрацию за русификацию учреждений культуры. В отличие от Республиканской народной партии России и от «Россов» Национально-демократическая партия делает ставку на «окончательное решение» еврейского вопроса и ищет «сионских жен» у деятелей партии и правительства в послереволюционный период.
 

Еще одно характерное для конца 1980-х гг. явление — переход части коммунистов в оппозицию к руководству и образование оппозиционных коммунистических организаций, в идейном багаже которых важное место занимает антисемитизм. Так, 13 марта 1988 г. в «Советской России» было напечатано письмо-манифест (перепечатано десятками советских газет) преподавателя Ленинградского технологического института Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами» с призывом к реабилитации Сталина и к ресталинизации страны. Н. Андреева указывала, что оппозиция, уничтоженная Сталиным, происходила из старых эксплуататорских классов («потомки свергнутых революцией классов») и «по крови» почти вся была еврейской. Автор находит этому теоретическое объяснение: «Как известно, в зависимости от конкретной исторической роли К. Маркс и Ф. Энгельс называли целые нации на определенном этапе их истории «контрреволюционными» — подчеркиваю, не классы, не сословия, а именно нации». По мнению Н. Андреевой, такой контрреволюционной нацией на современном этапе стали евреи из-за космополитизма и «отказничества от социализма». Это они стоят за спиной перестройки и десталинизации общества. Коммунистка Н. Андреева вносит в свой манифест русско-националистические мотивы («Мы как-то стесняемся говорить, что именно русский пролетариат, который троцкисты третировали как «отсталый и некультурный», совершил, по словам Ленина, «три русские революции...»).
 

Возникшее в 1989 г. неокоммунистическое движение — Объединенный фронт трудящихся РСФСР и сформированная на его основе в 1991 г. Российская коммунистическая рабочая партия восприняли многие тезисы националистической антисемитской идеологии новейшего образца.
 

Официальная советская печать никогда не сообщала об антисемитских инцидентах в Советском Союзе, и лишь с 1987 г. информация такого рода стала появляться в местной печати, поэтому сведений об антиеврейских эксцессах в Советском Союзе в 1970–80-х гг. не так много. Тем не менее, известно, что с конца 1960-х гг. по 1986 г. на всей территории Советского Союза происходили чисто антисемитские и даже уголовные с антисемитской подоплекой акции — ограбления и попытки поджога синагог, осквернение еврейских кладбищ и еврейских могил на общих кладбищах, надругательства над братскими могилами евреев —жертв нацизма, нападения на евреев, публичные оскорбления и издевательства. В большинстве таких случаев местные власти проявляли полное бездействие. Так, в 1980-е гг., в ленинградской синагоге много раз случались поджоги, но городская милиция не только не провела энергичного расследования, но даже не позаботилась об охране здания. В соответствии с официальной идеологической установкой советской пропаганды об отсутствии антисемитизма в Советском Союзе власти отказывались признавать антисемитский характер подобных инцидентов, объявляя их уголовными или хулиганскими. По той же причине не допускались и массовые антисемитские выступления, хотя подобные выступления в немалой степени стимулировались партийной антисионистской пропагандой и государственной антиеврейской политикой. Так, во время Войны Судного дня в 1973 г. в Самарканде (Узбекистан) была предпринята попытка еврейского погрома, однако власти предотвратили события с помощью армейских подразделений.
 

Антисемитские инциденты 1987–91 гг. объясняются не только ослаблением партийно-государственного контроля над жизнью страны и обычным в кризисные периоды подъемом массового антисемитизма, но и активной антисемитской кампанией, развернутой националистическими организациями типа «Памяти», которые были на первых порах в той или иной степени связаны с аппаратом КПСС, КГБ, МВД: степень подготовленности и организации многих антисемитских мероприятий этих лет значительно превосходит возможности таких групп.
 

В апреле 1987 г. было осквернено еврейское кладбище в Ленинграде — около 40 надгробий было повалено и разбито, многие другие — измазаны краской и повреждены. В последующие два года осквернения еврейских кладбищ совершались во многих населенных пунктах Советского Союза (зафиксировано около 30 случаев). Лишь в нескольких случаях власти нашли виновных, но только в одном случае (город Оргеев, Молдавия) они были преданы суду. Летом 1990 г. на Новодевичьем кладбище в Москве на еврейских надгробиях красной краской были нарисованы свастики; были также разрушены памятники на еврейских могилах Востряковского и Салтыковского кладбищ, а в Малаховке под Москвой были не только повреждены надгробия, но и подожжена контора еврейского кладбища. Еврейское кафе «У Юзефа» (Москва) неоднократно подвергалось нападениям, причем без цели ограбления. В 1988 г. неизвестные выбили стекла в помещении редакции журнала «Советиш Геймланд». В марте—апреле 1992 г. объектом нападений стала синагога любавичских хасидов в Москве — на стенах была нарисована свастика, в здание бросили бутылку с зажигательной смесью.
 

В 1990-е гг. зарегистрированы многочисленные нападения на евреев (особенно выезжающих в Израиль) на всей территории Советского Союза — как с целью грабежа, так и без этой цели. Власти даже не пытались расследовать эти инциденты. Летом 1991 г. нападение на евреев в г. Сурами (Грузия) переросло в драку между евреями и грузинами. В Москве, Ленинграде, Севастополе и других городах происходили поджоги еврейских квартир. Весной 1988 г. в Москве распространились слухи о готовящемся еврейском погроме и о том, что активисты «Памяти» собирают по жилищным конторам Москвы, Ленинграда и других городов адреса евреев.
 

Серьезным антисемитским инцидентом был погром в Андижане (Узбекистан) в июне 1990 г. Толпа (по некоторым сведениям — несколько тысяч человек) ворвалась в смешанный еврейско-армянский квартал, подожгла около 30 домов, разгромила принадлежавшие евреям и армянам предприятия; погром сопровождался грабежом и изнасилованиями. Власти не сделали ничего, чтобы прекратить бесчинства толпы. Одновременно антиеврейские беспорядки, но не в таком масштабе, произошли в Самарканде.
 

Материалы по антисемитизму в Советском Союзе и странах Восточной Европы собираются и изучаются в Центре по исследованию и документации восточноевропейского еврейства при Еврейском университете в Иерусалиме. Центр издает (с 1986 г.) журнал «Евреи и еврейская тематика в советских и восточноевропейских публикациях» (на русском и английском языках).

Смотрите также:

Антисемитизм

Комментарии:

BEDA 1 июля 2010 г. 23:23 #
Как говорил Г. Форд - "..делая вид что еврейского вопроса не существует, его не возможно решить..", однако в свете существующих сегодня в России законодательства и политических установок власти, тема - слишком уж скользкая, что-б специально акцентировать на ней внимание... Таким диспутам самое время перемещаться с публичных страниц на "кухни", ну... на мой взгляд.
{Ответить}

 

3 балла maldalik 2 июля 2010 г. 00:50 #
В Израиле группа репатриантов проходит собеседование. Один из вопросов такой: какие проявления антисемитизма вы испытывали в СССР? Отвечает пожилой военный летчик, полковник:
- В июне 1967 года наша эскадрилья в Египте получила задание - готовиться бомбить Тель-Авив. Так эти сволочи меня от полетов отстранили!
{Ответить}

 

Agent Smith 2 июля 2010 г. 11:14 #
"Так, во время Войны Судного дня в 1973 г. в Самарканде (Узбекистан) была предпринята попытка еврейского погрома, однако власти предотвратили события с помощью армейских подразделений."
------------
Самое яркое доказательство антисемитизма в СССР
{Ответить}

 

atlakatl 2 июля 2010 г. 12:43 #
Вы ещё якутский эпос не читали ))
{Ответить}

 

putnik-ost 2 июля 2010 г. 09:22 #
Я всё же полагаю что евреи и семитизм не одно и тоже. Мои знакомые евреи явно не претендуют на мировое господство и не проповедают еврейское превосходство. Никто же не думает что русские и большевизм это одно и то же.
{Ответить}

 

otello 2 июля 2010 г. 09:49 #
Не надо дезы. Иран хочет решить проблему оккупации Палестины (и то только на словах), а вовсе не еврейский вопрос.
{Ответить}

 

3 балла otello 2 июля 2010 г. 10:30 #
А если б зять был русский, он бы ему помог, что ли? Ну да, ну да, блажен кто верует. :)
{Ответить}

 

Scythian 2 июля 2010 г. 10:11 #
Меня всю жизнь удивляет почему все самые жестоковыйные и последовательные антисемиты... сами того самое, из этих)).
{Ответить}

 

Scythian 2 июля 2010 г. 12:14 #
Не факт, в Назарее в то время евреи не жили по некоторым сведениям. И где это в библии ты о его национальности вычитал?
{Ответить}

 

atlakatl 2 июля 2010 г. 12:57 #
Даже китайцы.
{Ответить}

 

BankRat 2 июля 2010 г. 13:02 #
Иисус - он из ветви Давидовой, если что.
{Ответить}

 

Мудрец 2 июля 2010 г. 13:11 #
ты что это, нашего Христа в евреи записываешь? :))
{Ответить}

 

atlakatl 2 июля 2010 г. 13:30 #
Одной из самых характерных трансформаций советской идеологии в этот период (70-е годы) было появление советского исторического ревизионизма, в котором началась постепенная реабилитация нацизма.
===============================================
Такой громкий тезис обосновывается только утверждением: «Корнеев первым поставил под сомнение число евреев-жертв нацистского геноцида».
{Ответить}

 

Ваше имя
E-mail

Ваш комментарий:

— скажите волшебное слово (или пропишитесь на Городе)