Это и ежу известно!

Как часто вам говорили об этом «знаменитом лингвистическом феномене»? Кто-то говорит, что таких понятий в языках народов крайнего севера около ста, кто-то утверждает, что более двухсот. Людей удивляет не точное количество, а сам факт того, что таких слов в словаре эскимосов гораздо больше, чем в любом другом языке мира.

 Если же рассудить логично, что именно так потрясает в данном случае? Вполне закономерно, что эскимосы обладают богатым глоссарием в областях, составляющих важную часть их жизни. Равно как, к примеру, на востоке люди способны различать большое количество разных сортов и степеней обработки риса, не только шелушенный, полированный, вареный и плов…

 Голландцы со своими многочисленными каналами, очевидно, должны быть экспертами в области различных водоемов, а индейцы Амазонии могут часами рассказывать о разнообразии джунглевой флоры.

 Таким образом, теоретически, каждый из нас владеет значительным лексическим запасом в той сфере, которая играет важную жизненную роль. Плотники виртуозно разбираются в сортах древесины, сыроделы не обходятся просто словом «сыр», как многие из нас, и так далее. Даже необязательно владеть какой-то конкретной профессией: если вы увлекаетесь реставрацией антиквариата, старинных автомобилей, танцами, кулинарией и т.д., вам гораздо легче накопить специализированный вокабуляр.

 Итак, вернемся в снега. В нашем лексиконе встречается довольно много понятий связанных со снегом: буран, пороша, лавина, изморозь, наст, лед, сугробы, иней, пурга, наледь, снежные хлопья… в профессиональном словаре лыжников есть еще довольно много.

 С другой стороны, мы же легко можем отличить «снег» ото «льда», в то время, как, например, арабы называют и то, и другое одним словом, поскольку «погоды» для них это не делает.

 В общем, все логично и понятно. Однако давайте же разберемся с эскимосами: действительно ли в их языке такое огромное количество слов, обозначающих разные виды и состояния снега? Небольшое детективно-лингвистическое расследование вскрыло забавную историю, откуда появилась эта байка. В далеком 1911 году выдающийся американский антрополог и лингвист Франц Боас в беседе об одном из эскимосских языков (а разных диалектов в Северном полярном круге очень много) рассказал о механизме словообразования в этом языке на примере слова «снег»; он и слова не сказал об итоговом количестве этих словоформ.

 Это классический пример того, как ученики додумывают и цитируют «факты» со слов учителя, даже не проверив их достоверность — не сделав домашнее задание. С течением времени количество «снего-терминов» росло в геометрической прогрессии, буквально, как снежный ком. И, в конце концов, это недоразумение стало широко известным фактом, который теперь все воспринимают как аксиому. Эта фабрикация заняла свою нишу в фольклоре многих стран мира, и теперь учителя языковых ВУЗов рассказывают об этом чуть ли не в рамках стандартной учебной программы.

 На самом деле, в языке эскимосов набор терминов, относящихся к снегу, находится в тех же количественных рамках, что и в словарном запасе любого образованного человека, в независимости от его географической принадлежности.

 Выражение «эскимосы знают больше ста слов, описывающих снег» так же правдоподобно, как и то, что «у кошки девять жизней». Ни то, ни другое не является фактом, но все понимают их метафорический смысл.