Из воспоминаний Зимакова Владимира Матвеевича (часть 2)

В.М.Зимаков (справа) Март 1945г. Будапешт.
Фото из архива В.М.Зимакова.

2. РАЗВЕДЧИКИ.
Дело было на пасху. Шли мы, шли и попали в деревню. Хозяйка хаты, в которой мы остановились, по случаю праздника и картошки нажарила, и мамалыги наварила, и самогонку достала, свинину, сало, огурцов-помидоров. Батюшки! Мы такую прелесть не видели столько лет! Вот праздник был! И как горилочки их украинской хлебнули, так и проспали два дня.
Пришло время дальше идти. Четверо наших чего-то задумали, говорят: "Вы идите, а мы вас догоним. Сейчас догоним." Мы вышли вдвоем, а куда идти не знаем. Ждали, ждали, а попутчиков наших нет. Тут идет один тип, с немецким автоматом, в немецких сапогах. Подходит:
- Ну, что хлопцы? С какой вы дивизии?
- С 202-й.
- Уууууу - драп-дивизия! Пошли лучше к нам, в разведку, в 180-ю!
- Как же так? Мы - бронебойщики.
- Да ладно вам! Хватит хлопать по этим танкам! Пошли в разведку - там лучше!
Так вот я попал в 90-ю отдельную разведроту 180-й дивизии.
Я к командиру роты подошел, сказал, что из 202-й дивизии 645-го стрелкового полка, роты ПТР, тот обещал сообщить, что я у них. И все.
В районе Початьевцы - Шурженцы, немцы прорывались и на обе наши 202-ю и 180-ю дивизии навалились. Но мы им там дали "прикурить"! Когда закончили Корсунь-Шевченковскую операцию, там трупов и лошадей и людей было - это кошмар! Особенно в одной лощине. Ужас! "Катюши" туда как двинули, как дали два-три залпа! Вот так все перемешали!



Весной 44-го под Яссами наступление захлебнулось. Мы, разведка, уже на окраине Ясс были, но они нас оттуда выперли танками. И откуда только у них танки появились? Они же всю технику в Умани и за Уманью бросили! И ведь не застряли! Наши застряли, а их нет! Может свежие силы? Вот танками они нас километров на 15-20 от Ясс и отогнали. До августа встали в оборону.
Ходили в разведку через день - день пешая, день конная. Всегда - и летом, и зимой одевали ватники и ватные штаны, потому что ватник спасал от случайных осколков. Если осколок летит 100 метров, он только воткнется в вату и все, даже с 30 метров он может пробить вату и только коснется тела, но уж когда рядом рванет - пиши пропало! Всего изрешетит, хоть и в ватнике будешь. Были и кирасы у нас. Кираса была не тяжелая, толщиной милиметра полтора, но у меня она была только в роте ПТР. Ну, это скорее моральная защита. Маскхалатов у нас никаких не было, а была обычная полевая форма. У немцев были плащпалатки, плащнакидки, все камуфлированные, а у нас ничего подобного я не видел. Поэтому мы их камуфляжи носили. Иногда возвращаемся обратно - крик:
- Немцы!
- Да вы что, дураки! Свои! Недавно проходили!



А то и свои обстреляют. Только туда надо возвращаться откуда выходили, а то свои же и убьют. Немцы тоже не дураки и у нас еще как языков таскали! Ловкие они ребята! Мы, разведчики, у них многому научились: хитрости, маскировке, умению воевать. Аккуратный народ - лишний патрон не выстрелит. Только наверняка! Правда, когда по нейтралке лупят - ни патронов, ни гранат не жалеют. Как начнут - так надо расползаться, иначе убьют.
Один раз на секрет немецкий напоролись. У нас один разведчик впереди полз, а двое сбоку и передний напоролся на секрет. Его убили. Ну, уж тут и мы не растерялись - секрет этот сняли к черту. Так вот, они как начали по нам лупить из гранатометов! О, черт возьми! Как начнут со всех сторон в одно место стрелять - ужас! Там спасения нет! Ямку любую ищешь, что бы голову спрятать. Но выбрались. Правда, двоих ранело, но мы их вытащили - раненых и убитых никогда не оставляли.
А ребята ой-ей какие были у нас подобраны! Я-то маленький, всегда в группе прикрытия был - куда мне с немцем справиться! А там такие лбы были! Особенно выделялись Фомичев и Александров из полковой разведки. Ох, ловкачи были - вдвоем языка приводили! Вот такой был эпизод. Мы подобрались бесшумно и видим: в окопе ходят двое часовых. Выглянут, посмотрят, опять ходят. К друг другу подойдут - опять расходятся. Пулемет у них. Блиндаж. И вот эти Фомичев с Александровым, которые всегда с нами ходили на особо ответственные задания, говорят: "Одного мы берем, без шуму. Кто другого берет?" Ну, у нас тоже такие ребята были. Только эти часовые разшлись… Как синхронно они сработали! Хе-хе!



А.Д.- Вы тренировались в свободное время?
Когда стояли в обороне, инструктор лейтенант, молодой - лет двадцати пяти, физически крепкий, показывал нам приемы джиу-джитсу: захваты, подсечки, как повалить человека, как ножом пырнуть или у него нож выхватить. Там же меня обучили езде на лошади: как на нее садиться, как лозу рубить. Командовал нашим взводом старший сержант, которого за глаза мы прозвали Кочубей, за его пшеничные усы и чуб. Ходил он всегда в казацком чекмене и кубанке с красным верхом. Ему командир дивизии говорит: "Ты одень обыкновенную, армейскую форму. Что ты как петух ходишь? У нас тут казаков нет!" А он не слушал. Потом он куда-то пропал и к нам прислали командиром лейтенанта Петю Доможира, 1925 года рождения, мне ровесник, из Нижнего Тагила. Он всю войну прошел в разведке. У него было 3 боевых ордена "Красного Знамени" и орден "Ленина". Ранило его в дом из поисков, и после госпиталя он не вернулся, а нам сказали, что ему присвоили звание Героя и отправили учиться в Москву.



А.Д.- На какую глубину фронта Вы уходили?
 Недалеко. Мы вдоль фронта ходили и вглубь, километров на 8 не больше.
А.Д.- Какое оружие с собой брали?
- Автомат и гранаты-лимонки. Лимонок много брали - на поясе штуки 3 и в вещмешке десяток и патронов сколько влезет. Боезапас брали очень большой.
А.Д.- Ножи были?
- Ножи - обязательно! Сначала у меня был обыкновенный ножик, грубовато сделаный, но острый. А потом пошли в наступление. Смотрю лежит немец такой длинный, здоровый, огромный рыжий дядя. Ну, пуля-то всех берет - и больших и маленьких. Вот я и смотрю, а у него нож хороший, и я его прямо с ножнами срезал с ремня. Вот этот нож! Его как не брось, - а он все лезвием вперед летит. Хороший нож и очень острый можно было даже бриться!



А.Д.- Сколько немцев Вы сами убили?
- Убивать приходилось, но счет я не вел. В бою-то стреляешь, смотришь - вроде упал, а убит он или спрятался, кто его знает? Иногда, конечно, видишь, что попал. Зрение-то у меня хорошее было. Я когда в разведку ходил всегда был как впередсмотрящий на корабле: "Володька смотри лучше!" Я ночью как кошка видел. Главное - мины заметить. Растяжки - они же в траве, низенькие. Только когда ракету немцы пустят, замрешь и видишь: Ага! Вот она растяжечка - впереди.
А.Д.- А как вели себя немцы когда их заватывали?
- Ну, сопротивлялись, конечно. Ведь в момент опасности у человека утраиваются силы. Но от таких волков, как Фомичев и Александров ни один немец не уходил! Ни один! Не было случая такого! Хоть какой он здоровый ни был! Как скручивали? Обыкновенно - руки за спину, голову за волосища назад, в пасть кляп. Старались голову так назад дернуть, чтобы подломить позвоночник, но так чтобы не убить, а только оглушить. Главное внимание на руки - чтобы ни за автомат не схватились, ни за нож.



А.Д.- А немцев не брили?
- Да нет, у них все с волосами, редко кто встретится с короткими волосами. Немцы вообще-то осторожные люди, аккуратные. Правда, иногда удавалось и их застать врасплох. Один блиндаж, я помню, разбомбили. Подобрались мы тихо. Дозорные спали. Мы их скрутили - кляп в рот и за окоп выбросили. Сапер аккуратно проделал проход и в этот проход накидали гранат, потом двое вскочили в блиндаж и по нарам из автоматов... Может кто и остался жив, неизвестно. Уже когда отходили, немцы со всех сторон стали из минометов и гранатометов стрелять (такие специальные гранаты, которые насаживались на винтовочный ствол и выстреливались холостым патроном метров на 50. У нас тоже такие были.) и из пулеметов перекрестным... Еле ушли. Вот тогда мне осколок в ногу попал. Хорошо, что в ватных штанах был.
Вообще у меня три ранения и контузия, но ни одной справки о ранениях у меня нет, поскольку все они были легкие, а у нас в роте свой санинструктор был, осетин Саша Геворков, вроде так его звали. Он у нас еще и переводчиком работал, поскольку немецкий в совершенстве знал. Вот он нас лечил. Ранило меня первый раз в ногу. Сапог стащили - разрезали. Вынул он этот осколочек, реванолью промыл: "Эх, Володька! Две недели попрыгаешь, лошадей постережешь и все будет нормально." А потом в пятку пуля попала. Каблук пробила мякоть пробила и в кость уперлась. Он сказал: " Если будет сильно болеть - значит трещина. Пулю я вытащил, но резать я тебя не буду - если будет нагноение, тогда разрежу." Но все, как на собаке, зажило. Погиб он. Прибежали в окоп - где Саша? Командир: "Ну-ка двое обратно, найдите и притащите." Немцы уже успокоились. Притащили его уже мертвого. Искали-искали ранение. Ремень расстегнули, и из под гимнастерки прям сгусток крови вывалился. Осколок гранаты перебил аорту подмышкой левой руки. Жалко было - такой хороший малый 1920-го года.



А вот разведка накануне наступления мне очень запомнилась. Два раза ходили: один раз неудачно, а второй раз удачно. Это числа 15-16 Августа под Яссами. Первый раз у нас командир взвода струсил. Далеко нас не повел, а вывел между дивизиями обратно. И доложил, что ходили тогда-то, туда-то. Везде охраняемые объекты. Ну, его сняли и отправили неизвестно куда. Дело темное. Тогда СМЕРШ работал. После этого неудачного похода немцы очень бдительные стали. Стыки между дивизиями стали охранять дозорами и секретами. Ну, ни куда нельзя было пролезть! Второй раз нас уже хотели по воздуху заслать, а потом полковой разведчик доложил, что есть место, где можно пройти. Действительно, прошли легко, без шума. Был бы шум - не прошли бы - немцы бы не дали. В эту же ночь пришли к штабу их дивизии. А они беспечные: в тылу ведут себя как хозяева. Раздеваются донага. Да что в тылу - и на переднем крае! Сколько раз мы ходили. Вот шуму наделаем - смотрим немцы в белье выскакивают и стрелять начинают. Культурно жили! Мы-то спали во всем. Сапоги кто снимал, а кто и нет. Так сидишь в секрете или в окопе и вроде дремлется и в то же время холодно, особенно зимой. Летом еще можно подремать. Один дремлет, другой смотрит. А вот зимой не уснешь - колотун. Движешься немного, да еще вши едят - мешают.



Так вот, нас было 16 человек. Четверо отделились, видимо уйдя на спецзадание. Нас оставалось 12. Так вот, Фомичев и Александров пошли, сняли часовых, и комендантский взвод забросали гранатами. Штаб обчистили, документы в мешок, генерала в плен взяли, положили на плечи и поперли. Шуму-то наделали, там уже из соседних деревень едут! Мы от деревни ушли, обогнули кукурузное поле, что рядом с ней было. Наш командир взвода - умный малый, какой-то порошочек нам всем дал. Мы всю одежду натерли и по кукурузе обратно. Легли и трое суток лежали. Ни есть, ни курить! Жара - ой-ей! Пить хочется! Вода была, правда. Мочились под себя. Такое можно выдержать только пока молодой! Если бы пошли - нас где-нибудь настигли. Вот, а потом он нас повел и вывел на тот участок, где мы перешли линию фронта. Надо было, может, левей или правей, а тут нас ждали. Командир говорит мне и Павлику Федоренко: "Ребята идите, а мы их задержим." Мешок документов нам дали, а генерал с ними остался. Куда нам его? Что они с ним сделали? Наверно прирезали. Там Павлюк такой был - ему что курицу зарезать, что человека. Тем более немца. Вот мы двое только и прошли, хотя Павлика в ногу и руку ранило. А что с теми ребятами стало - я не знаю. Я потом ни кого из них не видел. Говорили, что Фомичев и Александров в полк вернулись. Ребята они были хваткие - нигде не пропадали, но они - в полку, полк впереди, а я вроде при штабе, так что я их не видел. Вот это удачно мы сходили. Потому что перед самым наступлением кучу документов принесли.



А когда наступление началось, нам с Павликом доверили пленных водить. Мы их в тыл отправляли - человек 70 дадут, и они идут покорные, как телята. В селении остановимся, кто-нибудь им поесть даст. Ни одного у меня не убежало. Один раз, правда, был случай, после которого меня хотели в штрафную отправить. Я был в штабе дивизии. Мы пришли с Павликом. Его куда-то отправили, а мне командир разведки сказал: "Тебе, Зимаков, нужно отвести четые пленных в штаб корпуса, и, не дай Бог, они убегут - это очень опасные люди." Дело уже осенью было, во второй половине дня. Вот командир объясняет: "Если по шоссе идти - это 15 километров будет, а если по проселку, то 7-8." Ну, думаю, пойду по проселку - куда они денутся - автомат у меня. Я - на лошади. Обыскали их - оружия нет, но руки и ноги свободны. Шли-шли - подсолнечник пошел. А подсолнечник там о-го-го какой! И вдруг один из них резко оборачивается ко мне. Лошадь аж немного вспрянула. Выстрел. Я из автомата его шлеп. А эти трое в разные стороны - один влево, двое вправо. Левого я из автомата убил. По тем двум стреляю - кукуруза шуршит, головки мелькают. А уже темнеть начало. Ну, ладно, думаю - поеду. Тот, кто стрелял -лежит, и левый тоже недалеко убежал. Я пошел по следам. Одного нашел, тоже убитый. Я слез, пульс пощупал. Готов. Тепленький, но готов. Я пошел дальше. Лошадь на поводу веду. Автомат в руке наизготовку, ремень на шее. Он, правда, тяжелый наш ППШ . Я одно время немецкий таскал, а потом запретили. Правда, в разведку только с немецкими ходили. Они безотказные, хорошие.ППС тоже не плохой - легкий, удобный, а у ППШ диск по горбушке бьет. Иду-иду, и тут - крик:
- Стой!
- Стою, - говорю я, а сам автомат держу.
- Кто такой?!
- Вот, сопровождал пленных. Двоих там уложил, а один за мной недалеко лежит. Стреляли в меня, да лошадь спасла.
- А мы, - говорит, - в картошке одного нашли - он раненый. Ботвой прикрылся.

 Это оказались заградотрядовцы. Забрали они его, а мне расписку дали, что всех уничтожил. Заградотряд - войска НКВД. Они вылавливали дезертиров, солдат с 5-го Украинского фронта, болтающихся в тылу. А то, некоторые из госпиталя идут, где-нибудь в село зайдут, напьются, вот их и отлавливали. Мы раз одну бабку ограбили. Это еще на Украине было. Пришли ротой в селение, а кухня отстала. Жрать хочется! И вот бабка говорит: "Ребята, у меня такая коняка! Двухлеток! Немцы меня ограбили. Хорошо, что Красная Армия пришла и коня вернула!" А где он? А вон - в сарае стоит. Ночью наши 2 грабителя вывели коня за село, застрелили и - в котел. Ох, она плакала! Но уходя мы ей отдали другого коня.



За этих четверых мне ничего не было. Вернулся в штаб дивизии записку передал.
- Как же ты так не усмотрел?!
- Ну что ж вы таких даете?! Да и двоих надо посылать! Хорошо меня лошадь спасла. А то ушли бы, а меня и в живых не было.
- Эх, не уберег! - поморщился он.
Вот когда линию фронта прорвали 20-го августа, пошли вперед. Вся разведка была впереди километров на 30-40 от дивизии. И вот румыны капитулировали. А надо сказать, что румыны не любили немцев. Вот венгры, да - те любили, а румыны их просто ненавидели, как и мы. Бедный народ. Очень бедно жили.
Уже под Будапештом поехали на реконгосцировку с командиром дивизии. И по дороге попали под бомбежку - нас пикировщики  Ju-87 накрыли. Там меня последний раз ранило. Лежал я в госпитале, расположенном в монастыре города Кичекунфелетхаза. Через три недели нас собрали в маршевую роту. И отправили под Будапешт, который уже был в кольце. Там из нас сформировали штурмовую бригаду. Дали нам пушки, пулеметы и автоматы. И вот нами затыкали дырки вокруг Будапешта. Свежая часть подходит - нас заменяют и на новое место, потом опять замена. В марте месяце немцы прорывались из города по канализации. Они шли на нас лавиной, без выстрелов, а мы стреляем. Потом видят - дело плохо, стали оружие бросать. Навалили мы там трупов - я не знаю сколько, но много. Когда мы после отдыха шли, они еще лежали штабелями по 5 человек в лесу. В самом Будапеште страшные бои были. Там ни одного здания живого не осталось - все разрушено было, все буквально! Вот мы когда отдыхали в Пеште посмотришь на город - он весь в развалинах! Весь! Кошмар! Прямо волосы дыбом встают - неужели это мы наделали?! А все из-за того, что немцы сопротивлялись. Там встретил я своего разведчика-артиллериста. Он говорит:
- Твои разведчики все под землей, в канализации погибли. Их командир дивизии послал дом занять, а они на немцев напоролись. И немцев положили, но и сами легли.
Я говорю:
- Все?
- Да, - говорит, - даже обозники.
В Австрии, недалеко от немецкого Мюнхена, втретились с американцами и англичанами. Сначала дня 3-4 пьянствовали, потом произошел эпизод. Наши ребята с ними подрались из-за негра. Увидели, как один из них негра ударил, и давай его лупить, подбежали еще англичане или американцы и наши - началась драка. Наш комендантский взвод их всех растащил и провел границу, отведя войска из селения в лес.
В Альпах наши столько войск перехватили, которые к союзникам сдаватся шли - ой! Мы этих немцев неделю обшаривали! Стояли и обшаривали! Оружее, драгоценности снимали. Оставляли только обручальные кольца. Все остальное отбирали и нас потом тоже шмонали.
А.Д.- Посылки посылали?
- Из города Галатца посылал посылку - маленькие женские часики и браслет, а также у меня был отрез цветастой материи - "нашел" я его, будем так говорить. Но ничего из этого не дошло, все разворовали на почте.
За Веной меня малярия затрясла и определили меня в госпиталь на три недели, а тут и война кончилась.
А,Д.- Что было самым страшным на фронте?
- Бомбежка - это самое страшное дело - не знаешь где бомба разорвется. Хоть и в щель забрался, а как рванет и все - куда ручки, куда ножки, куда кишочки. Бомбили нас много! Главное, они такой момент выбирают, когда нет наших истребителей. Думаешь: "Да где же наши-то? Куда же они пропали?" А немцы налетят - пикируют и бросают, и бросают, и заходят, и еще заходят - земля дрожит. Минут 10-15 - и смотаются сразу. Ну, наши штурмовики им тоже давали прикурить. Я видел, когда на наблюдательном пункте бывал: заходят на бреющем полете, смотришь: взрывы, взрывы, - ракетами точно по окопам. Еще этот "Ванюша" - шестиствольный миномет. Как завоет: "У-у" "У-у" "У-у" - ну все, сейчас рванет! Смотришь - поглубже в окоп ложатся ребята, поглубже.



А.Д.- Как Вы мылись стирались?
- Ой нет! Зимой не мылись, по-моему. Летом - да. Устраивали баню. Вот я когда в разведке был, возле нас протекала речушка Жижа. Сама она желтая, а вот приток у нее был чистый. Вот наши ребята его перегородят, чтобы побольше воды было и вот там полоскаемся. А белье не столько стирали, сколько прожаривали. Для этого на дно бочки наливали 3-4 ведра воды и сверху клали решетку, а на нее одежду и - на костер. Сверху крышкой закроем или старой шубой, и как прожарят - там ни одна вша или гнида не выживет! Потом ходишь месяца два.
А.Д.- Болели ли вы?
- Болеть - болели, конечно, но очень мало. Так, случайно кто-то заболеет ангиной или еще чем. Ну, полежит человек дня 3-4, прийдет в себя и все - вылезет опять из землянки, вроде живой. Ну, там санинструктор ходил, опрашивал: "Больные есть?" Да, чего там - молодые все были, здоровые!
А.Д.- Что входило в сухой паек?
- Гороховый концентрат. Это такой суп в брикетиках. Потом каша гречневая была, тоже в брикетике, причем она была уже с жиром или маргарином. Ее кипятком зальешь и она готова. Некоторые солдаты просто так жевали эти брикеты - неохота варить. Сухой паек, когда он есть - это еще неплохо, а то вообще ничего нет и подвезти невозможно - обстрел, обстрел, обстрел! А если старшина трусоват - так вообще будешь голодный сидеть! Правда, уж ночью-то всегда накормят. На переднем крае хоть раз в сутки, но привезут горяченькое.
А.Д.- У вас в части ставили на ПТР оптические прицелы?
- Нет, не было такого. Да и ружье на дальней дистанции было уже неэффективно. Так, на 200-300 метров, ну может 500 - стрелять хорошо - танк видно: как плюнул, так дыра сразу! А дальше оно броню и не пробивало.
А.Д.- А какие-нибудь были суеверия на фронте?
- Не знаю. Некоторые носили ладанки, но у меня ничего такого не было. Но мысленно я все же к Богу обращался, когда сильное волнение или опасность: "Господи пронеси! Господи помоги! Господи пронеси мимо!" Вот так вот.

 

Интервью:
Артем Драбкин
Антон Кравченко

Лит. обработка:
Артем Драбкин