Сегодня, 14 сентября, многие граждане отмечают Дни Рождения. В числе возмужавших и повзрослевших, например, Дмитрий Анатольевич Медведев. И Евгений Вадимович Ройзман. Если о Медведеве знает, вестимо, каждый, то о Ройзмане так сказать не решусь. Не каждый. Что, уверен, неправильно.

Впервые про Евгения Ройзмана и его Фонд услышал восемь лет назад от Евгения Горжалцана, который одновременно камрад

zuhel. Женя работал репортёром в «Аргументах и фактах», трудился сурово и регулярно оказывался в самых неожиданных местах. Из рейда в Свердловск он и привёз тот самый материал, что вызвал тучу вопросов, сомнений, гипотез. И ещё книгу привёз. Книгу я прочитал и обомлел — жизнь-то вон какая бывает! Я и не знал что там, в Свердловске творится!

Несколько месяцев назад стал невольным участником дискуссии, чуть не перешедшей в драку. Дискутировали про Фонд. Особенность у дискуссии была типовой: все участники понятия не имели про что говорят. Пришлось выезжать «с лейкой и блокнотом» на места. Говоря языком некоего Швейка, «необходимо, чтобы из меня все лезло постепенно, как из старого матраца, а то вы не сможете себе представить весь ход событий, как говаривал покойный сапожник Петрлик, когда приказывал своему мальчишке скинуть штаны, перед тем как выдрать его ремнем.»

— Я таких, как вы, райотделами покупаю, пошли вон отсюда! — кричала цыганка, пнув милицейский «уазик».
— По какому закону обыск? У меня много детей, я мать-героина!
— Повтори, чья ты мать?
— Мать-героина! Сейчас справку покажу!..

Наркотики через Екатеринбург возили с советских времён, город — крупнейшая на Урале транспортная развязка. Однако до середины девяностых существовал негласный закон: в самом Свердловске в розницу не торговать, чтобы не ставить под удар весь канал оптовой поставки «товара». Но то ли со сменой милицейского начальства, то ли с приездом табора крымских цыган ситуация изменилась. Всего за какие-то два-три года цыганский поселок отстроился замками из красного кирпича, а реанимационные палаты заполнились полутрупами в наркотической коме. Счёт смертей от передозировок пошёл на сотни. Вся Свердловская область к тому времени плотно села на иглу.

Город на игле
«В 1998 г. мы поняли, что город гниет и надо что-то делать, — рассказывает Евгений Ройзман, президент фонда «Город без наркотиков». — Как-то мы с моим другом Андреем Кабановым заехали в цыганский поселок — там каждый дом торговал. По всему поселку движение: наркоманы стайками. Купили, тут же «упоролись» и спорят, в каком доме «порошок» чище, в каком — цены пониже. Где дешевле, там очередь стоит. По дороге не проехать — сигналим, чтобы «жаждущих» не передавить. На Шаумяна, 11, — этот дом весь город знал — стоит милицейский «уазик», на капоте — ананас порезанный. На веранде менты сидят, цыган им шашлыки жарит, а у калитки бабка героин на вес продает, будто семечки! Тогда у нас и зародилась идея фонда».

«Появление фонда «Город без наркотиков» — это реакция здоровой части общества на слабость государства в связи с его неспособностью эффективно бороться с наркопреступностью, — пояснил ситуацию заместитель начальника управления Генеральной прокуратуры РФ в Уральском федеральном округе Илдус Тумаков. — И хорошо, что пустую нишу заняли такие замечательные люди. Никакие фонды, конечно, не должны заниматься ни оперативно-розыскной деятельностью, ни борьбой с наркоторговлей — это дело профессионалов. Но все равно спасибо им, что собирают огромное количество важной информации. Их данные оперативны и практически всегда подтверждаются».

Сейчас по всему городу расклеены объявления: «Пейджер 002 — сообщи о наркоточках, торговцах, машинах». В день приходят десятки сообщений. Информацию проверяют по другим каналам. Екатеринбург — город большой, но все здесь друг друга знают.

Барыга, взятый с поличным, в девяноста случаях из ста сдает своего поставщика. Уличный наркоторговец знает: если он сдал следующее звено героиновой цепочки — стал посредником и получит меньший срок заключения. Поэтому, поймав одного наркомана, торгующего «за дозу», удается накрыть еще 5–8 мелких оптовиков. Как правило, такие цепочки обрываются на цыганском поселке или овощном рынке, где хозяйничают азербайджанцы. Мести соплеменников те и другие боятся больше, чем любых тюремных сроков.

В ночь моего приезда в Екатеринбург силами милиции и фонда проводился обыск на квартире известной всему городу наркоторговки Марии Оглы по кличке Лида. Оперативники опешили от увиденного. На пороге квартиры стоял голый, в одних носках и в чалме из полотенца… старший оперуполномоченный ОБНОНа Орджоникидзевского РУВД Сергей Быков! «Оперативники чуть автоматы не уронили, — рассказывает Евгений Ройзман. — Ты, говорят, что тут делаешь? Ведь пока мы дверь ломали, ты, подонок, героин в унитаз спускал! Живешь, гад, у барыги! Она за товаром уехала, а ты квартиру охраняешь?» А он в ответ: «Простите, ребята, виноват, прокололся…» Наверное, если бы не видеокамера, опера его в том же притоне и нахлобучили — предателей нигде не любят». Наибольшее количество наркоточек и самый дешевый героин — в Чкаловском районе Екатеринбурга. Я был свидетелем того, как барыги, пойманные с героином в этом районе, умоляли оперативников разрешить им сделать «звонок другу» — начальнику ОБНОНа Чкаловского РУВД Назиру Салимову.

На счету у фонда — не только уничтоженные наркоточки. Уже третий год под Екатеринбургом работают два реабилитационных центра. Я сам видел один из них. Там нет ни дорогостоящих лекарств, ни специального оборудования. Лечат там бесплатно.

Ломки не будет
Пришедший в Центр добровольно позволяет приковать себя к постели. «Наркомания — это не болезнь. Это распущенность, страшная привычка, но не болезнь, — рассказал Андрей Кабанов, сам 10 лет сидевший на игле. — Наркоман будет резать себе вены на глазах у родных, зная, что они из жалости или страха все равно дадут ему денег на дозу. Рассказы про невыносимые ломки — вранье! У нас поправляются за неделю. Тяжелей было одному армянину из Москвы, которого раньше «лечили» метадоном, — он уснул лишь на одиннадцатые сутки. Оклемался, вернулся в Москву. Работает, уже три года не колется». Мне показали все хозяйство Центра. Повсюду чисто, можно в носках ходить. Есть телевизор и два компьютера. На кухне пахнет так, что захотелось есть.

Перед отъездом из Екатеринбурга Евгений Ройзман показал мне созданный им музей Невьянской иконы — единственный частный музей такого рода, в который приезжают искусствоведы со всего мира.

«Вот чем хотелось бы заниматься, я же по образованию историк. А пока мы у себя в городе доказали: наркоманию можно лечить без единой таблетки, а наркоторговлю — давить своими силами. Уже начинает работать милиция: простые опера никогда не отказываются от нашей помощи, если им не мешает начальство. Жители города тоже с нами. Без помощи государства мы не сможем справиться со всеми поставщиками, но сможем не дать торговать наркотиками в своем городе. Я просто как мужик — не как президент фонда — не дам никому торговать наркотиками в своем дворе. Но и в соседних дворах тоже есть мужики…» Евгений ГОРЖАЛЦАН. Опубликовано в газете «Аргументы и факты» от 13 марта 2002 года.

Сначала был вот этот материал из «АиФ». Потом я засыпал автора вопросами. Ответ был стандартен: всё правда. Ройзман — глыба. А ещё спустя некоторое время Евгением Горжалцаном заинтересовались сотрудники Басманной прокуратуры. Поступила на дотошного журналиста жалоба. От, вы будете смеяться, международного правозащитного цыганского фонда. К жалобе прилагался пофамильный список журналистов и опубликованных в СМИ материалов, якобы направленных против цыган и содержащих в себе пресловутое разжигание межнациональной розни. В списке фигурировала и фамилия Горжалцан, написанная с ошибкой.

Евгению позвонила вежливая барышня, заместитель прокурора, пригласила зайти, дать объяснения. Объяснения подшили в папку «об отказе в возбуждении УД», а Жене распечатали копию. Копия перед вами.







А через восемь лет уже мне удалось встретиться в Екатеринбурге с Евгением Ройзманом. И лично задать целый ряд острых вопросов. И посмотреть на то, вокруг чего наворотили изрядные горы домыслов, фантазий и просто нелепой лжи.




С Евгением Ройзманом встретились в музее Невьянской иконы, что расположился в соседнем с Фондом «Город без наркотиков» здании. Воскресный день, в музее пусто, только смотрительницы тихонько обсуждали какие куда поставить банкетки и которой высоты стол будет удобнее посетителям. Светлое полированное дерево, старинные карты, иконы в окладах и без. Красиво. Честное пионерское - очень красиво. Я бы даже сказал - иррационально красиво. Жаль, я в этом не понимаю практически ничего.

Полистал книгу отзывов. Со всего мира люди приезжают. Много тёплых слов. И уютно как-то внутри. Чувствуется - с пониманием делали. Как для себя. Огромная библиотека. Даже две. Добротные стеллажи производства «концлагерной» столярной мастерской. Книги очень разные, много узкоспециальных по истории религии, искусства, какие-то удивительные справочники по иконописи, замысловатые обрезы, старинные переплёты. Предмет для зависти.







Садимся пить чай с сухариками и сыром. Про Тупичок, для которого и был написан это материал, Ройзман, конечно, в курсе. Набираюсь смелости и без предисловий перехожу к наиболее волнующим вопросам.

- Евгений Вадимович, скажите - Вы бандит?
Вместо пространного ответа Ройзман достаёт откуда-то из секретного архива пяток отпечатанных на принтере листов с убористым текстом. Справка, составленная сотрудниками МВД, изучавшими деятельность Фонда легальными и не вполне легальными оперативными методами. Каким-то сбивчивым, немилицейским языком перечислены основные этапы большого пути лично Евгения Ройзмана и Фонда: от умышленного убийства и изнасилования до незаконной огранки изумрудов и торговли антикварными иконами. Изумруды, почему-то отягощены предварительным тайным сговором с руководством РПЦ.

Справка, понятно, секретная. Многие, в том числе и в прокуратуре, об этой «липе» знают всё аж с 2002 года. И, что характерно, никаких мер не предпринимают. Даже наоборот - поддерживают контакты и осуществляют совместные операции. Это, считаю, очень странно. Так вот и живёт Евгений Ройзман записным бандитом. С «липовым» документом. А чтобы ловчее антикварными иконами спекулировать - специальный музей открыл.

- А небезызвестные «уралмашевские» - с ними-то контакты есть?
- Есть, есть конечно. Я ж на Уралмаше вырос. В школу ходил, вместе учились. Так что с детских лет я с ОПГ по рукам и ногам связан. И поддержали они нас в своё время. Про это в моей книге не раз написано, странно, что этот «секрет Полишинеля до сих пор кому-то интересен. Если и так непонятно - вот цитата из книги:

«Когда прозвучали уралмашевские фамилии, менты обрадовались, бросились во все СМИ и уверенно обозначили: «Это Уралмаш. Бандиты вздумали с наркотиками бороться», и несколько лет носились с этой темой, как с писаной торбой. Хотели опорочить Фонд. Дескать, Фонд с Уралмашем.

В результате оказали Уралмашу неоценимую услугу – теперь вся страна знает, что Уралмаш борется с наркотиками. А Фонду оказали еще более ценную услугу – помогли создать грозное имя. Теперь наркоторговцы по всей России уверены, что за Фондом стоит Уралмаш.»

Ройзман смеётся, а я, на всякий случай, перебираю в уме своих одноклассников. Вдруг пригодятся.

- Евгений Вадимович, извините за прямоту, но всё же непонятно - Вы своими действиями мешаете или даже здорово вредите разного калибра людям. Отбираете у них нажитое непосильным трудом. Травите. Публикуете отчёты об их незаконных действиях. Даже в тюрьму их сажаете. Как они вас терпят, почему до сих пор не подошли к решению вопроса радикально?
- Представь ситуацию: я в этом городе родился. Я здесь вырос. И те, кто со мной работать начинали и продолжают - тоже. Как меня можно всерьёз напугать? Ну пробовали, конечно, угрожать адресно мне и моей семье. Ходил в бронежилете, было дело. Но тут надо понимать: если угроза внятная, всяким здравым человеком будут предприняты адекватные меры для её нейтрализации. Думаю, серьёзные люди это понимают.

А чисто психологически - даже и страха нет. Есть оглушающее чувство собственной правоты, упрекнуть мне себя не в чем. Ещё раз повторю - это моя страна. И если мне и моим детям грозят какие-то нарколыги и барыги - неужто я должен брать детей в охапку и бежать? Нет. Я не хочу мою страну отдавать наркоторговцам. Никогда такого не будет. Пусть лучше себя поберегут.

- Анонимно угрожают?
- Да, но это просто несерьёзно. Если не знаешь, расскажу. Наркоторговцы - люди очень бздлявые. Как так? Да очень просто. Наркоторговля - это ж даже не идея. Террористы, например, могут отдать жизнь за идею. Пусть сумасшедшую, но идею. А у этих нет никакого стержня. Держаться им не за что. Самые опасные среди них - завязанные на наркоторговлю менты. Эти действительно могут нагадить, без смеха. Боятся потерять всё, потому и сопротивляются отчаянно. Используют что угодно - власть, насилие, коварство, любые пути.

Нас часто упрекают в «недопустимом пиаре». Как выборы какие - сразу команда «Фонд мочить!» Ну обидно людям из политических и околополитических кругов, что нас все горожане в лицо знают. И не только в Свердловске. А у нас какой пиар? То нарколыг «приделали», то пожары потушили, то людям чем сумели помогли. Говорят, на таком пиариться нечестно. Что на это сказать - приезжайте к нам, работайте, будет и у вас пиар. Больше нас сделаете - больше пиара будет. Что-то не едут. Работать ведь придётся.

- Евгений Вадимович, что сейчас происходит с наркотиками в стране?
- Наркотики - это эпидемия и катастрофа. После алкоголя - самая главная проблема России. И у неё есть огромный потенциал роста. Если приблизительно и на пальцах - пока разрыв пятикратный. 100.000 наркосмертей против 500.000 алкосметрей. Ежегодно. Наркотики пока что просто подороже и менее доступны широким слоям населения. Алкоголь берёт массовостью, а наркотики затягивают мощнее.

- Есть ли необходимость в введении градаций наркотиков? Ну вот, например, в Голландии различают марихуану и героин, к разным классам относят.
- Вообще-то нет. Попозже заедем с тобой на Изоплит, сам в карантине узнаешь наркотик ли трава. Удивишься, но все там находящиеся начинали именно с травы. Нарколыжье присловье есть - «анаша-анаша, сушит мОзги не спеша». Не надо никаких градаций - дерьмо, оно и есть дерьмо. Неужели так интересно начать разбираться в сортах этого «продукта»? Ну вляпался ты на улице ботинком, правда ведь интересно в чьё именно - кошачье, собачье или человечье? Лучше ведь просто не наступать.

На дворе воскресенье, в Фонде кипит работа. Постоянно звонит телефон, на компьютере то и дело обновляется экран с сообщениями. Сообщения граждане присылают на пейджер. Номер 002 известен всему городу. Обычно пишут где, во сколько и чем торгуют. Адрес, квартира, фамилия и приписка: «торгуют постоянно, круглые сутки». Люди просят помочь остановить эту мразь.

У Фонда целая армия своих, самых надёжных информаторов - от бывших наркоманов до сотрудников таксопарков. Все данные споро обрабатываются и систематизируются. При желании правоохранительных органов, вся информация направляется им, никто не делает из неё секрета. Но чаще приходится таки надеяться только на свои силы. Каждая операция Фонда — одновременно милицейская или ФСБшная. Как так получается?

Фонд:
- Парни, давайте поработаем, мы нашли закупщика под цыган.
Менты:
- Мля, у нас бензина нет и денег закупных тоже.
- Ждите…
- Мы собрали деньги, поедем на нашей машине. Работаем?
- Ну, заезжайте..

По итогам приложенных усилий обычно звучит слово «приделали». Приделали - это когда собран мешок доказательств с довеском, барыга «принят» с мечеными деньгами, товаром и свидетелями. All inclusive, в общем.

Каждую такую операцию мы снимаем. Это бывает неприятно, бывает и опасно, но снимать надо. Эти съёмки очень правильно публиковать. Кто торговал, кто покупал, кто прикрывал, кто крышевал - смотрите. Поначалу публика выла - дескать, это нанятые актёры. Да, говорим, действительно. А цыган мы из театра «Ромэн» пригласили!

Было так. У таджика Шуры, чтобы закрепиться, закупились несколько раз. И когда уже собирались задерживать, он поменял схему. Деньги говорит отдашь молодому в магазине "Калиновский" на улице Энтузиастов. Закупщик отдал деньги молодому, из поля зрения его уже не выпускали. Дождались когда молодой "Оятулло Давлятшоев 89г.р." встретился с Шурой. И на отходе задержали. В кармане 55 грамм героина. Взвыл. Клянус, не моё, сам хотел в милицию идти сдаваться! И горько рыдал. И еще тётка из магазина выскочила за него заступаться.- Ну и что, - говорит - что таджик? Зато человек хороший!

Действительно оказался хороший, потому что назвал адрес Шуры (Кенчаев Алимахмад 62г.р.). На адресе Бебеля 148-98 оказалось три таджика. И бабушка старушка. Которая сдавала комнату таджикам, а проживала в соседней. Когда в дверь постучали, бабушка пошла открывать. На подходе к двери ее перехватили таджики. Отняли ключ и закрыли ее в туалете. Когда двери вынесли кувалдой, и таджиков постелили, выяснилось что все таджики обделались. Всмысле обосрались. Видимо потому что туалет был занят, там бабушка сидела. Она единственная не обгадилась. Вздохнула грустно и говорит - Вы у меня уже третьих квартирантов забираете.... А запах в квартире ужасный. Что вы хотели, три таджика обосрались одновременно, как синхронные пловцы. А умный Малёнкин увидел дезодорант, и давай пшикать, работать стало невозможно. Фу - фу - фу.
Из сводки за 9 сентября сего года
Сейчас в нашем архиве точно есть больше 700 часов оперативных съёмок. 3.000 операций. Мы можем выдернуть из архива любую информацию по любому событию десятилетней давности. Это ж факты, они не устаревают. База данных у нас действительно могучая. Больше чем у ФСБ и ФСКН. Постоянно пополняется новыми, свежими данными, лицами, съёмками, фотографиями, адресами.

Мы практически в реальном времени знаем что и где. Разумеется, делимся информацией с правоохранительными органами. Для примера: по Екатеринбургу в этом году поступило 39.665 сообщений. Для сравнения по Кургану - всего 8. Последнее, от 14 января сего года. Торговали на улице Савельева, 6. А по улице Ленина в Екатеринбурге - 388 сообщений. Например, по Ленина, 40 - барыжат круглосуточно. Город Каменск-Уральский. Опять улица Ленина, теперь дом 8. Первый этаж. Торговля идёт прямо из бронированного окна. Суёшь денежку в маленькое окошечко, открывается окошко побольше, тебе выдаётся набор из маковой соломки, ацетона - в общем, весь комплект. Все всё знают, торгуют белым днём, начальнику местной милиции - побоку. Надо бы ему «помочь». Работаем по этим сигналам.

- Есть ли у Вашей организации аналоги?
- Аналогов у Фонда нет. Ни у нас, ни за рубежом. Иностранцы периодически обращались за советом, приглашали на всякие семинары, но я не езжу больше. Надоело, да и здесь дел невпроворот. Но если кто-то приходит по вопросам создания такого Фонда у себя в городе - помогаем всем, чем можем. Хотя бы советом. По наркотикам ведь если начинаешь работать честно (а по другому никак нельзя) - всё получается. И немедленно начинаются конфликты, появляются враги: нечистоплотные политики, медики, менты. Что касается нас - мы работаем честно, потому ничего и не прилипает. Без затей, конечно, но иного пути нет. Только начисто. Когда мы начинали - это было революцией и восстанием. Сейчас стало потише, но значительно прибавилось рутинной работы - каждодневной, кропотливой и нудной.

- Что было бы правильно сделать для борьбы с наркоторговлей в национальных масштабах?
- Считаю, что необходимо скорейшее введение жёсткого визового режима со всеми нашими наркопроизводящими соседями, в первую очередь - с Таджикистаном. Ужесточение наркостатей в УК тоже необходимо. За торговлю - пожизненное заключение и обязательная конфискация имущества. Чтобы человек, решивший торговать наркотой, заехал бы на нары, а если улыбнётся ему из тюрьмы на волю вернуться - чтобы возвращался на правах БОМЖа. Введение ответственности за употребление тоже мощнейший сдерживающий фактор. И принудительное лечение обязательно. По типу ЛТП. Но чтобы был выбор - в тюрьму или лечиться. Многие выберут лечение. Правозащитники, конечно, взвоют. Но пока что-то молчат. Видимо, 100.000 граждан ежегодно - нормальная для них цифра. Терпимая.

На стенах кабинета фотографии и картины. Все разные, но две выделяются особенно. Неизвестных кистей работа, но тщательно, с любовью выполнена: портреты граждан Ройзмана и Кабанова. С решётками на переднем плане. Говорят, не имеющие национальности братские цыгане заказали. Диптих так и назвали «Цыганские грёзы». Если присмотреться, становится понятно - граждане Ройзман и Кабанов как бы заглядывают в камеру к уже «приделанным» цыганам. Смешно получилось. Духовно и про жизнь.










- А как у вас в городе дела с «преступностью, не имеющей национальности»?
- Пока что не очень. Таджики, цыгане и азербайджанцы явно лидируют. С большим отрывом. А вот армяне и грузины приняли решение этим дерьмом не мараться. И за своими следят. Да, таджики возят и продают. Азербайджанцы возят и продают. А грузины и армяне - нет. За всё время - только двоих поймали. Да и то, стоило делу закрутиться, сразу же появились у нас представители соответствующих диаспор с предложением самостоятельно навести правопорядок. И таки навели. Среди своих. Ругались потом, рулились долго. Но в итоге постановили - не связываться с этим наркодерьмом.

Бывает и по другому, конечно. Спешат на выручку «приделанным». Встретились, поговорили. Разговоры очень простые: приехал за человека его соотечественник впрягаться. У него сразу интересуются - понимаешь, что ты сейчас за барыгу впрягаешься? Да я, говорит, не впрягаюсь, так, по деньгам хотел вопросы порешать. Должен он нам. И не впрягся. Съехал с темы.

Барыги ж не люди. Если кто-то попался - начинают друг друга наперегонки сдавать. Заехавшие на Изоплит всю подноготную этого бизнеса знают досконально. Торгаши, конечно, хитрят. Разрабатывают схемы с закладками, с паролями и явками, с бегунками. Есть прямо новаторы и рационализаторы. Один умелец, например, героин возил в баке КАМАЗа. Растворил больше 200 килограммов в соляре. Выпаривал понемногу на дому, продавал. «Хлопнули» и его.

- А русские?
- Есть, конечно. Особенно много молодых русских парней по притонам гниют. Знаешь, в таких притонах-винтоварнях часто встречаются очень красивые или бывшие когда-то таковыми девчонки. Как они туда попадают? Да просто. Приходят из интересу или со знакомыми за компанию. Они могут и не употреблять ничего, но трудящиеся винтовой «лаборашки» красавицам винта в напитки подливают. Сначала понемногу. Дев начинает маленько таращить. Сила воли и самоконтроль ослабевают. Потом дозу чуть увеличивают. И пошло-поехало. Через несколько раз девчонка «подсела». А дальше всё и вовсе без прикрас. В газетах их образ жизни называется «сексуальным рабством», а на самом деле это просто грязная групповуха за вонючую дозу. Собрались нарколыги, винтом двинулись, либидо подпрыгнуло, а тут и девки рядом, готовые на всё. Русские красавицы.

Современные русские ведь во многом равнодушны. Это хуже всего. Как говорится - «Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и ложь». Окурки в окошко, фантики в форточку, корысть, эгоизм - это же наше, родное. Чему удивляться, что у нас и милиция такая же - она ведь из нас же и набрана. И, что интересно, равнодушным выжить сложнее всех.

- Цыгане и таджики чем-то выделяются?
- По цыганам у нас целая огромная база данных. Да просто в книге почитайте, там про них много интересного. Странная какая-то особенность с ними наблюдается: сами торговцы-цыгане практически не употребляют. А вот их дети - почти поголовно. Таджики тоже и возят и торгуют. Мост через реку Пяндж сильно способствует наркотрафику. Это, без дураков, национальный бизнес в Таджикистане. При СССР «международную» наркоторговлю душили, а с началом смутных девяностых всё запустили. Начни сейчас против Таджикистана действовать, гайки заворачивать, так они сразу повернутся лицом к США. Там уже большая политика, не до частностей с наркоторговлей.

- Где находится граница наркомании?
- Да всё просто. Употребляешь наркотики - наркоман.
- А трава?
- Трава - наркотик. Наше мнение - такое. У наркоманов, конечно, оно другое. Иногда они доверчиво рассказывают про сплав культуры, музыки и природы. Целые фестивали проводят. Ну что можно сказать - культура говнокурения многим близка. Мы всех примкнувших так и называем - «говнокуры». Да чего я тебе рассказываю - поехали на Изоплит, сам и расспросишь. Если тебе что-то снять надо - снимай.

...Про посёлок с чудовищно романтичным название Изоплит я знал не много. В основном, слышал такое: там расположено некоторое заведение, полное совсем конченых наркоманов. Заведение, говорят, похоже на психушку, тюрьму и дисбат одновременно. И называют его в народе соответствующим образом - «концлагерь». О нём - в следующей части этой необычной истории.

Для интересующихся:

Личная страничка Евгения Ройзмана

Сайт Фонда

Группа Вконтакте

Видеоканал Фонда на youtube

Помочь делу