Делегация канадских предпринимателей прибыла вовремя. Наша сторона была полностью готова к приему важных деловых партнеров. Если все получится удачно, канадцы будут направлять толпы туристов, а российские партнеры будут возить их по разработанному маршруту, так называемый экотуризм, очень модное увлечение. Денежки будут течь рекой и все будут довольны. Вот такой простой бизнес-план был в головах участников совместной экспедиции. Все праздничные речи уже были сказаны, водка выпита, объятия и поцелуи совершены. Осталось самое малое - разработать сам маршрут. Для этого наняли за большие деньги вертолет на несколько дней. Необходимо было облететь тундру и найти места, где гарантированно водятся разные зверушки, которых потом и будут наблюдать туристы.




Полет проходил нормально, зверей нашли много и разных, все бурно радовались такому удачному началу бизнеса. Только переводчица Леночка скучала: в вертолете было так шумно, что переводить было невозможно, и делать ей решительно было нечего. И в тот момент, когда она задумчиво размышляла, не поспать ли ей, потому что лететь еще часа три, в салон вошел бравый вертолетчик в потертой кожаной куртке. Он шагнул к Леночке и, немного волнуясь от общения с московской штучкой, сказал:
 
— Девушка, командир приглашает вас к нам в кабину. Не хотите ли посмотреть на тундру с обзорной площадки?

Леночка очень хотела. Когда она вошла, мужественный командир чуть скосил глаза, и тоже все-таки волнуясь (московские штучки редко бывали в этих краях, а тем более переводчицы, слово даже такое красивое), сказал:
 
— А как у вас, милая барышня, с нервами?

Леночка не поняла вопроса.

— Ну, нервы у вас, крепкие, я спрашиваю?

Леночка по-прежнему недоумевала. Командир несколько смешался и, не зная, как объяснить свою мысль более точно, с легким отчаянием сказал:
 
— Да ладно, сейчас посмотрим….

И он резко бросил вертолет вниз. Машина вибрировала всем корпусом и на бешеной скорости неслась низко над землей. Командир вдруг резко потянул штурвал на себя, и машина, задрав нос и очень быстро набрав высоту, теперь плавно плыла вместе с облаками. Командир шумно вздохнул и приготовился к следующему маневру. Леночка аккуратно тронула его за рукав кожанки и деликатно сказала:
 
— Дяденька, вы меня извините, но вы это зря. У меня с нервами хорошо, я учительницей в школе работала.

Командир передумал делать маневр и сердито сказал:
 
— А-а, ну что же вы сразу не сказали, я тут выпендриваюсь, как пионер на праздничной линейке…

— Ну, кто же вас знал, вы же сразу кинулись за колесико дергать… Да ладно, не обижайтесь, мне очень понравилось… Я вот только не поняла, почему, когда мы низко летели, то скорость большая, а когда высоко - то медленно?

Обрадовавшись, что хоть на этом можно произвести впечатление, командир снисходительно сказал:
 
— Да скорость одна и та же, просто, когда мы летим низко, то угол …

Тут он посмотрел на широко открытые глазки Леночки, и сообразив, что, кажется, с объяснениями снова может выйти конфуз, решил не рисковать и просто сказал:
 
— Ладно, я лучше покажу. Вот смотрите, летим низко…

С этими словами он резко бросил машину вниз, а через несколько минут потянул решительно штурвал на себя, и вертолет вернулся на первоначальную высоту.
 
— Ну, что увидели?

Леночка непонятливо спросила:

— А что я должна была увидеть?

— Ну, как же, надо же было смотреть на показатель скорости. Вот сюда, видите вот этот кружочек со стрелочкой?

Леночка сердито фыркнула:
 
— Но вы же ничего не сказали, а я откуда знала, что надо смотреть на ваш кружочек!..

Понимая, что словесную битву ему не одолеть, командир примирительно сказал:

— Ну ладно, давайте еще раз.

И он снова бросил машину вниз, а потом вверх. Леночка радостно закричала:

— Поняла, теперь поняла, я увидела!…
 
Довольный командир для закрепления эффекта снова кинул решительно машину вниз. Она с ревом неслась на низкой скорости, казалось, прямо над кочками и крохотными озерками, и вдруг через секунду, почему-то не изменяя высоты, вертолет уже ровно плыл над долиной.
 
— Ой, как это?.. Не поняла, — пробормотала восхищенная Леночка.

Командир пояснил:
 
— Ну, так всегда бывает, если вылетаешь над ущельем или впадиной, высота как бы сама меняется…

В глазах Леночки, обращенных на командира, наконец-то появилось столь желанное восхищение, которого он так долго добивался. Это был момент торжества мужественных суровых северных летчиков над хорошенькими московскими штучками. Второй пилот и штурман облегченно вздохнули и гордо переглянулись — не родилась еще та девица, которая устоит перед их батей. Вот так-то!

Леночка вцепилась в рукав командирской куртки и умоляюще сказала:

— Товарищ летчик, родненький! А можно еще разочек так красиво, над землей, а потом — раз, и уже над ущельем?

Командир был счастлив. Он развернул вертолет крутым виражом, вернулся на исходную позицию, и вот уже снова машина ревет и несется над землей…и-и … раз… вот она плывет высоко и медленно над ущельем… Вопль восторга, который издала Леночка, подсказал команде, что, кажется, таких виражей впереди будет много. И они не ошиблись, вертолет сделал еще как минимум три захода над ущельем.




Они летели час, в течение которого командир показал еще несколько маневров, красивых и эффектных. Леночка была очарована и не сводила влюбленных глаз с красавца вертолетчика. Ее маленькая мягкая ручка теперь все время лежала на рукаве кожанки. Командир старательно хмурился, чтобы команда не заметила его собственной радости. Через час, счастливые и довольные, они подлетали к вертолетной площадке. На краю ее стоял уазик водителя компании Михалыча (народное название машины, извините, «козел»). Михалыч ждал вертолет с гостями, которых он должен был отвезти в гостиницу. Он уже давно сидел в машине и лениво читал газету. Услышав шум вертолета, он посмотрел наверх, оценил расстояние и, прикинув, что садиться они еще будут минут десять, снова углубился в чтение.

В это время в вертолете командир вдруг молодецки подмигнул Леночке и сказал:

— А хотите, я посажу вертолет прямо на крышу машины?

Команда не на шутку заволновалась, этих фокусов они еще не делали. Эти чертовы московские куклы! На их счастье, Леночка тоже не пришла в восторг от этой идеи. Но командира уже понесло, и остановиться он не мог. Он посуровел, сосредоточился и начал снижать машину ровно над уазиком, стоящим на краю площадки. Услышав шум вертолета как-то подозрительно близко, Михалыч поднял глаза и посмотрел на центр площадки — но там вертолета почему-то не было. Недоумевающий водитель опустил газету и на минуту задумался, ведь шум почему-то был слышен ровно над брезентовой крышей уазика. Он высунулся из окошка и осторожно поднял глаза.
 
— Мать твою, — севшим голосом прошептал Михалыч. Вертолет пытался сеть ровно на крышу его "козла". — Он чего это, совсем очумел? Он это чего?

Не дожидаясь ответа на свой вопрос и видя, что вертолет, без шуток, намерен сесть именно на крышу его уазика, Михалыч судорожно скомкал газету и трясущимися руками истерично стал заводить машину, пытаясь отъехать, от греха подальше. Не тут-то было! Вертолет, как привязанный, полетел за ним. Как только очумевший водитель замешкался и остановился, вертолет снова начал приземляться на его крышу. Какое-то время уазик, как заяц, истерично метался по вертолетной площадке. А вертолет, хищно и неуклонно, со зловещим рокотом делал попытки усесться на него. В конце концов, у Михалыча сдали нервы, и он, выскочив из машины с криком «да садись, ради бога, если тебе так надо!», почему-то побежал вглубь тундры. Вертолету тут же расхотелось играть, и он, сделав плавный рывок в сторону, мягко сел в центре площадки.

Когда Леночка открыла дверь кабины, она увидела, что все десять человек, и канадцы и наши, сидят тихо и неподвижно. Каждый в руках держал самодельный кулечек, лица у всех были приятного зеленоватого оттенка, и все явно боялись шевелиться.

Леночка удивленно спросила:
 
— Ребят, а вы что сидите? Уже всё, приземлились, давайте быстренько на выход, — энергично притопывая, добавила она.

Все продолжали сидеть. Шеф, сидя ровно и по-прежнему не двигаясь, чуть скосил глаза и тихо спросил:

— Они тебе руль давали, что ли?

— Нет, – ответила озадаченная Леночка. — Мы там просто маленький экспериментик сделали, а еще…

Шеф, по-прежнему не шевелясь, но свирепо вращая глазами, зашипел:

— Запрещаю… навсегда запрещаю, чтобы ни ногой к кабине пилотов, рубке моряков, переднему сиденью водителей … никуда больше… что б глаза мои тебя, зараза…

С этими словами он тихо застонал и в изнеможении закрыл глаза. До города они шли три километра пешком, поскольку Михалыч убежал вместе с ключами от машины. Зато, пока шли, проветрились и даже повеселели. Только один из канадцев вечером, после банкета в местной гостинице, употребив водочки, плакал, рассказывая эту страшную историю буфетчице Кате. Катя английского не знала и ничего не понимала, но очень сочувствовала. На другой день канадцы еще полетать отказались, сказав твердо, что им достаточно информации, а маршрут они и по карте составят...