Сибирью было в прежние времена на Руси все, что лежало за Камой и к северу и к востоку.Предки наши знали только, что в стране этой есть "Югорский камень" (Югорский шар) и "Каменный пояс" (Урал). Слово "сибирь" по своей многозначности было сходно со словом "немец". Немцами у славян-русичей принято было называть всех, кто жил г, будь то шведы, французы или австрийцы - все равно, ибо в понятии русских все это была одна нехристь. Так и на северо-востоке и востоке Руси и остяк и вогул и киргиз и ногаец назывались одним словом "чудь" (или "чужь") заблудящая, бусурманы сибирские. То есть та же нехристь, только восточная.

В старину Сибирь подразделялась на русскую - по эту сторону Урала (До середины прошлого века жители Среднего и Западного Урала назывались Сибиряками. В кондаке св. праведному Симеону Верхотурскому читаем: "Избранному «и дивному новому Сибирской страны чудотворцу, всерадостно ныне приносим ти, Свите Симеоне, хвалебныя пения: ты же, яко имея дерзновение ко Христу Богу, от всяких нас бед свобода», да зовем ти: радуйся, Симеоне Чудотворче предивный". (Как известно, город Верхотурье находится в Екатеринбургской епархии (Свердловская область)) - в на "немшоную", которая простиралась за Каменным поясом.

К границам Сибири казаки приблизились не сразу. Сначала им потребовалось помочь московским государям сокрушить Казань и Астрахань. Между прочим, даже солидные историки, описывая покорение Иваном Грозным Казани, о казаках упоминают лишь вскользь, тогда как в осаде, города и взятии его участвовало 7 тысяч казацких пик. Причем они составляли наиболее опытную и подготовленную в ратном деле часть русского войска, знакомую с искусством осады крепостей и употреблением пороха. Не случайно, что именно казаки производили подкопы и взрывы Казанских стен и первыми ворвались в проломы крепостной стены. Такую же роль казаки сыграли при покорении царства Астраханского. Впрочем, последним Ивану Грозному в немалой степени помогли овладеть ногайские князья. Делали они это, конечно, не бескорыстно, а в надежде наказать с помощью московского царя своих гордых и честолюбивых родственников, сидящих в Астрахани.

Примеру ногайцев последовал и владелец Сибирского юрта хан Едигер. В январе 1555 года он прислал к царю Иоанну своих послов с поздравлениями в связи с покорением Казанского и Астраханско¬го царств и с просьбой к самодержцу российскому утвердить спокойствие и безопасность его земли, т.е. Сибири "немшоной". При этом прислал он дань, вернее, дар царю в 700 соболей и великое множество белок. С этого момента Грозный стал именоваться пове-лителем Сибири.

По прошествии двух лет Едигер обязался быть у московского царя в вечном подданстве и платить дань ему каждый год и "беспереводно". Сделал это хан не бескорыстно - надеялся укрепить свое положение, так как из-за происков родни сидел он в потомственном юрте не совсем прочно.

Однако он запоздал, вскоре родственник его Кучум вероломно умертвил Едигера и сел на его место. Кучум был хитер и коварен, как настоящий азиат. Сначала он было обязался платить дань московскому царю, но, когда Грозный направил к нему своего посла, убил его и после этого не отвечал ни на какие запросы из Москвы.

Иоанн IV хорошо сознавал, что он еще не в силах удержать Сибири. Для этого нужны были значительные средства и войско, которое у него было занято войной со шведами за Ливонию и с Речью Посполитой за западно-русские земли.

Помочь царю на восточных рубежах взялся купец Григорий Строганов, владевший огромным имением в бассейне Камы вплоть до Чусовой. Человек предприимчивый и щедрый Строганов снарядил казаков, указав им путь в землю вогулов и вотяков. Атаманом казацкой дружины был избран донской казак Ермак Тимофеевич, пользовавшийся огромным авторитетом у товарищей благодаря своему решительному характеру и боевому опыту. В дру¬жине Ермака находились опальные атаманы Пан и Василий Мещеряков, а также осужденный на смерть Иваном Грозным за разорение города Самарчика Иван Кольцо.




Сборы казаков Ермака в Сибирь.







Первого сентября 1581 года казаки, помолившись Богу( Отправляясь в поход Ермак Тимофеевич обязал свою рать "обетом целомудрия" и в дальнейшем карал провинившихся за всякое "дело студное", веря, что и с малым числом добродетельных воинов можно победить многочисленного врага, ибо в этом случае помощник - сам Господь Бог)., поплыли вверх по реке Чусовой (как это непросто знают те, кто по этой строптивой уральской речке на плотах). Затем они ПОВЕРНУЛИ на Серебрянную реку (ее еще называют Серебрянка уже волоком перетащили свои небольшие суда в речку Жеравлю, впадающую в Тагил. Проплывши Тагилом, они вниз по Туре и на месте нынешнего Туринска увидели город, в котором сидел данник Кучума князь Епанча.









Произведенный казаками залп рассеял людей Епанчи, и они разбежались в страхе кто куда. Беглецы принесли Кучуму весть, что русские воины вооружены такими луками, из которых пышет огонь; стрел не видно, а ранит и бьет насмерть: панцири и кольчуги добивает навылет. Кучум однако не дрогнул и, собрав войско, стал ожидать русских на берегу Иртыша недалеко от устья Тобола на горе, называемой Чувашево.



Когда разведчики Ермака сделали подсчет Кучумову войску, оказалось. что на каждого казака приходится 30 человек чуди. У октября 1581 года собрался казачий круг, надо было решить, что делать дальше. Кое-кто из казаков подал голос за то, чтобы отступиться и не ввязываться в неравный бой.
И тогда Ермак напрямик обратился к малодушным: "О братия наша едииомысленная,. камо нам бежати, уже осени достигши, и в реках лед смерзается; не дадимся бегству и тоя худыя славы себе не получим, ни укоризцы на себя не положим, но возложим упование на Бога; не от многиx бо вой победа бывает, но свыше от Бога помощь дается, может бо и беспомощным Бог помощи... Воспомянем, братие, обещание свое, како мы честным людям перед Богом обеты и слово свое даша, и уверившися крестным целованием, елико всемогий Бог нам помощи подает, а отнюдь не побежати, хотя до единого всем умрети, а вспять возвратиться не можем срама ради и преступления ради слова своего, еже с клятвой обещахомся; аще нам всемогий, в Троице славимый Бог поможет, то и по смерти нашей память наша не оскудеет в тех странах и слава наша вечна будет".



После такого воззвания своего атамана казаки единогласно решили не "пременять" обета своего, пострадати за веру православную и послужить царю-батюшке. На следующий день произошла битва. Дело было жаркое - кучумовцы дрались насмерть, но все же казаки с Божьей помощью преодолели их сопротивление и победили. Кучум бежал и Ермак вступил в город Искер (ныне Тобольск) - столицу Сибирского ханства, последнего осколка некогда великой Золотой Орды ( В прежние времена в каждой сибирской избе висел портрет Ермака Тимофеевича, а в тобольских храмах ежедневно поминали казаков, павших в бою с Кучумом 23 октября 1581 года. Всего тогда погибло 107 человек)..






Татары, остяки и вогулы приходили бить челом победителю. Ермак послал Ивана Кольцо в Москву с известием о покорении Сибири. Иван Грозный принял отважного казака ласково и простил ему все прежние вины. В подарок Ермаку государь послал шубу со своего плеча, два кованых панциря и ковш серебряный, утвердив сибирского атамана в княжеском достоинстве.






Однако вскоре Ермака не стало. И опять, как в древности, погубило русских их пагубное пристрастие к зелену вину. Будучи в очередном походе, атаман, расположившись на отдых ближе к вечеру, позволил своей дружине расслабиться. Моросил осенний дождь и они выпили "для сугрева" по чарке, потом добавили, а там разошлись и начали обильно поминать своих павших товарищей. Вскоре утомленные долгим переходом казаки все, как один, уснули. Пользуясь сгустившейся темнотой, татары напали на спящих и почти всех перерезали на месте. Очнувшись, Ермак бросился в реку в надежде добраться до струга и попытаться спастись по воде. Однако вода в Иртыше эту пору уже была ледяная, да и царский подарок - тяжелый кованый панцырь - неотвратимо тянул атамана ко дну. Так и не доплыл до струга отважный казак.



И все же подвиг Ермака не был напрасным, по его следам ка¬заки постепенно, шаг за шагом, прошли всю Сибирь вплоть до самого Великого океана. В 1586 году на реке Type ими был заложен город Тюмень, в следующем году близ Искера - Тобольск. В 1592 году построен Березов. В 1598 году Кучум был разбит окончательно и взят казаками в плен. В 1604 году возник город Томск.

Народный сказ о Ермаке.
…
Во славномъ понизовомъ городѣ Астрахани,
Противъ пристани матки Волги рѣки,
Сходилися тутъ удалы добры молодцы,
Донскіе славны атаманы казачіе:
Ермакъ Тимоѳеевичъ, Самбуръ Андреевичъ,
Самбуръ Андреевичъ и Анофрій Степановичъ.
И стали они во единой кругъ,
Какъ думати думушку за единое,
Со крѣпка ума, съ полна разума.

Атаманъ говорилъ Донскимъ казакамъ,
По имени Ермакъ Тимоѳеевичъ:
— А и вы, гой еси, братцы, атаманы казачіе!
Некорыстна у насъ шутка зашучена:
Гуляли мы по морю синему
И стояли на протокѣ на Ахтубѣ,
Убили мы посла персидскаго
Со всѣми его солдатами и матросами,
И всѣмъ животомъ его покорыстовались,
И какъ намъ на то будетъ отвѣтствовать?

Въ Астрахани жить нельзя;
На Волгѣ жить—ворами слыть,
На Яикъ идти—переходъ великъ,
Въ Казань идти—Грозенъ Царь стоитъ,
Грозенъ Царь Государь Иванъ Васильевичъ,
Въ Москву идти—перехватаннымъ быть,
По разнымъ городамъ разосланнымъ
И по темнымъ тюрьмамъ разсаженнымъ.
Пойдемте мы въ Усолья ко Строгоновымъ,
Ко тому Григорью Григорьевичу.
Къ тѣмъ господамъ къ Вороновымъ:
Возьмемъ мы много свинцу пороху и запасу хлѣбнаго.

И какъ были они въ Усольѣ у Строгонова.
Взяли запасы хлѣбные, много свинцу пороху,
И пошли вверхъ по Чусовой рѣкѣ,
Гдѣ бы Ермаку зима зимовать.
И нашли они пещеру каменну,
На той Чусовой рѣкѣ, на висячемъ большомъ каменю;
И зашли они сверхъ того каменю,
Опущалися въ ту пещеру казаки,
Много не мало—двѣсти человѣкъ:
А которые остались люди похужѣе, на другой сторонѣ,
Въ такую жъ они пещеру убиралися,
И тутъ имъ было хорошо зима зимовать.

Та зима проходитъ, весна настаетъ:
Гдѣ Ермаку путя искать?
Путя ему искать по Серебреной рѣкѣ.
Сталъ Ермакъ убиратися со своими товарищами.
По Серебреной пошли, до Жаровля дошли,
Оставили они тутъ лодки коломенки:
На той Баранченской переволокѣ
Одну тащили, да надсѣлися, тамъ ее и покинули.
И въ то время увидѣли Баранчу рѣку, обрадовались,
Подѣлали боты сосновые и лодки набойницы,
Поплыли по той Баранчѣ рѣкѣ,
И скоро они выплыли на Тагиль рѣку;
У того Медвѣдя камня, у Магницкаго горы, становилися;
А на другой сторонѣ было у нихъ плотбище:
Дѣлали большія коломенки,
Чтобъ можно имъ совсѣмъ убратися.

Жили они тутъ, казаки, съ весны до Троицева дня,
И были у нихъ промыслы рыбные,
Тѣмъ они и кормилися.
И какъ имъ путь надлежалъ,
Совсѣмъ въ коломенки убиралися
И поплыли по Тагиль рѣкѣ;
А и выплыли на Туру рѣку
И поплыли по той Турѣ рѣкѣ въ Епанчу рѣку:
И тутъ они жили до Петрова дня
Еще они тутъ управлялися,
Подѣлали людей соломенныхъ,
И нашили на нихъ платье цвѣтное:
Было у Ермака дружины триста человѣкъ,
А стало уже со тѣми больше тысячи.
Поплыли по Тоболь-рѣкѣ,
Въ Мядешки юрты приплыли.

Тутъ они князька положили небольшого,
Дабы показалъ имъ путь по Тоболь рѣкѣ.
Во тѣхъ устьяхъ Тобольскіихъ,
На изголовѣ становилися,
И собиралися во единой кругъ,
И думали думушку за едино:
Какъ бы имъ приплыть къ горѣ Тобольской той?
Самъ онъ, Ермакъ, пошелъ устьемъ верхніимъ,
Самбуръ Андреевичъ устьемъ средніимъ,
Анофрій Степановичъ устьемъ нижніимъ,
Которое устье впало противъ самой горы Тобольскія.

И выплыли два атамана казачіе,
Самбуръ Андреевичъ и Анофрій Степановичъ,
Со своими товарищами на Иртышъ рѣку,
Подъ саму высоку гору Тобольскую.
И тутъ у нихъ стала баталія великая
Со тѣми татары Котовскими:
Татары въ нихъ бьютъ со крутой горы,
Стрѣлы летятъ, какъ часты дожди,
А казакамъ взять не можно ихъ.
И была баталія цѣлой день,
Прибили казаки тѣхъ татаръ не мало число.
И тому татары дивовалися,
Каковы Руски люди крѣпкіе,
Что ни единаго убить не могутъ ихъ:
Каленыхъ стрѣлъ въ нихъ какъ въ снопики налѣплено,
Только казаки всѣ невредимы стоятъ;
И тому татары дивуются наипаче того.

Въ то-же время пришелъ атаманъ Тимоѳеевичъ,
Со своею дружиною, тою лукою Соуксанскою,
Дошелъ до устья Сибирки рѣки,
И въ то время полонилъ Кучума царя татарскаго;
А перваго князька, поиманнаго,
Отпустилъ со извѣстіемъ
Ко тѣмъ татарамъ Котовскіимъ,
Чтобъ они во дракѣ съ казаками помирилися:
— Ужъ, де, царя вашего во полонъ взяли
Тѣмъ атаманомъ Ермакомъ Тимоѳеевымъ.

И таковы слова услыша, татары сокротилися,
И пошли къ нему, Ермаку, съ подарочками:
Понесли казну соболиную и бурыхъ лисицъ Сибирскіихъ,
И принималъ Ермакъ у нихъ не отсылаючи;
А на мѣсто Кучума царя утвердилъ Собанака Татарина,
И далъ ему полномочіе владѣть ими.
И жилъ тамъ Ермакъ съ Покрова
До зимняго Николина дня:
Втапоры Ермакъ шилъ шубы соболиныя,
Нахтармами вмѣстѣ сшивалъ,
А теплые мѣхи наверхъ обѣихъ сторонъ;
Таковымъ манеромъ и шапки шилъ.
И убравши (нарядивши) Ермакъ всѣхъ казаковъ,
Отъѣзжалъ въ каменну Москву,
Ко Грозному Царю Ивану Васильевичу.

И какъ былъ Ермакъ въ каменной Москвѣ,
Наканунѣ праздника Христова дня,
Втапоры подкупилъ въ Москвѣ
Большого боярина Никиту Романовича,
Чтобы доложить объ немъ Царю Грозному.
На самый праздникъ Христовъ день,
Какъ изволилъ Царь Государь итти отъ заутреня,
Втапоры доложилъ объ нихъ Никита Романовичъ:
Что, де, атаманы казачіе,
Ермакъ Тимоѳеевъ съ товарищи,
Къ твоему Царскому Величеству съ повинностью пришли,
И стоятъ на Красной площади.
Тотчасъ велѣлъ предъ себя привести
Того атамана Ермака Тимоѳеева,
Со тѣми его со товарищи.

Тотчасъ же ихъ ко Царю привели
Въ тѣхъ шубахъ ихъ соболиныихъ;
И тому Царь удивляется,
И не сталъ больше испрашивати,
А велѣлъ ихъ разослать по домамъ
До того часу, когда спросятся.
Втапоры Царю праздникъ радошенъ былъ,
И было пированіе почестное,
На великихъ на радостяхъ,
Что полонилъ Ермакъ Кучума царя Татарскаго,
И вся сила покорилася тому Царю Грозному,
Ивану Царю Васильевичу.

И по прошествіи того праздника,
Приказалъ Царь Государь
Того Ермака предъ себя привести.
И тотчасъ же ихъ пособрали всѣхъ
И къ Царю всѣхъ представили.
Вопрошаетъ тутъ ихъ Царь Государь:
— Гой ты еси, Ермакъ Тимоѳеевъ сынъ!
Гдѣ бы былъ-поживалъ и по волѣ гулялъ
И напрасныхъ душъ сколько ты загубилъ,
И какимъ случаемъ татарскаго
Кучума царя полонилъ
И всю его татарскую силу
Подъ мою власть покорилъ?

Втапоры Ермакъ предъ Грознымъ Царемъ на колѣни палъ,
И при томъ говорилъ таковы слова:
— Ой ты, гой еси, надежа, православный Царь!
Не вели меня казнить, вели рѣчь говорить:
Приношу тебѣ, Государь, я повинность свою:
Гуляли мы, казаки, по морю синему.
И стояли мы на протокѣ на Ахтубѣ;
И въ то время годилося мимо итти послу персидскому,
Коромышеву Семену Константиновичу,
Со всѣми солдаты и матросами;
И они напали на насъ своею волею
И хотѣли отъ насъ поживитися;
Казаки наши были пьяные, а солдаты упрямые,
И Персидска посла тутъ устукали
Со тѣми его со солдатами и матросами,
А теперя, надежа, православный Царь,
Приношу тебѣ буйну я головушку
И съ буйной головой царство Сибирское!

И на то Царь Государь не прогнѣвался,
Но и паче смилосердился:
Приказалъ Ермака онъ пожаловати.
Рѣчь возговоритъ надежа православный Царь,
Какъ и Грозной то Иванъ Царь Васильевичъ:
Ой ты, гой еси, Ермакъ сынъ Тимоѳеевичъ,
Ой ты, гой еси, войской Донской атаманушка!
Я прощаю тебя да и съ войскомъ твоимъ,
Я прощаю тебя за твою да за службу,
За твою то ли службу мнѣ за вѣрную,
И я жалую тебѣ, Ермакъ, тихой славный Донъ!

Царь послалъ Ермака въ ту сторонушку Сибирскую.
Ко тѣмъ татарамъ Котовскіимъ,
Брать съ нихъ дани въ казну царскую.
И по тому приказу Государеву
Поѣхалъ Ермакъ Тимоѳеевичъ
Со своими казаками въ ту сторону Сибирскую.
И какъ былъ онъ у тѣхъ татаръ Котовскіихъ,
Сталъ онъ набольшихъ
Подъ власть государеву покоряти,
Дани выходы безъ запущенія выбирати.

И годъ-другой тому времени поизойдучи,
Тѣ татары взбунтовалися,
На Ермака Тимоѳеева напущалися
На той большой Енисеѣ рѣкѣ.
Втапоры у Ермака были казаки разосланы
По разнымъ дальнымъ сторонушкамъ,
А при немъ только было казаковъ
На дву коломенкахъ.
И билися дралися съ татарами время не малое.
И для помощи своихъ товарищей,
Онъ, Ермакъ, похотѣлъ перескочити
На другую свою коломенку,
И ступилъ на переходню на обманчивую,
Правою ногой поскользнулся онъ,
И та переходня съ конца верхняго
Подымалася и на его опущалася,
Разшибила ему буйну голову
И опустила его въ тое Енисей рѣку быструю:
И тутъ Ермаку такова смерть случилась. …



Ермак, гравюра XVII века.




Ермак, художник неизвестен.

Картинки с yandex.ru