Зачем был нужен Нюрнбергский процесс?

20 ноября, в  65-летнюю годовщину начала “Суда народов” над главарями Третьего  рейха, в Нюрнберг съедутся представители разных стран на церемонию открытия музея во Дворце правосудия, где проходил Нюрнбергский процесс. Его называют историческим, потому что он осудил преступников, совершивших злодеяния, направленные против человечества. Но его значение не исчерпывается рамками справедливого возмездия поджигателям мирового пожара. О структуре, задачах и подготовке создания Международного  военного трибунала  рассказывает один из известных специалистов по этой теме, руководитель Центра публикации документов по истории XX века Института всеобщей истории РАН Наталья ЛЕБЕДЕВА.

— Наталья Сергеевна, в студенческую пору в читальном зале Гуманитарной библиотеки МГУ я наткнулась в открытом доступе на сборники документов Нюрнбергского процесса. Мучительно было читать показания свидетелей, выступление обвинителя от СССР Л. Смирнова, представившего Трибуналу вещественные доказательства преступлений против человечества — изделия из кожи людей, мыло из человеческого жира (40 трупов — 20 килограммов), золотые коронки из трупов заключенных концлагерей, войлок и пряжа из человеческих волос. В общем, что такое “обыкновенный фашизм” в  нашей стране раньше хорошо знали. Сейчас — хуже. В современном кино война подается часто под специфическим соусом. Что касается Нюрнбергского процесса, это вообще для многих малоизвестная страница истории. А в Европе и мире о нем не забывают, отмечают даты, пишут исследования. Почему?

—  Потому что хотя фашизм разгромлен, но его ядовитые семена сохранились. Неофашистские группировки молодежи есть в разных странах. Фашизм вырос из экстремального национализма. Это надо всем иметь в виду. И нам тоже.

— Что вы хотите сказать?

— Распад СССР породил у  нас ситуацию, весьма схожую с той, что сложилась в Германии после Первой мировой войны и Версальского договора. Острое чувство униженности. Была невероятной мощи держава, а сейчас мы — одна из средних стран, с огромным социальным расслоением. Кто-то возит в Куршевель выводки девиц, а кому-то не на что кормить детей. Все это вызывает жажду сильной руки, жажду сталинизма. Крепнут националистические настроения. И они лишь усиливаются, когда люди слышат о том, что Гитлер и Сталин — это одно и то же. При всем моем негативном отношении к сталинскому режиму знака равенства между ними ставить нельзя. Один уничтожал целые народы, а другой репрессировал так называемые социально опасные элементы. В Париже на конференции по примирению народов я объяснила коллегам,  что такие сравнения в России вызывают очень негативную реакцию. Они оскорбляют национальные чувства и лишь порождают просталинские тенденции.

— Понятно. Но вернемся ближе к нашей теме. Когда впервые возникла идея международного суда над военными преступниками? 

— Еще Версальский договор, принятый после поражения Германии в Первой мировой войне,  предусматривал международный суд над Вильгельмом II. Но он не состоялся, так как Нидерланды не выдали экс-монарха. В Лейпциге прошел слабенький немецкий процесс, в котором почти никого и не осудили. В какой-то степени эта безнаказанность повлияла и на будущего агрессора. Началась Вторая мировая война. И первым, кто высказал мысль о предании суду специального Международного трибунала главарей фашистской Германии, виновных в зверствах, стал Советский Союз. Она была зафиксирована в заявлении правительства СССР от 14 октября 1942 года.

— Интересно. Значит,  Сталин не сомневался в том, что победа будет за нами?

— Тут сыграла роль и “проблема Гесса”, и наши отношения с Великобританией. Партийный заместитель Гитлера Гесс прилетел в Англию 10 мая 1941 года и содержался там как военнопленный. Немцы шли на Сталинград, и Сталин опасался, что британцы в случае дальнейших поражений СССР могут заключить сепаратный мир с Гитлером и использовать Гесса как эмиссара. Через пять дней “Правда” опубликовала статью с упреками в адрес Лондона, что сильно возмутило премьер-министра Черчилля и его министра иностранных дел Идена. Предложение Москвы о создании Международного трибунала они не поддержали и высказались за расстрел преступников без суда. Британцы полагали, что деяния и ответственность Гитлера с Муссолини столь велики, что для их наказания лучше применить политическое решение Объединенных Наций. Вплоть до начала 1945 года с ними были солидарны и  американцы.

— Мы за суд, а союзники — против? Почему?

— Видимо, они считали, что у союзников не будет для суда прочной юридической базы, и, кроме того, отдавали себе отчет в небезупречности собственной предвоенной политики, их пособничестве Германии в перевооружении, мюнхенском маневрировании и т. д.  Хотя находятся историки, которые утверждают, что СССР не хотел суда. Допускаю, что причиной тому эпизод на Тегеранской конференции. Тогда, 30 ноября 43-го, Сталин, чтобы позлить Черчилля (который выступал против скорого открытия “второго фронта”), поднял бокал за то, чтобы после войны расстрелять 50 тысяч нацистских военных преступников. Черчилль взвился. Рузвельт понял, что “дядюшка Джо” дразнит британского премьера и поддержал мрачную шутку. Дескать, давайте остановимся на “компромиссной цифре” — 49 тысяч 500.

—  Англичане как будто выгораживали зачинщиков войны?

— За два месяца до Тегерана Черчилль заявил, что судить гитлеровских военных преступников надо по месту совершения ими злодеяний по законам стран—жертв оккупантов. Однако в таком случае заправилы Третьего рейха, чьи деяния нельзя было связать с определенными географическими координатами, могли уйти от расплаты. Чтобы избежать этого, советская сторона внесла короткую поправку в проект предложенной декларации — о наказании их “совместным решением правительств союзников”.

— То есть мы продвигали свою линию.

— Да. В сентябре 1944 года на встрече в Квебеке Рузвельт и Черчилль рассмотрели американский “план Моргентау” и английский “меморандум Саймона” — опять варианты  внесудебного наказания. Сочинили послание Сталину. В нем предложение: давайте составим  список 100 главных военных преступников из нацистской верхушки и примем решение, что любого из них в течение часа после задержания и удостоверения личности  может расстрелять офицер союзных войск в ранге генерала. Осенью того же года Черчилль, будучи в Москве, письмо Сталину не вручил, убедившись, что Сталин только за суд. О чем сообщил Рузвельту. Тот удивился, но что делать? Надо было договариваться. На Ялтинской конференции американский лидер стал склоняться к позиции Кремля, но заявил, что процедура суда не должна быть слишком юридической и публичной.

— Как это?

— Суд, но без допуска на заседания корреспондентов и фотографов.

— Вот тебе и западная демократия.

— Нет, американские законники тоже выступали за предпочтительность международного суда. И Рузвельт прислушался к ним. Договоренность была достигнута 3 мая 1945 года на встрече  министров иностранных дел в Сан-Франциско, где СССР представлял В. Молотов. Англичане до последнего выступали за казнь без суда. На Лондонской конференции, она работала  с 26 июня по 8 августа, юристы СССР, США, Великобритании и Франции выработали Соглашение и Устав Международного военного трибунала. Устав наряду с  преступлениями против мира и военными преступлениями выделил и преступления против человечности, отнеся к ним уничтожение любой оппозиции нацистскому курсу в самой Германии, преследования по политическим, расовым и религиозным мотивам, злодеяния с целью физического и нравственного уничтожения целых народов.

 Было решено совместить две процессуальные системы права — континентальную, принятую в СССР и Франции, и англосаксонскую, выработать солидную юридическую базу. Возникали разногласия. Например, является ли агрессия международным преступлением, согласно  международному праву? Представитель Франции А. Гро считал, что нет. Англичане, признавая ее преступлением, ссылались на отсутствие уголовного наказания за нее. Советские и американские делегаты доказывали, что отсутствие конкретных санкций ничего не меняет. Тут пригодились труды советского юриста А. Трайнина.

— Насколько организация процесса и его юридическая база соответствовали международному праву? Ведь отступления от него ставят под сомнение легитимность приговора. Нельзя ли было, чтобы побежденных судили не победители, а какая-нибудь нейтральная сторона?

— Во Второй мировой войне участвовало 62 страны из 73 тогда существовавших. Нейтральных стран де-факто тогда и не было. Швеция снабжала Третий рейх продовольствием и железной рудой, Швейцария обеспечивала финансовыми потоками. С юридической базой все чисто. Международное право опирается на декларации, конвенции, договоры или вытекающую из них правовую практику. Норма об агрессии как тягчайшем международном преступлении уже была сформирована. Устав МВТ опирался на Гаагские и Женевские конвенции, решения и договоры Лиги Наций, предшественника ООН. Поэтому в 1946 году ООН с чистой совестью признала Соглашение, Устав и Приговор основами международного права. 

Подсудимые получили беспрецедентные гарантии. Их защищали адвокаты-немцы, которым платили огромные деньги. Они знакомились со всеми документами в переводе на немецкий язык. Сторона защиты привлекла вдвое больше свидетелей, чем обвинение.  Слушания  синхронно переводились на английский, французский, русский и немецкий. Разбирательство шло по принципу состязательности. Защита и обвинение имели равные возможности предъявлять доказательства, ходатайствовать о вызове свидетелей, производить перекрестные допросы, выступать с речами. Соблюдался принцип презумпции невиновности (иначе бы не оправдали троих обвиняемых). С точки зрения соблюдения законности, к процессу претензий нет. На 403 открытых заседаниях, проводимых ежедневно в течение 10 с лишним месяцев, было выдано 60 тысяч пропусков, многие из них — немцам. Представителям прессы отдали 250 из 350 мест в зале. Радио, кино, печать позволили миллионам людей во всем мире следить за ходом процесса.
— Сколько судей было?

— Всего 4. От СССР — зампред Верховного суда СССР И. Никитченко, США — Ф. Биддл, Великобритании — Д. Лоренс, Франции — А. де Вабр. У каждого был заместитель. Польша, Чехословакия и Югославия хотели также выставить по одному обвинителю, и мы их поддержали, но США и Великобритания встретили эту идею в штыки. Поэтому они предоставили Руденко много документов о преступлениях нацистов на их территории, а сами присутствовали на процессе лишь как наблюдатели. Чтобы предотвратить ситуацию, когда голосование идет два на два, председательствующий получил перевешивающий голос. Ротация не предусматривалась — и весь процесс вел британский лорд Д. Лоуренс. Главными обвинителями были назначены: прокурор Украины Р. Руденко (СССР), Р. Джексон (США), Х. Шоукросс (Великобритания), Ф. де Ментон (Франция), которого затем заменил Ш. де Риб. Всю работу советской делегации курировал А. Вышинский.

— Как собирались доказательства вины?

— У нас этим занимались Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию немецко-фашистских злодеяний (ЧГК), спецслужбы, НКИД. Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) обеспечивало съемку документальных фильмов о разрушении городов, уничтожении памятников культуры и других злодеяниях фашистов. За наступавшими американскими войсками шел специальный отряд по сбору документов, обыскивавший все учреждения и предприятия. США предоставили 4000 документов, СССР — 500. Руденко настоял, чтобы помимо письменных доказательств использовались и показания свидетелей. Со стороны обвинения их было 33, защиты — 61.

— Так мало?

— Речь о тех, кто лично участвовал в процессе. На самом деле еще 143 свидетеля со стороны защиты дали письменные показания, а 101 — перед уполномоченными Трибунала по делу преступных организаций. Не считая 1809 письменных показаний других свидетелей, 6 отчетов, резюмирующих 38 тысяч письменных показаний по делу СС, 10 тысяч — по делу СА, 7 тысяч  — по делу СД и т. д. Большое впечатление произвели свидетельства академика И. А. Орбели о разрушениях в Ленинграде, протоиерея Н. Ломакина — о зверствах в Ленинградской области, узников концлагерей С. Ройзмана и С. Шмаглевской — о практике уничтожения людей в Треблинке и Освенциме, фельдмаршала Ф. Паулюса — о подготовке к нападению на СССР. К слову, его появление в зале вызвало настоящую сенсацию, так как немцы считали, что он погиб.

— Напомните, пожалуйста, кто предстал перед судом.

— В списке главных военных преступников фигурировали 24 представителя высшего политического и военного руководства Германии — Г. Геринг, Р. Гесс, И. фон Риббентроп, В. Кейтель, Э. Кальтенбруннер, А. Розенберг, Г. Франк, В. Фрик, Ю. Штрейхер, Г. Шахт, В. Функ, К. Дёниц, Э. Редер, Ф. Заукель, Б. фон Ширах, А. Йодль, Ф. фон Папен, А. Зейсс-Инкварт, А. Шпеер, К. фон Нейрат, Г. Фриче. Избежали суда Р. Лей (повесился на полотенце в камере), Г. Крупп (разбил паралич), М. Бормана судили заочно (впоследствии выяснилось, что он погиб при бегстве из Берлина).

Они обвинялись в организации и осуществлении заговора против мира и человечности (убийства военнопленных, убийства и жестокое обращение с гражданским населением, разграбление общественной и частной собственности, установление системы рабского труда и др.), совершении тягчайших военных преступлений.

МВТ поставил вопрос о признании преступными охранных отрядов (СС), включая службу безопасности (СД), государственной тайной полиции (гестапо), штурмовых отрядов (СА),  высшего командования германских вооруженных сил и руководства нацистской партии. Эта  квалификация нужна была для того, чтобы национальные суды могли привлекать к ответственности отдельных сотрудников данных структур. К сожалению, правительство и генштаб, несмотря на возражения советской стороны, не были признаны преступными.

— С чего начался процесс?

— Возникло непредвиденное обстоятельство. Г. Крупп по причине болезни выбыл из списка подсудимых, и американцы предложили заменить его сыном Альфредом, который тоже был, как говорится, при делах. Однако это потребовало бы остановки процесса, чего никто не хотел. Правда, советская делегация была не против выиграть время для лучшей подготовки, и Руденко даже сказался больным, но все же суд начался, как и намечалось, 20 ноября. В течение полутора дней зачитывалось обвинительное заключение. Никто из обвиняемых виновным себя не признал. Гесс заметил, что он виновен только перед Богом. Обвинитель от США Р. Джексон, сыгравший большую роль и в процессе, и его подготовке, произнес блестящую вступительную речь. Он выступал по первому разделу обвинения — “общий план или заговор” со стороны Германии. Обвинители разделили “сферы ответственности”. Англичане взяли преступления против мира, развязывание агрессии. Французы — военные преступления и преступления против человечности, совершенные в западных странах, а мы осветили те же деяния на территории СССР, Польши, Чехословакии, Балканах.

— Вскрыл ли процесс какие-то неизвестные факты преступлений фашизма?

— Его открытием явился сам масштаб обнародованных преступлений, участие в них не отдельных людей и групп, а непосредственно немецкого государства. На его счету уничтожение городов и поселков, мирного населения, военнопленных, истребление людей в концентрационных лагерях механизированными методами, геноцид 6 миллионов евреев. План “ОСТ” предусматривал геноцид 30 миллионов русских и превращение в послушных рабов остальных. Замечу, что это понятие, так же как и “холокост”, появилось позднее. Само содержание плана “ОСТ” не оглашалось, только его название. В ходе подготовки процесса собрано колоссальное количество документов, разоблачивших фашизм как явление. Мир понял, что его   ожидало бы, не будь гитлеризм остановлен подвигом советского народа. Материалы МВТ полностью изданы на английском, французском и немецком языках. Из 42 томов половину занимают стенограммы, а другую половину — документы. На русском опубликована сокращенная версия, и я хочу убедить Росархив подготовить полную и выложить ее в Интернете.

 — Как держались подсудимые?

— Валили вину на Гитлера, Геббельса, Гиммлера, оправдываясь тем, что только выполняли приказы.

— Трибунал, наверное, имел еще и цель показать немцам преступления нацистского режима?

— Это нужно было сделать, поскольку Гитлер и его идеологи мифологизировали и извратили сознание немецкого народа. “В то, что мы полубоги, я никогда не верил”, — сказал Геринг при опросе его советским офицером в июне 1945 года. А многие из тех, что пришли с оружием на нашу землю, считали себя сверхчеловеками.  

— В марте 1946 года прозвучала фултонская речь Черчилля, ознаменовавшая начало “холодной войны”. Как это сказалось на процессе, который был в самом разгаре?

— Некоторым обвиняемым даже показалось, что Трибунал вот-вот распадется. Они и их адвокаты стали прибегать к различным ухищрениям и провокациям, чтобы вбить клин в отношениях между обвинителями. Но все же этого не произошло. Да и мировое общественное мнение сыграло свою роль. В Нюрнберг со всех концов земного шара шли письма с требованием сурово наказать виновников войны. Шероховатости, конечно, возникали. С самого начала обвинители договорились избегать затрагивания ряда нежелательных тем. Их список у англичан восходил от событий Второй мировой до англо-бурской войны, французы не желали касаться вопросов обращения с военнопленными, мы — пакта Молотова—Риббентропа, отношений с Польшей и т. п. Обосновали тем, что не дело суда заниматься обсуждением политики других государств. Так, когда защитник Гесса Зейдель неожиданно внес в качестве доказательства фотокопию секретного протокола к пакту, судьи потребовали сообщить, от кого он получил этот документ. Зейдель отказался сообщить, и документ был исключен из стенограммы заседания. Солидарная позиция союзников дала трещину лишь раз, когда возник вопрос о Катыни. Таким образом, дыхание “холодной войны” не повлияло на поведение обвинителей и их заключительные речи отличались единодушием. 

— Решение о приговоре выносилось консенсусно?

— По процедуре за осуждение должно быть подано 3 голоса, а за оправдание — 2. Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер,  Штрейхер, Заукель, Зейсс-Инкварт, Розенберг, Франк, Фрик, Йодль, Борман (заочно) были приговорены к смертной казни через повешение. Гесс, Редер и Функ — к пожизненному заключению. Ширах и Шпеер — к 20, Нейрат — к 15 и Дёниц — к 10 годам тюремного заключения. Шахта, Папена и Фриче оправдали. Советская сторона в отношении Шахта, фон Папена, Фриче и Гесса занимала более жесткую позицию. Но в целом итоги процесса ее    удовлетворили. 

16 октября 1946 года в спортзале  тюрьмы поставили виселицы. Экзекутором стал американский сержант Джон Вуд, который справился со своей работой за полтора часа. Геринг за два часа до казни проглотил ампулу цианистого калия. Трупы были кремированы, а пепел развеян в неизвестном месте.

— Вы упомянули о том, что помимо Нюрнберга прошли процессы рангом пониже. Где?

— В Токио 11 стран, включая СССР, провели в 1946 году Международный военный трибунал для Дальнего Востока. Он осудил  28 японских военных преступников. Состоялись процессы в Краснодаре, Харькове, Хабаровске, Ленинграде, Смоленске, Великих Луках, Риге и других городах СССР. В Нюрнберге американцы организовали еще 12 процессов над 185 военными, судьями, врачами, администраторами концлагерей, промышленниками из  синдиката И. Г. Фарбениндустри. Приговоры были более мягкие, поскольку началась “холодная война”.

— Наталья Сергеевна, в чем значение Нюрнбергского трибунала?

 — Нюрнбергский трибунал — это юридический и морально-политический апофеоз разгрома фашистов. Он подвел черту под существованием “тысячелетнего рейха”, и это было очень важно, поскольку даже после самоубийства фюрера верхушка нацистского режима не теряла надежды. Ведь новый рейхспрезидент, гроссадмирал Дёниц строил планы создания “новой Германии” и подписания с нашими западными союзниками “мира без русских”. Процесс продемонстрировал единство народов в осуждении агрессии, признав ее наказуемым преступлением и покарав военных преступников. Он разоблачил человеконенавистническую сущность нацизма, его планы и действия по физическому истреблению десятков миллионов человек, уничтожению целых народов. Были вскрыты агрессивная сущность германского милитаризма, его притязания на мировое господство, массовые злодеяния нацистов в концлагерях и гестаповских застенках. Наконец, суд показал соучастие в преступлениях гитлеризма финансово-промышленных монополий Германии.

Трибунал открыл эпоху международного правосудия и утвердил приоритет общих гуманистических цивилизационных норм над конкретными правовыми нормами отдельных государств. Это сделало возможным существование современных международных правозащитных организаций и международных трибуналов, подобных Гаагскому и Страсбургскому суду, осуждающих военные преступления независимо от места их происхождения. Нюрнбергский процесс — грозное предупреждение для всех, кто хотел бы пойти по пути Гитлера и ему подобных. Предупреждение в том, что не только на небе, но и на земле возможен высший суд, кара которого жестока и неотвратима.                                

Беседу вела
Людмила ГЛАЗКОВА,
 “РФ сегодня”